— Алиночка, здравствуй… А скажи, милая, сладости твои… они ведь… ну… проверенные?

Алина рассмеялась, но смех получился немного нервным.

— Конечно, проверенные! Главный инспектор — мой аппетит!

Она попыталась отшутиться, но женщина лишь виновато улыбнулась, купила самый маленький пакетик и быстро ушла.

А через час случился настоящий удар. Молодая мама, которую Алина уже видела раньше, вошла в магазин с дочкой. Девочка тут же прилипла к витрине, но мать решительно остановила ее.

— Здравствуйте, — холодно сказала она. — Я пришла не покупать. Я хочу вернуть вам вот это.

Она положила на прилавок почти полную баночку «Мармеладных червячков для сообразительности», купленную три дня назад.

— Что-то не так? — растерялась Алина. — Они не свежие?

— Они не сертифицированные, — отрезала женщина. — Мне сегодня сказали, что ваша продукция не прошла никакой магической проверки. Что это просто… самодеятельность. А я не позволю своему ребенку есть непонятно что, даже если оно красиво выглядит.

Она забрала деньги и, подхватив плачущую дочку, вышла.

Алина стояла, глядя на возвращенную баночку. Обида смешалась с недоумением. Слухи. Откуда? Как? В ее голове всплыл образ жены мэра. Ее ледяной взгляд, ее слова об «антисанитарии». Это могла быть только она. Но как?..

Вечером магазинчик был почти пуст. Несколько случайных прохожих заглянули, но постоянные клиенты не пришли. Тревога сгущалась, как туман.

— Ну что, хозяйка? — подошел к ней Борис и ткнулся влажным пятачком в руку. — Кажется, кто-то решил испортить нам аппетит.

— Кто-то очень влиятельный, Боря, — тихо ответила Алина.

Она чувствовала, что это лишь начало. Первые капли яда уже попали в ее маленький яркий мир. И она понятия не имела, есть ли у нее противоядие.

В пятницу Алекс шел в «Сладкую Фантазию» с чувством, которое он сам себе не до конца объяснил. Это уже было не просто привычкой, а необходимостью. Словно его собственная операционная система требовала еженедельной перезагрузки с помощью дозы хорошего кофе и невозможного оптимизма этой странной девушки.

Он толкнул дверь, ожидая привычной волны тепла, ванили и ее лучезарной улыбки. Но сегодня что-то было не так.

Воздух в кондитерской был таким же теплым, но улыбки не было. Алина не стояла за прилавком. Она сидела за маленьким столиком в углу и механически протирала салфеткой сахарницу, глядя в никуда. Ее плечи были опущены, а в глазах, обычно сияющих, как крепкий чай на солнце, застыла тень. Даже Борис не бросился к нему с очередным саркастичным замечанием, а лишь лениво поднял голову и снова уронил ее на лапы. Атмосфера была... трагичной.

Алекс подошел к прилавку, и только тогда она, кажется, его заметила.

— О, Алекс... Привет, — она попыталась улыбнуться, но улыбка получилась бледной и натянутой. — Тебе как обычно?

Ее голос был тихим, лишенным привычных озорных ноток. Алекс почувствовал укол странного беспокойства. Ее жизнерадостность была для него константой, маяком в сером море офисной рутины. И сейчас этот маяк едва тлел.

Его первой мыслью было развернуться и уйти. Чужие проблемы, чужое плохое настроение — это не его территория. Но ноги почему-то не двигались. Вместо этого Алекс оперся о прилавок и обвел взглядом витрину.

— Что, во всем Чародоле закончился сахар? — спросил он, используя свой обычный саркастичный тон. — Или у тебя забастовка «Счастливых Кексов»?

Она подняла на него удивленный взгляд. Вымученная улыбка стала чуть более настоящей.

— Нет, с сахаром все в порядке. Просто... осенняя хандра, наверное.

Это была явная ложь. Алекс знал, как выглядит осенняя хандра. Она не гасила свет в глазах так основательно. Он хотел спросить, что случилось, но слова застряли в горле. Он не умел задавать такие вопросы. Он был программистом, а не психологом.

Вместо этого Алекс сделал то единственное, что пришло ему в голову, — сломал шаблон.

