— Добрый день нашему самому серьезному клиенту! — встречала она его. — Вам как обычно, порцию черного сарказма… то есть, кофе?

— Остроумно, — парировал он. — А что вы сегодня предлагаете в качестве плацебо? «Пирожное от вселенской скорби»?

— Почти! «Песочное печенье для терпения». Очень помогает, когда ждешь, пока скомпилируется проект. Проверено!

Он неизменно фыркал, но всегда покупал то, что она предлагала. И каждый раз, возвращаясь на свое серое рабочее место, он чувствовал, как напряжение немного отступает. Он говорил себе, что дело исключительно в качественном кофеине и сахаре. Что в Чародоле просто больше негде выпить приличный кофе. И уж точно его совершенно не интересовала эта невозможная девушка с ее дурацкими названиями и улыбкой, от которой где-то внутри становилось теплее.

Но однажды, отойдя от кондитерской на пару кварталов, он поймал себя на том, что улыбается ее последней шутке. Алекс тут же стер улыбку с лица. Это становилось опасно. Он ходит туда только за кофе. Определенно. Только за кофе. И, может быть, за брауни.

День в «Сладкой Фантазии» редко бывал похож на предыдущий. Он был живым организмом, который дышал ароматами выпечки и менял свое настроение вместе с гостями.

Утро началось с творческого кризиса. Алина стояла перед противнем свежих, идеально румяных овсяных печений и хмурилась.

— Так, Борис, мне нужна твоя помощь, — серьезно сказала она, обращаясь к своему арт-директору, который дремал у ее ног. — Печенье. Овсяное. С изюмом и орехами. Очень полезное. Какое у него может быть название?

Борис приоткрыл один глаз.

— «Хрустящая Скука»? — проворчал он. — Или «Очередная Попытка Сделать Полезное Вкусным»?

— Ты совсем не помогаешь! — вздохнула Алина. — Должно быть что-то... вдохновляющее!

В этот момент дверной колокольчик звякнул. Алина наспех вытерла руки и поспешила из кухни в основной зал. Там стоял Алекс в неизменном темном пальто, накинутом поверх свитера, и протирал очки от капель дождя. Он уже не выглядел как человек, случайно забредший во вражеский лагерь. Алина привыкла к его утренним визитам, поэтому мысленно записала Алекса в постоянные клиенты.

— Мне, как обычно, порцию черного сарказма, — сказал он, подходя к прилавку. — И что-нибудь, что поможет пережить совещание с Эдуардом. Он вчера придумал «мотивирующие руны», которые должны светиться, когда мы хорошо работаем. Теперь весь отдел сидит в полумраке.

— О! — глаза Алины загорелись. — Тогда вам нужно вот это!

Она метнулась на кухню и схватила щипцами одно из новых печений.

— Это «Овсяное печенье для терпения»! — торжественно объявила она, вернувшись.

Алекс скептически посмотрел на печенье.

— И какой у него «активатор»? Спеть гимн компании?

— Нет! — рассмеялась Алина. — Его нужно есть очень медленно. Откусывать по крошечке. Пока доешь, совещание как раз закончится.

Алекс фыркнул, но печенье взял. Поскольку до начала рабочего дня еще оставалось время, он сел за свой любимый столик у окна, открыл ноутбук и сделал вид, что его очень заинтересовал пустой экран. Алина поставила на стол чашечку свежесваренного кофе и вернулась к делам.

Вот в кондитерскую зашла молодая мама с плачущим ребенком.

— Он боится идти к магическому дантисту! — в отчаянии пожаловалась она. — Никакие уговоры не помогают!

Алина тут же наклонилась к малышу.

— К дантисту? Это же самое интересное приключение! Знаешь, что у него есть? Волшебное зеркальце, которое показывает, как твои зубки станут сильными, как у дракона! А еще... — она понизила голос до заговорщицкого шепота, — у меня есть специальный «Леденец Храбрости». Его нужно съесть прямо перед входом в кабинет. Он активирует твою внутреннюю суперсилу, и ты ничего не будешь бояться!

Мальчик, шмыгнув носом, с недоверием посмотрел на протянутый ему ярко-красный леденец на палочке.

— А он вкусный?

