— А вот такой! Настоящий! — Алина с энтузиазмом принялась рисовать на картоне большую, улыбающуюся тыкву. — Сделаем самый грандиозный праздник, какой только видел Чародол! Чтобы все — и взрослые, и дети — забыли про всякие слухи и просто повеселились!

Рука Алины летала по картону. В ней снова проснулся тот неукротимый дух, который заставил ее бросить все и открыть эту кондитерскую в глуши.

Через полчаса на витрине, прямо по центру, красовалось объявление, написанное веселыми буквами всех цветов радуги:

«ГРАНДИОЗНЫЙ ПРАЗДНИК ХЭЛЛОУИНА В „СЛАДКОЙ ФАНТАЗИИ“!»

Ниже, окруженные нарисованными летучими мышами и дружелюбными привидениями, шли пункты:

Конкурс на самый лучший костюм (главный приз — огромный торт!)

Специальный приз за лучший костюм для питомца!

Будем вместе вырезать фонари из настоящих тыкв!

Угощения для всех гостей: «Пальцы ведьмы», «Призрачное безе» и горячий «Тыквенный эликсир»!

Приходите! Будет страшно весело!

Алина отошла и с удовлетворением посмотрела на свою работу. Яркое объявление было похоже на вызов, брошенный серому дождливому дню и ядовитому шепоту. Это был рискованный шаг. Могло случиться так, что никто не придет, и ее провал будет еще более оглушительным.

— Ну что ж, — сказала она, обращаясь то ли к Борису, то ли к самой себе. — Посмотрим, что сильнее: страх перед слухами или желание повеселиться.

— Я ставлю на веселье, — неожиданно серьезно прохрюкал Борис. — Но только если мой костюм будет включать в себя плащ. Я буду Графом Хрякулой.

Изольда Арнольдовна сидела в своем безупречно убранном кабинете, и на ее лице играла тень улыбки. На полированном столе из лунного дуба лежали эскизы для предстоящего Праздника Осеннего Урожая. Все было продумано до мелочей. Магический струнный квартет будет исполнять Вивальди. Флористы из гильдии зачаруют хризантемы, чтобы они меняли цвет в такт музыке. Лучшие фермеры представят свои образцовые калиброванные овощи. Никаких крикливых конкурсов, никакой ярмарочной суеты. Только благородство, изящество и тихая респектабельная радость.

Это былеепраздник. Ее вклад в культурную жизнь Чародола. Ее способ поддерживать порядок и хороший вкус в этом, увы, не всегда идеальном городе. Слухи о кондитерской уже дали первые плоды: Лариса Запольская утром докладывала, что поток посетителей в «розовом домике» заметно поредел. Все шло по плану.

Размеренное течение ее мыслей прервало настойчивое жужжание магического коммуникатора на столе. Изольда поморщилась. Она не любила, когда ее беспокоили без предупреждения, поэтому особенно недовольно активировала кристалл.

В мерцающем воздухе появилось взволнованное лицо Ларисы Запольской.

— Изольдочка, дорогая, прости, что отвлекаю! Но ты должна это знать! Ты не поверишь!

— Лариса, дыши глубже и говори по существу, — холодно прервала ее Изольда.

— Эта... эта девица из кондитерской! Она... она... — Лариса набрала в грудь воздуха, — она устраивает Хэллоуин!

Изольда замерла. Слово повисло в воздухе ее стерильного кабинета. Хэллоуин.

— Она повесила объявление! — тараторила Лариса. — Огромное, разноцветное! С тыквами! С нарисованнымилицами! С привидениями! Конкурс костюмов, представляешь?! Даже для животных! Она это называет «страшно весело»! Это же... это же какая-то бесовщина!

Изольда молча слушала, и с каждым словом Ларисы холод в ее взгляде становился арктическим. Это уже было не просто дурновкусие. Это была прямая наглая атака. Эта выскочка не просто открыла свой нелепый магазинчик. Она решила посягнуть на святое — на традиции. На ее традиции.

Праздник Осеннего Урожая был о благодарении земли, о красоте природы, о порядке. А это... Хэллоуин. Праздник хаоса. Переодевания, дурацкие страшилки, выпрашивание конфет. Импортная вульгарная дикость, не имеющая ничего общего с их культурой.