— Ладно, — решительно сказал он. — Кофе, как обычно. И... — он обвел витрину придирчивым взглядом, выискивая самую нелепую позицию в меню, — ...и дай мне вот это. Пирожное «Солнечный зайчик».

Он произнес название с таким страдальческим видом, будто заказывал порцию яда.

Алина моргнула. Потом еще раз. И вдруг тихий смешок, настоящий, не поддельный, вырвался у нее. Она прикрыла рот рукой, но ее глаза, наконец, заблестели живым огоньком.

— «Солнечный зайчик»? — переспросила она, и в ее голосе впервые за вечер прозвучала привычная мелодия. — Для тебя? Неожиданный выбор.

— День был тяжелый, — проворчал Алекс, чувствуя, как уши начинают гореть. — Требуется экстренная доза абсурда. Кажется, это пирожное идеально подходит.

Алина встала и подошла к прилавку. Пока она готовила кофе и аккуратно укладывала в коробочку желтое, как одуванчик, пирожное, их взгляды на мгновение встретились. И в этот момент между ними не было привычной иронии или словесной пикировки. В ее взгляде была тихая, искренняя благодарность. А в его — неуклюжая, но отчаянная попытка помочь.

Он не стал лезть в душу с расспросами, не предлагал пустых советов. Он просто увидел, что ей плохо, и сделал единственное, что умел — довел ситуацию до абсурда, чтобы выбить ее из колеи грустных мыслей. И она это поняла.

— С тебя как обычно, — тихо сказала она, протягивая ему заказ.

— Спасибо, — так же тихо ответил он.

Алекс вышел из кондитерской, чувствуя себя странно. В руке у него был горячий кофе и коробочка с нелепым пирожным. Он не решил проблем Алины, он даже не знал, в чем они заключались. Но тусклый огонек в ее глазах снова разгорелся. И от этого у него на душе, вопреки промозглой осенней погоде, стало неожиданно тепло.

Утро субботы встретило Алину непривычной тишиной. Обычно в это время в магазинчик уже заглядывали за свежими круассанами или кофе, чтобы начать выходной день с чего-то приятного. Но сегодня за окном шел все тот же серый дождь, и редкие прохожие спешили по своим делам, обходя ее яркую дверь стороной. Яд, пущенный по венам города, действовал.

Алина стояла, облокотившись о прилавок, и смотрела на свое творение. На персиковые стены, на гирлянды фонариков, на витрину, полную сладостей, в каждую из которых она вложила частичку души. И ей стало так горько, что защипало в глазах. Она могла бы пойти в мэрию, устроить скандал, потребовать справедливости. Но что бы это дало? Против такой женщины, как Изольда Арнольдовна, с ее статусом и связями, у нее не было шансов. Прямая атака была бы самоубийством.

И тут она вспомнила вчерашний вечер. Вспомнила Алекса. Его хмурое лицо, его неуклюжую попытку ее подбодрить, его заказ на абсурдное пирожное.

«Нельзя бороться с тенью, размахивая кулаками, — подумала Алина. — С тенью можно бороться только светом».

Идея пришла внезапно, как вспышка молнии. Яркая, дерзкая и немного безумная. Если люди боятся заходить к ней поодиночке, нужно дать им повод прийти всем вместе. Если они шепчутся за ее спиной, нужно устроить что-то такое громкое и веселое, что заглушит любой шепот.

— Боря, — решительно сказала она. Мини-пиг, дремавший под прилавком, поднял голову. — У меня есть план.

— Надеюсь, он включает в себя переезд в город, где ценят элитных свиней, а не слушают всяких мегер? — проворчал он.

— Он включает в себя тыквы, — загадочно улыбнулась Алина. — Много тыкв. И костюмы. И тонну конфет.

Она обошла прилавок и достала из-под него большой лист плотного картона и коробку с цветными мелками.

— Если они хотят войны, они ее получат, — заявила она, и ее глаза азартно блеснули. — Только моя война будет пахнуть корицей и шоколадом. Мы устроим Хэллоуин!

Борис удивленно моргнул.

— Хэллоуин? Хозяйка, в этом городе даже Новый год празднуют так, будто это похороны елки. Какой еще Хэллоуин?