— Самый вкусный в мире! — заверила Алина.

Через пять минут они ушли. Мальчик сжимал в кулачке свой леденец уже не со страхом, а с предвкушением.

Алекс наблюдал за развернувшейся сценой и качал головой. А Алину только веселил его скептицизм.

Позже зашел почтальон Иван.

— Алина, спасай! Моя левитирующая сумка опять хандрит! Не хочет подниматься выше колена!

— А вы пробовали ее меньше нагружать? — серьезно спросила Алина.

— Кого?! Сумку?! — опешил Иван.

— Конечно! Техника тоже умеет уставать. К ней нужно относиться с заботой и вниманием А чтобы закрепить эффект, вот вам «Пряник-Подъемник». Для бодрости духа. Вашего и ее.

Иван, бормоча под нос что-то про «сумасшедшую девчонку», все же взял пряник и ушел, а Алина принялась протирать и без того чистую стойку.

— Кажется, твой кофе остыл, — как бы невзначай бросила она.

Алекс дернулся, посмотрел на нетронутую чашку с кофе, а затем на свои часы.

— Проклятье, — он подскочил со стула и засобирался на выход. — Опаздываю.

— Удачного дня! И заглядывай к нам вечерком, — помахала ему вслед Алина, почему-то уверенная, что он не придет.

Но Алекс ее удивил. Вечером, когда поток посетителей схлынул, колокольчик оповестил о новом госте, которым оказался ни кто иной, как хмурый и уставший программист.

— Неужели вернулись за добавкой сарказма? — с улыбкой спросила Алина.

— Вернулся с отчетом, — сказал он, подходя к прилавку. Он выглядел серьезным, но в уголках его глаз прятались смешинки. — Я провел полевые испытания вашего продукта.

— И каковы результаты? — с интересом спросила Алина, опершись о прилавок.

— Как ни странно, оно… сработало, — сказал он с такой неохотой, будто признавался в государственной измене. — Совещание показалось не таким уж и бесконечным.

— Я же говорила! — просияла Алина.

— Хотя, — тут же добавил он, возвращая свою маску циника, — возможно, дело в том, что я был так сосредоточен на том, чтобы откусывать по крошечке, что пропустил половину гениальных идей Эдуарда. Так что побочный эффект — временное отупение. Вам стоит писать это на упаковке.

Алина рассмеялась.

— Принято к сведению. Кофе?

— Да. И, пожалуй, еще одно такое печенье. На завтра. Нужно быть во всеоружии.

Он остался у прилавка, пока она готовила кофе, и они молчали, но эта тишина оказалась на удивление уютной. Она была наполнена их общим маленьким секретом — тем, что даже самый закоренелый скептик в этом городе понемногу начинал верить в ее магию.

Тихий час после обеда был любимым временем Алины. Утренний кофейный ажиотаж спадал, школьники еще сидели на уроках, и можно было спокойно расставить свежую выпечку или придумать новое название для бисквита. Сегодня она как раз выкладывала на витрину ряд имбирных человечков, когда колокольчик над дверью издал резкий звон.

В кондитерскую вошла пожилая дама. Прямая, как трость, которую она сжимала в руке. Ее седые волосы были уложены в такую неприступную прическу, что казались высеченными из камня, а губы — поджаты в тонкую линию неодобрения. Она окинула взглядом персиковые стены и бумажные фонарики так, словно они лично ее оскорбили.

— Добрый день, — лучезарно улыбнулась Алина.

— И вам не хворать, — отрезала старушка, чеканя каждый слог. Ее взгляд остановился на Борисе. — В приличном заведении держат кошек. Или, на худой конец, магических фамильяров. Но никак не...это.

Борис, до этого мирно дремавший, приоткрыл один глаз и обиженно хрюкнул.

— Это Борис, — мягко пояснила Алина. — Он душа нашего магазинчика.

— Душа с пятачком, — проворчала гостья, но все же подошла к прилавку. — Вся эта ваша новомодная ерунда... от нее только голова болит. Дайте мне что-нибудь от ворчания.

Она произнесла последнюю фразу с таким вызовом, будто была уверена, что ничего подобного у Алины нет. Но Алина лишь хитро улыбнулась.