Ее глаза жадно побежали дальше.

Присвоенная специальность: Психология.

Психология. Какое смешное, какое жалкое слово. Наука для простолюдинов, пытающихся без магии понять то, что настоящие волшебники чувствовали интуитивно.

И финальный, сокрушительный удар.

Магическая степень: Отсутствует.

Джекпот!

Тишина в кабинете стала оглушительной. Изольда откинулась на спинку своего кресла, держа в руке пергамент. Уголок ее губ медленно, очень медленно пополз вверх, искажая ее идеальное лицо в хищной, торжествующей ухмылке. Эта улыбка не коснулась ее глаз; они оставались холодными, как ноябрьский снег за окном.

Изольда была права. О, как же она была права!

Вся ее «магия» — это просто болтовня. Все эти «активаторы» и «конфеты для смелости» — дешевые трюки, обман, построенный на невежестве ее глупых, доверчивых горожан. Она не опасная ведьма и не талантливый маг. Она — самозванка. Пустышка в яркой обертке.

Изольда подняла пергамент на уровень глаз, любуясь смертельным, безупречным оружием, которое нельзя опровергнуть. И она знала, как им воспользоваться. Не сразу. Не грубо. Она даст этому яду разойтись по городу медленно, через самые надежные каналы — через слухи, подкрепленные неопровержимым доказательством. Изольда позволит городу самому растерзать свою вчерашнюю героиню.

Игра была окончена. Оставался только шах и мат. И она собиралась насладиться каждым своим следующим ходом.

Новость прокатилась по Чародолу как неумолимая волна цунами. Она не распространялась, а простопоявиласьвезде одновременно, словно ее доставила самая быстрая и злая магическая почта. Эпицентром, разумеется, стал салон «Магический Шик».

— ...официальная бумага из самой Академии! — вещала Лариса Запольская, и ее голос звенел от праведного негодования. Маэстро Антуан замер с ножницами в руке, а дама под магической сушкой приглушила фен, чтобы лучше слышать. — Факультет: Человеческий! Специальность: Психология! Вы можете себе это представить? Пси-хо-ло-ги-я!

Слово прозвучало, как ругательство.

— Она просто... разговаривала с нами? — потрясенно прошептала дама из-под сушки.

— Хуже! — вскипела Лариса. — Она делала из нас дураков! Она заставляла нас верить, что это магия, а сама просто ставила над нами свои психологические эксперименты! На наших детях!

Эта фраза, тщательно подобранная Изольдой и пущенная в мир через ее верный рупор, оказалась самой ядовитой. Она попала в главный страх любого родителя.

К обеду город уже гудел, как растревоженный улей. Тема была одна, и она обсуждалась повсюду: у прилавков на рынке, в очередях в аптеку, в курилках городской ратуши.

Почтальон Иван, сортируя письма, услышал разговор двух стариков.

— ...а я-то думал, мой «Пряник для Выносливости» и правда работает! — сокрушался он позже в разговоре с коллегой. — А оказывается, я просто сам себя подбадривал, как дурак.

Иван с подозрением посмотрел на свою левитирующую сумку. Весь этот хрупкий, барахлящий магический мир вдруг показался ему одним большим обманом.

В библиотеке Марья Петровна с горечью смотрела на баночку с недоеденными «Лимонными каплями Спокойствия».

— Я ведь их «активировала», — призналась она молодой коллеге, и ее щеки залил стыдливый румянец. — Думала о любимой книге, как она велела. Чувствовала себя такой... одухотворенной. Какая же я старая идиотка.

Но хуже всего было у ворот магической гимназии. Матери, забирающие детей, сбились в тесную, возмущенную кучку.

— Мой сын ел ее «шоколад для хороших снов»! А если она туда что-то подмешивала? Какое-нибудь снотворное? — паниковала одна.

— Да дело не в том, что она подмешивала! — возражала ей другая. — А в том, чего тамне было! Магии! Она врала нашим детям в лицо! Она продавала им пустышки!

Город чувствовал себя обманутым. Это было хуже, чем если бы Алина оказалась злой ведьмой. Злая ведьма — это понятная, привычная категория. Но она оказалась никем. Простым человеком, который посмел играть на поле магов и, что самое унизительное, — выиграл. Она заставила их поверить. Она сделала их уязвимыми. Она выставила их всех наивными простаками.

