Алина вздохнула.

— И не говори. Я выросла в большом городе, там к хорошему быстро привыкаешь. Любая магическая мелочь работает как часы, потому что мастеров с дипломами больше, чем бродячих котов. А здесь... здесь хорошо, если этот нож просто вибрирует и не пытается сбежать в закат.

— Здесь знаний хватает, чтобы зачаровать, но не хватает, чтобы сделать это качественно, — закончил за нее Алекс, цитируя негласный девиз всей провинциальной магии.

Впервые они говорили на одном языке, обсуждая не ее выпечку или его сарказм, а общую, до боли знакомую реальность.

— Значит, придется по старинке, — сказал он, решительно откладывая вибрирующий артефакт и беря в руки обычный немагический нож. — Руками.

Они принялись за работу. Алекс, верный своей натуре, вырезал идеально ровные, симметричные треугольники. Алина же творила — ее тыквы подмигивали, хитро улыбались и показывали языки. В воздухе смешались запах тыквы, корицы и кофе.

— Нет-нет, вот тут улыбку нужно сделать чуть хитрее, — сказала она, наклоняясь над его тыквой. — Смотри, вот так, немного изогнуть уголок…

Она потянулась к ножу в его руке, чтобы направить лезвие. Ее тонкие пальцы накрыли руку Алекса, лежавшую на гладкой оранжевой кожуре.

Время замерло.

Ее рука была теплой. Его пальцы — прохладными от металла ножа. Легкое, почти невесомое прикосновение ощутилось, как разряд статического электричества. Разговоры и смех оборвались. Единственным звуком в магазине осталось тихое тиканье часов на стене.

Алекс почувствовал, как кровь приливает к щекам. Он резко убрал руку, словно обжегшись.

— Я... я понял, — выдавил он, не глядя на нее и уставившись на тыкву так, будто это был самый интересный объект во вселенной.

— Да... хорошо, — так же тихо ответила Алина и быстро отступила на шаг, делая вид, что ей срочно нужно вытереть руки. Она тоже покраснела до кончиков ушей.

Неловкая тишина повисла между ними, плотная и звенящая. Они продолжили работать, уже не разговаривая, но воздух в комнате изменился. Он стал густым, наэлектризованным, полным невысказанных слов и случайных взглядов. И когда они закончили и выставили на прилавок целый ряд ухмыляющихся, подмигивающих и просто веселых оранжевых рожиц, Алекс понял, что его ежедневный ритуал уже давно перестал быть просто походом за кофе.

«У меня красивые ресницы».

Эта фраза стала для Лизы чем-то вроде секретного заклинания. Она повторяла ее про себя, когда нужно было набраться смелости, чтобы заговорить с кем-то в коридоре, или когда ловила на себе чей-то взгляд. И что-то неуловимо менялось. Словно трещина во льду ее неуверенности потихоньку расползалась, пропуская внутрь немного света.

После того случая на истории магии к ней на перемене подошла Соня из ее класса, бойкая девочка с двумя тугими косичками.

— Ничего себе ты выдала! — с восхищением сказала она. — Я думала, ты только делаешь вид, что умная, а ты, оказывается, шаришь!

Так у Лизы появился первая... если не подруга, то приятельница. А за Соней подтянулся тихий, вечно рисующий в своем блокноте Миша. Оказалось, что они втроем любят одни и те же книги про приключения в Затерянных Королевствах. И впервые в жизни Лизе было с кем обсудить не только уроки.

Именно Соня первая увидела объявление, когда они проходили мимо «Сладкой Фантазии» после школы.

— Вы это видели?! — взвизгнула она, прижимаясь носом к стеклу витрины. — Хэллоуин! С конкурсом костюмов! И тыквы! Я обожаю Хэллоуин!

Миша с интересом рассматривал нарисованных летучих мышей.

— Выглядит круто, — тихо признал он.

Лиза смотрела на яркий плакат, и ее сердце забилось чаще. Это был ее магазинчик. Место, где начались ее перемены. И сейчас ему, кажется, была нужна помощь. В окне Лиза увидела уставшую, но решительную Алину, окруженную горой тыкв. Идея родилась сама собой, смелая и немного пугающая.

— А давайте... поможем ей? — сказала Лиза, сама удивляясь своей храбрости.