— Спасибо за информацию, Лариса, — ровным, безэмоциональным голосом произнесла Изольда, прерывая причитания подруги. — Держи меня в курсе.

Она отключила коммуникатор.

Комната погрузилась в тишину, но в голове Изольды бушевала буря. Это была последняя капля. Розовый фасад. Говорящая свинья. Влияние на ее мужа. Ядовитые слухи, которые она так аккуратно распускала, были лишь предупредительными выстрелами. Но эта девчонка, эта Алина, не поняла намека. Вместо того чтобы затаиться, она решила устроить шабаш. Прямо под носом у всего города. Унеепод носом.

Изольда бросила взгляд на свои идеальные эскизы. На благородные хризантемы и строгие ряды стульев для квартета. А где-то там, в кричащем розовом домике, эта наглая блондинка собиралась вырезать рожи на тыквах.

Хватит.

Изольда отодвинула эскизы своего праздника в сторону. Ее лицо стало жестким, как гранит. Больше никаких полумер, никаких тихих слухов. Если эта девчонка хочет войны, она ее получит. Но это будет не веселая битва на конфетах. Это будет война на уничтожение.

Она взяла чистое перо, обмакнула его в чернильницу и достала новый лист пергамента. Сверху она вывела всего одно слово: «Рычаги».

А ниже начала составлять список. Глава санитарной службы. Председатель родительского комитета магической гимназии. Владелец здания, которое арендует кондитерская. Все те, у кого были перед ней маленькие долги. Все те, кто зависел от ее благосклонности.

Ее Праздник Урожая подождет. Сначала нужно было выполоть один очень яркий и наглый сорняк, который посмел вырасти в ее идеальном саду.

Во вторник Алекс вошел в «Сладкую Фантазию» с твердым намерением: взять кофе, проигнорировать любые предложения выпечки и немедленно уйти. Но его план рухнул, едва он переступил порог.

Кондитерская превратилась в филиал тыквенного поля. Десятки оранжевых шаров всех размеров были расставлены по углам, под прилавком и даже на подоконнике. Пахло не только ванилью, но и сырой землей и осенью. В центре этого оранжевого безумия стояла Алина, в фартуке, перепачканном чем-то желтым, и с боевым блеском в глазах.

— Алекс! Ты как раз вовремя! — заявила она, словно он пришел по вызову.

— Сомневаюсь, — проворчал он, с опаской оглядывая тыквы. — Я пришел за кофе, а не на аграрную выставку.

— Это лучше! Это подготовка к празднику! — она указала на гору овощей. — И мне нужна твоя помощь.

— Моя? Я программист. Мои навыки ограничиваются клавиатурой и сарказмом. Тыквы в них не входят.

— Ерунда! — отмахнулась она. — Мне нужен человек с аналитическим складом ума и твердой рукой. Это чисто техническая часть. Нужно вырезать им лица. Улыбающиеся.

Она протянула ему небольшой нож с витиеватой рукояткой.

— Только осторожно, он якобы самозатачивающийся, — предупредила она с ноткой сомнения в голосе.

Алекс с недоверием взял нож. Он не хотел. Он отчаянно не хотел в этом участвовать. Но Алина смотрела на него с такой заразительной надеждой, что его броня цинизма дала трещину. К тому же, фраза «техническая часть» немного льстила его профессиональному самолюбию.

— Ладно, — выдохнул он, чувствуя, что это фатальная ошибка. — Одну. Но предупреждаю, мой художественный талант ограничивается смайликами.

Они устроились за большим столом, застеленным старыми магическими газетами. Алина показала ему, как срезать верхушку и вычистить мякоть.

— А теперь самое интересное! — она взяла свой вибрирующий нож.

Алина поднесла лезвие к тыкве, и оно, загудев, начало само вырезать контур глаза. Но на полпути лезвие дернулось, соскользнуло и вместо аккуратного треугольника прочертило уродливую кривую царапину.

— Ох, черт! — Алина с досадой стукнула кулаком по столу. — Опять!

Алекс посмотрел на нож с усталым узнаванием.

— Да уж, это тебе не столичный инструмент, — хмыкнул он. — Там бы он тебе объемный глаз с радужкой вырезал, а не просто треугольную дырку.