И город этого не простил.

В то утро что-то было не так.

Сначала Алина списала это на погоду. Температура поднялась, из-за чего пушистые хлопья снега вновь превратились в ледяной дождь, который барабанил по стеклу и отпугивал посетителей. Но обычно даже в самую плохую погоду к ней заглядывали за утренним кофе и «Кексом для бодрого настроения». Сегодня же до десяти часов колокольчик над дверью не звякнул ни разу.

— Что-то тихо, — заметила Алина, протирая и без того чистое стекло витрины.

— Затишье перед бурей, — проворчал Борис со своего коврика. — Или просто все решили, что вторник — отличный день для того, чтобы впасть в спячку. Я поддерживаю.

Первый посетитель появился ближе к одиннадцати. Это была госпожа Воронова, жена местного нотариуса, всегда улыбчивая и вежливая. Но сегодня она не улыбалась. Она вошла, плотно закрыв за собой дверь, и обвела магазинчик холодным, оценивающим взглядом.

— Доброе утро, госпожа Воронова! Вам как обычно, миндальное печенье? — весело спросила Алина.

— Нет, — отрезала женщина. — Я не покупать. Я хотела посмотреть вам в глаза, милочка.

Алина растерялась.

— Простите?

— Мне тут на днях рассказали кое-что очень интересное, — продолжила госпожа Воронова, подходя к прилавку. Она говорила тихо, но ее слова впивались, как ледяные иглы. — Сначала я не поверила. Но потом мне показали документ. Официальный. Из самой Академии.

Сердце Алины пропустило удар.

— Я не понимаю, о чем вы, — пролепетала она, хотя уже все понимала.

— Не понимаете? — женщина презрительно усмехнулась. — Тогда я объясню. Мой сын ел ваши «конфеты для смелости» перед экзаменом по трансфигурации. И он его сдал! Я приходила благодарить вас, помните? Я думала, вы — настоящий, сильный маг, который вкладывает в свои изделия частичку своей силы. А вы...

Она сделала паузу, наслаждаясь эффектом.

— Вы вообще не маг. У вас даже степени нет. Вы учились на каком-то... человеческом факультете. Психология. Это правда?

Вопрос прозвучал, как удар хлыста. Алина стояла, не в силах вымолвить ни слова.

— Молчите? Значит, правда, — с удовлетворением заключила госпожа Воронова. — Знаете, как это называется, милочка? Обман. Мошенничество. Вы продавали нам надежду, зная, что она фальшивая.

— Но ведь это сработало! — вырвалось у Алины. — Вашему сыну помогло!

— Ему помогла вера! Вера в то, что ему помогает настоящий маг! А вы эту веру украли и продали нам за деньги! Это отвратительно.

Она развернулась и, бросив на Алину последний уничтожающий взгляд, вышла, хлопнув дверью.

Это было только начало. Через полчаса в магазин зашла еще одна бывшая клиентка. Она молча подошла к витрине, покачала головой и ушла. Потом пришли двое подростков, но не за сладостями. Они встали у окна, показывали пальцами и хихикали.

— Смотри, это она. Та самая «волшебница», — громко прошептал один другому.

Мир Алины рушился на глазах. Ее уютное, теплое убежище превратилось в аквариум, а она — в рыбку, на которую все приходили поглазеть. Это были уже не туманные слухи, которые можно было развеять весельем. Это были «факты». «Официальный документ». Изольда нашла ее самое уязвимое место и ударила точно в цель.

Алина обманывала их. С точки зрения их мира, так оно и было. Она позволяла им верить в то, чего не было. И теперь они пришли за расплатой.

— Хозяйка, — тихо подошел к ней Борис и ткнулся влажным пятачком в руку. — Эта расфуфыренная дама... я мог бы укусить ее за лодыжку. Совсем легонько.

Алина машинально погладила его.

— Не поможет, Боря, — прошептала она.

Она смотрела на свои пирожные — «Солнечные зайчики», «Кексы Анти-Ворчун», «Печенье-Обнимашки». Раньше они казались ей воплощением радости. А теперь они выглядели как улики на месте преступления.