Может, они были правы? Ее отец, ее мать, весь их респектабельный, правильный мир. Может, Алина и правда просто наивная дурочка, которая возомнила о себе слишком много? Она сбежала из их мира, чтобы доказать, что ее «человеческая» психология — это тоже магия. А в итоге… в итоге она просто причинила людям боль, обернув их надежды в красивую ложь.

Алина прошла в комнату, и ее взгляд упал на магический финансовый отчетник — небольшую книжку, которая сама вела учет доходов и расходов. Она не открывала ее уже несколько дней, боясь увидеть то, что и так знала.

Дрожащей рукой Алина все-таки открыла книгу. Цифры, светящиеся тусклым зеленым светом, оказались безжалостны. Расходы на аренду, на продукты, на налоги… А в графе «доход» за последние дни зияла пустота. Остатка на счете едва хватит, чтобы прожить еще неделю. Может, две.

Взгляд ее скользнул дальше, в угол комнаты. Коробки. Те самые, которые она привезла из столицы. Полуразобранные. Из одной торчал край ее любимого пледа, из другой — стопка книг. Она так и не нашла времени, чтобы разобрать их до конца, всегда была слишком занята — выпечкой, клиентами, своей новой, настоящей жизнью.

Теперь эти коробки выглядели иначе. Не как обещание нового начала, а как путь к отступлению.

Мысль просто все бросить, сдаться и уехать домой, к родителям, показалась вдруг невыносимо соблазнительной. Признать поражение, спрятаться за их широкими спинами. Снова стать Алиночкой, которая совершила ошибку, но которую простят и примут обратно. Не нужно будет больше бороться. Не нужно будет видеть эти ненавидящие взгляды. Не нужно будет чувствовать эту всепоглощающую вину. Нужно просто сложить оставшиеся вещи обратно в эти коробки и уехать.

Алина уже почти поддалась этому чувству и сделала шаг к коробкам. И в этот момент в ее голове, словно вспышка, возник образ. Не ее родителей, а Чародола. Неужели серая туча над городом сможет ее поглотить?

И внутри выжженной пустоты что-то вспыхнуло. Маленькая, злая искра упрямства.

Нет.

Алина не позволит серости победить вот так. Она не позволит стереть свою историю, превратив ее в поучительную байку о глупой выскочке. Она проигрывала войну, это было очевидно. Но она не собиралась сдаваться без последнего боя.

Мир Алины рушился. Но он все еще был ее. И она заслуживала хотя бы одного последнего счастливого вечера в нем, прежде чем он окончательно исчезнет. Одного вечера, который будет принадлежать только ей и тому единственному человеку, который остался на ее стороне.

Она подошла к столу, нашла свой магический коммуникатор. Ее пальцы дрожали, но она набрала сообщение Алексу.

«Давай устроим настоящий ужин. При свечах. Только ты и я. завтра вечером».

Она нажала «отправить». Это была ее последняя, отчаянная попытка зажечь единственную свечу в непроглядной, навалившейся со всех сторон тьме.

Утро походило на затишье после битвы, в которой она проиграла. Но сегодня у Алины был план, который не имел никакого отношения к спасению магазина или борьбе с Изольдой. План, который был до смешного простым и до отчаяния необходимым: она собиралась устроить один идеальный вечер.

Утром Алина проснулась с сообщением от Алекса. Всего два слова: «Я приду» было достаточно.

Весь день Алина провела в режиме тайной операции под кодовым названием «Островок». Она не открывала магазин. Вместо этого она превратила свою маленькую кухоньку в штаб-квартиру.

— Итак, Борис, диспозиция следующая, — объявила она, завязывая фартук. — Миссия: создать анклав абсолютного счастья в отдельно взятой квартире. Враг: реальность. Средства: все, что есть в холодильнике, и щепотка упрямства.

— Звучит как «пир во время чумы», — проворчал Борис, с интересом наблюдая, как она достает курицу. — Или, в нашем случае, «последний ужин». Я могу быть почетным гостем, который съест все, что упадет со стола?

Алина рассмеялась.

