— Кто такая Виктория? — вопрос слетел с моих губ, словно уже зная ответ, который он хранил.

— Я лишь проводник. Мне не ведомы миры, в которые вы попадаете, — выдохнул он практически мне в губы.

Воздух между нами словно сгустился, стал плотным и наэлектризованным. Я чувствовала его тепло, его взгляд, прожигающий меня насквозь. Кто сделал первый шаг? Не знаю. Важно ли это сейчас? Сомневаюсь. Я точно не собиралась отступать, ноги будто приросли к полу, а сердце бешено колотилось, отбивая какой-то безумный ритм.

Никогда прежде я не позволяла себе подобной близости, такой откровенной уязвимости. И никогда еще это не казалось мне настолько правильным, настолько необходимым, как воздух. В его присутствии мир вокруг словно замирал, оставались только мы, два существа, притянутые друг к другу неведомой силой.

Саагаши коснулся моей щеки. Легкое, почти невесомое прикосновение, но оно отозвалось во мне целой бурей эмоций. Его палец скользнул по скуле, так медленно, так изучающе. Казалось, он пытается запомнить каждую черточку моего лица, каждую ресничку, каждый изгиб губ. В его взгляде читалось… нежность? Восхищение? Я не могла понять, но это заставляло меня таять.

Его губы коснулись моих, сначала робко, неуверенно, словно пробуя. А потом… потом разразилась буря. Долгожданный стон вырвался из моей груди, непроизвольно, как вздох облегчения. Его руки обхватили мою голову, нежно, но в то же время властно, притягивая меня ближе, так близко, что я почти задыхалась от переполнявших меня чувств.

Инстинктивно желая ответить на его ласку, я потянулась к нему, но мои руки наткнулись на что-то гладкое, холодное и совершенно чуждое. Непонимание, секундное замешательство, а потом… осознание. Это был его хвост, плавно переходящий в торс.

Вся магия момента мгновенно рассеялась, как дым. Я отдернула руку, словно обожглась, и все наваждение схлынуло, оставив после себя лишь неловкость и смущение. Саагаши прервал поцелуй и слегка отстранился. В его глазах мелькнуло недовольство, даже раздражение. Он тихо зашипел, словно от боли.

— Простите, — прошептала я, чувствуя, как краска заливает мои щеки.

В этот момент вся моя неуклюжесть, весь мой испуг, казалось, были написаны на моем лице крупными буквами. Я чувствовала, как неловко разрушила ту тонкую, едва уловимую нить, что только начала сплетаться между нами, как хрупкое стекло, разбитое неосторожным движением.

— Это моя вина. Не стоило лезть к вам…

Я поняла, что он не совсем уловил истинную причину моего смущения. Впрочем, это было неудивительно. В такие моменты, когда сердце колотится в груди, а мысли путаются, сложно трезво оценивать происходящее.

— Думаю, мне надо идти.

— Подождите, — его голос прозвучал как приказ, остановив меня в тот самый миг, когда я уже почти протиснулась мимо него.

Он отвел взгляд от моих глаз, словно не в силах выдержать их прямого взгляда, сосредоточив свое внимание на моих губах. Внезапно, словно один лишь мимолетный поцелуй стер все барьеры и условности, он перешел на "ты".

— Тебя смущает, что я наг?

Его вопрос застал меня врасплох. Не знаю, что именно вызвало эту внезапную растерянность — то ли неожиданный поцелуй, то ли от быстрого перехода к более близкому обращению, но слова словно застряли в горле. Однако на тот момент я больше всего думала о том, как ответить, что именно сказать. Главное — понять, что именно его насторожило: моя реакция на его, скажем так, необычную особенность, или же простое любопытство, которое я, возможно, слишком явно демонстрировала.

— Эм… — я снова не могла найти нужных слов, будто все они разом покинули мою голову. — Да, немного, — наконец решила я, полагаясь на то, что уклончивые ответы иногда спасают положение».

И слегка встряхнула головой, пытаясь вернуть себе контроль над телом и мыслями, все еще находясь под впечатлением от только что произошедшего.