Соня и Миша удивленно посмотрели на нее.

— В смысле? — не поняла Соня.

— Ну... украшать. Тут же столько всего нужно сделать. Вырезать гирлянды, рисовать... — она кивнула на Мишин блокнот. — Думаю, хозяйка будет не против.

— А что, это идея! — тут же загорелась Соня. — Пошли!

Лиза не успела испугаться своей же инициативы, как Соня уже тянула их обоих за рукава к розовой двери. Колокольчик звякнул, и они оказались внутри.

Алина как раз пыталась приладить бумажного паука к потолочной балке, стоя на шатком стуле. Увидев их, она едва не потеряла равновесие.

— Лиза! Привет! — удивленно и радостно сказала она, спрыгивая на пол. Ее взгляд скользнул по Соне и Мише. — А ты не одна!

— Здравствуйте, — смущенно пробормотала Лиза. — Мы увидели ваше объявление... и подумали... может, вам нужна помощь?

Глаза Алины округлились, а потом засияли таким теплом, что Лизе стало уютно.

— Помощь? Ребята, вы не помощь, вы — спасательный отряд! Я тут как раз собиралась объявлять мобилизацию всех свободных рук! Проходите, располагайтесь!

Через пять минут работа уже кипела. Соня, как самая энергичная, взялась за вырезание гирлянд из черной и оранжевой бумаги. Миша, получив от Алины краски, принялся расписывать окна — из-под его руки на стеклах появлялись не страшные, а скорее забавные и весьма стильные привидения.

Лизе же Алина доверила самое ответственное — изготовление летучих мышей из черного картона.

— У тебя получится идеально, я уверена, — сказала она, подмигнув. — Для этого нужен тонкий поэтический подход.

Они работали, смеялись и болтали. Алина включила негромкую музыку. Борис с важным видом инспектировал их работу, периодически требуя дань в виде обрезков печенья.

— Я буду ведьмой! — объявила Соня, размахивая ножницами. — У меня уже и шляпа есть!

— А я, наверное, буду пиратом, — сказал Миша, не отрываясь от своего рисунка. — Классика. Лиза, а ты кем?

Лиза задумалась. Раньше она бы без колебаний выбрала костюм привидения, чтобы спрятаться под простыней. Но сейчас...

— Я еще не решила, — ответила она. И это была правда. Впервые в жизни у нее был выбор.

Когда на город начали опускаться сумерки, кондитерская преобразилась. По стенам тянулись гирлянды, под потолком парили картонные летучие мыши, а на окнах танцевали нарисованные призраки. Алина в благодарность угостила их всех горячим какао и свежайшим «Печеньем для творческого порыва».

Уходя, Лиза обернулась. Огоньки гирлянд отражались в расписанных окнах, и весь магазинчик сиял теплым, оранжево-персиковым светом, как огромный фонарь из тыквы посреди серого города. Она посмотрела на свое отражение в стекле, рядом с забавным привидением, которое нарисовал Миша. Из темноты на нее смотрела не серая мышь. На нее смотрела девушка с красивыми ресницами и двумя новыми друзьями. Девушка, которая была частью этого маленького, теплого волшебства.

Зараза распространялась. Изольда видела ее повсюду. В окне кондитерской, где теперь кривлялись нарисованные краской привидения. В руках у детей, бегущих из школы с вырезанными из черной бумаги летучими мышами. Она даже слышала ее в обрывках разговоров у булочной — шепот о том, кем нарядиться и где достать самую большую тыкву.

Эта девчонка, эта Алина, не просто бросила ей вызов. Она начала менять саму ткань города. Ее легкомысленная идея пускала корни в умы жителей Чародола. И это было недопустимо.

Простой запрет праздника — это было бы слишком грубо. Слишком очевидно. Это выставило бы ее тираном, а ее противницу — невинной жертвой. Изольда Арнольдовна действовала тоньше. Ее оружием была не грубая сила, а элегантная манипуляция.

В среду утром главная городская газета «Чародолский Вестник», пергаментные страницы которой обновлялись каждое утро с помощью заклинания печати, вышла с официальным анонсом на первой полосе. Он был набран строгим шрифтом и обрамлен изящным орнаментом из осенних листьев.