— Ты будешь почетным стражем, которому поручено следить, чтобы ни одна грустная мысль не проникла за порог этой кухни. За каждую пойманную — кусочек яблока.

— Принято, — деловито хрюкнул он. — Первая грустная мысль замечена у тебя в глазах. С тебя яблоко.

Алина отмахнулась, но улыбнулась. Она работала с упоением, которого давно не чувствовала. Сейчас она готовила не сладости на продажу, а еду для души. Запекала курицу с розмарином, делала салат с карамелизированными орехами, нашла в закромах рецепт шоколадного фондана — десерта, который нужно было есть горячим и немедленно.

Ее магия, даже самая простая, бытовая, казалось, чувствовала ее настроение. Самоподогревающаяся сковородка сегодня не ворчала, а лишь довольно шипела. Заколдованный венчик взбивал соус с таким энтузиазмом, что чуть не улетел. Алина даже достала старую магическую скатерть, которую привезла из дома.

— Так, а ты веди себя прилично, — пригрозила она скатерти, расстилая ее на столике в гостиной. — Никаких комментариев по поводу пятен.

Скатерть тут же разгладилась и выткала по краю едва заметную надпись: «Я буду очень стараться».

Алина расставила свечи. Много свечей. Обычных, немагических, которые горели живым, теплым пламенем. Включила тихую, спокойную музыку. Ее маленькая квартирка, ее убежище, превратилась в нечто волшебное. В островок спокойствия посреди бушующего океана.

День, которого Алекс ждал с замиранием сердца, наступил. Сегодня. Вечер со свечами в маленькой квартире над кондитерской. Только их с Алиной островок и убежище. Эта мысль была единственным, что позволяло ему дышать в удушливой атмосфере офиса.

«Артефакт Автоматизации» больше не гудел. Он мурлыкал. Довольно, сыто, как хищник, только что закончивший трапезу. Светящиеся руны на его обсидиановой поверхности танцевали, нервирую всех вокруг, кроме Эдуарда Магистровича, который провел все утро, демонстрируя его возможности делегации из головного офиса.

— …полная интеграция! — вещал он, и его голос звенел от триумфа. — Эффективность выросла на триста процентов! Человеческий фактор сведен к минимуму!

Алекс сидел за своим столом, уставившись в код. Он пытался работать. Пытался сосредоточиться. Но каждое слово Эдуарда, доносившиеся из-за закрытого кабинета, каждая восхищенная реплика делегатов были как удар молотка по крышке его гроба. Алекс просто отсчитывал часы. Пять. Четыре. Три. Скоро он сможет уйти отсюда и оказаться там, где его ценят не за эффективность, а просто за то, что он есть.

В четыре часа дня, когда делегация отбыла, а Эдуард подозвал Алекса к себе.

— Алекс, зайди.

Это было оно. Алекс встал, чувствуя, как ноги становятся ватными. Он прошел мимо столов своих коллег, которые тут же уткнулись в мониторы, боясь поднять глаза. Этот короткий путь до стеклянной двери кабинета показался ему длиннее, чем вся его жизнь.

Эдуард стоял у своего мурлыкающего артефакта, положив на него руку, как на плечо верного друга. Они оба сияли.

— Ну, что скажешь, Алекс? — начал он без предисловий. — Впечатляет, правда? Он сегодня утром переписал весь модуль архивации. За двенадцать минут. Ты возился с ним две недели.

Алекс молчал. Что тут можно было сказать?

— Я всегда говорил, что будущее за магией, — продолжил Эдуард, и в его голосе сквозило неприкрытое покровительство. — За чистой, логичной, эффективной магией. А не за… — он неопределенно махнул рукой в сторону отдела, — …человеческими усилиями.

Он обошел стол и сел в свое кресло, сцепив пальцы на животе. Босс смотрел на Алекса, как ученый смотрит на устаревший экспонат.

— В связи с успешным внедрением «Артефакта Автоматизации», — начал он официальным тоном, — наша компания проводит оптимизацию кадровых ресурсов. К сожалению, твоя должность… она упраздняется.

Слова были подобраны идеально. Никакой личной неприязни, просто бизнес.