— Честно говоря, я до сих пор в шоке от того, что существуют другие расы, — призналась не тая, — особенно учитывая, что узнала об этом всего час назад.

Саагаши, видимо почувствовав, что дальнейшее сближение между нами сегодня не предвидится, немного отстранился.

— При желании я мог бы изменить твое восприятие реальности, — посмотрев в сторону, произнес он.

Я почувствовала, как внутри меня что-то екнуло.

— Что именно вы имеете в виду? — уточнила я. Мой голос прозвучал чуть более напряженнее, чем я рассчитывала.

Он усмехнулся. В его тоне промелькнуло едва уловимое высокомерие, которое, впрочем, я списала на его происхождение — все-таки принц, ему, наверное, свойственно ощущать свое превосходство.

— Наш вид обладает определенными преимуществами, недоступными людям. Например, мы можем применять гипноз, что я уже продемонстрировал тебе.

Я попыталась уловить нить его рассуждений, но между тем, что я могла понять, и тем, что он, вероятно, имел в виду, лежала пропасть.

— То есть вы введете меня в транс и…

Я намеренно оставила вопрос открытым, ожидая, что он сам завершит мою мысль. Его ответ был лукав, словно он играл со мной:

— А что ты хотела бы, чтоб там произошло?

Внутри меня поднялась волна возмущения. Вот же хвостатый хитрец! Но я уже не та наивная барышня, которую он, возможно, привык во мне видеть.

— Не более того, что хотели бы вы.

Чтобы показать свою позицию, я обошла стол и как ни в чем не бывало принялась рассматривать его содержимое.

— Я бы хотел слишком многого, — продолжил играть словами Саагаши.

У меня было два варианта развития дальнейших событий: продолжить эту пустую перепалку, либо сменить тему, в которой я мало соображала, ибо толком не имела представления, что происходило за закрытыми дверями Лейлы. И чутье однозначно подсказывало мне, что там явно не заканчивалось все поцелуями или целомудренными сказками на ночь.

— Как, например, сесть на трон? — спросила я, проводя пальцем по резным узорам старинных часов и внимательно наблюдая за его реакцией.

Его ухмылка исчезла так же быстро, как появилась, уступив место тени, которая легла на его лицо, отражая всю тяжесть реальности его мира. Глаза Саагаши сузились. Он долго смотрел на меня, словно пытаясь прочесть мои мысли, прежде чем ответить.

— Не совсем, если честно, — пожал он плечами, стараясь сделать это беззаботно, но поведение явно говорило о другом.

— В мире людей, это мечта каждого ребенка, — передала я то, что слышала из уст Охры. Она единственная, кто поделилась со мной своими давно забытыми историями из жизни, в которых она мечтала родиться принцессой.

— Только не в мире нагов, где головы летят с плеч быстрее, чем осенью опадают с деревьев листва. Я не настолько глуп, чтобы рисковать своей шеей ради призрачной мечты о безграничной власти.

Значит, господин Саагаши... Он либо осознает свою слабость и понимает, что правление — это не просто восседать на троне, а нести тяжкое бремя ответственности. Либо он просто трус, мечтающий о власти лишь в своих фантазиях, где он окружен непробиваемой защитой, как внутренней, так и внешней. Ему хочется быть правителем, но без риска, без борьбы, без необходимости принимать сложные решения.

— Чего же вы хотите на самом деле? — напрямую спросила, не скрывая своего любопытства.

Мой вопрос прозвучал прямо и без обиняков, желая прояснить его истинные намерения, который, как теперь казалось мне, боялся даже собственной тени.

Взгляд Саагаши словно заволокло дымкой. Я заметила, как его некогда переливающийся хвост, цвета темного маренго с перламутровым отливом, будто бы поблек. Стоило ли придавать этому значение? Мог ли оттенок его хвоста служить своеобразным индикатором его душевного состояния?

Как жаль, что я не догадалась об этом раньше! Возможно, тогда я смогла бы прочитать в этих меняющихся красках его истинные желания. Но по какой-то необъяснимой причине, я избегала смотреть на его нижнюю часть тела. Один лишь вид его хвоста вызывал во мне странное чувство дискомфорта, словно между нами воздвигалась невидимая стена.