К счастью, рубашку Ярослава удалось спасти. А то я уже представила очередные его насмешки по поводу его драгоценной брендовой вещи. За компанию привела в порядок его спортивную форму – отстирала, высушила, всё погладила и аккуратно сложила в пакет.

Забавно, что когда я пришла на первую пару и попыталась всучить ему его вещи, он довольно жёстко обрубил меня:

– Не здесь и не сейчас.

И всё. И вот я уже третью пару таскаюсь с этим проклятым пакетом, как дурочка, чувствуя себя курьером, которому не дают выполнить заказ.

Зато он меня демонстративно не замечает. Что вполне себе неплохо. Для меня это лучший выход из положения. Никаких приставаний с его стороны и со стороны его брата. Идеально просто.

– Пфф, а чему ты удивляешься? – Яра закатывает глаза, словно это очевидно. – Каждая девчонка мечтает, что Тормасовы познакомят её со знаменитым братиком или с его другом-солистом.

– Аааа, вот в чём дело, – выдыхаю я.

И как я об этом сразу не подумала? У братьев-близнецов есть старший брат – Вадим. Он состоит в известной рок-группе «Ophidian Hypnosis». Играет на гитаре там. Ну, ясное дело, что у каждой фанатки в душе есть заветная мечта познакомиться со своими кумирами поближе.

Я замолкаю и жую салат на нервах быстрее. Вадим… он в контрах с моим старшим братом Лёшей. Между ними было нешуточное противостояние, вплоть до драки. Разошлись они ни с чем, потому что что у одного, что у другого за спиной неплохая спортивная база. Оба те ещё бойцы.

Чёрт. Как же не хочется всё это вспоминать. Но прошлое каждый раз всплывает. Давит на меня и заставляет мучиться снова и снова от этого кошмара.

– О, какие люди. Тенёчек и Ветерочек, – раздаётся над головой низкий, насмешливый голос Ярослава.

Я вздрагиваю, салатная вилка чуть не выпадает из рук. Оба брата уже со скрежетом отодвигают стулья и устраиваются за наш с Яной столик. Ярослав возле меня. Слишком близко. Закидывает руку за мой стул, будто бы невзначай касаясь рукой моей спины.

Я дёргаюсь вперёд, будто он меня ошпарил. Вцепляюсь в вилку со всей силы. Бросаю на него нахмуренный, полный неприязни взгляд.

– Слушай, Тенёк, ты тут что, один салат ешь? – язвительно тянет Ярослав, сверкая на меня тёмными омутами своих чарующих глаз. – Экономишь, да? Небось, на новое платье копишь? Хотя зачем тебе платья, у тебя же папочка не на курорте, ему не продемонстрируешь.

– Ярослав, не трогай девушку, – мрачно произносит Тихон, и я перевожу на него удивлённый взгляд. Это что? Защита? – У неё, наверное, просто вкусы аскетичные. После того, что её семья устроила, им теперь вообще не до роскоши.

Что? Да он ещё больше меня унижает! Они оба. Чувствую, как кровь приливает к лицу, а в глазах щиплет.

Держись, Алёна, они ведь специально. Лишь бы задеть побольнее.

– А не пошли бы вы… куда-нибудь за другой столик, – шипит Яна недовольно.

– А нам и тут прекрасно. Мы же с тобой вчера не договорили. Забыла? – как-то загадочно тянет Тихон, и его взгляд становится пристальным, изучающим.

Яна фыркает, но в её глазах загорается азарт. Начинается их словесная перепалка, но я уже почти не слышу, о чём они. Всё моё существо парализовано присутствием Ярослава. Его запах, его взгляд, его близость – всё это душит меня.

Его рука по-прежнему лежит на спинке моего стула, палец лениво водит по ворсу моей толстовки, едва касаясь спины. Этот легчайший, почти призрачный жест заставляет мою кожу гореть. Я сижу, вжавшись в стул, стараясь не дышать, уставившись в свой почти доеденный салат.

Он смотрит. Не отрываясь. Тёмные глаза гипнотизируют, высасывают из меня все мысли, оставляя лишь животный страх и ту самую, ненавистную дрожь. Создаётся впечатление, будто он изучает каждую мою черту, каждое движение, словно я какое-то диковинное насекомое, которого он решил коллекционировать.

Потом, не меняя выражения лица, он медленно тянет руку к моей тарелке. Его длинные пальцы обхватывают мою вилку – ту самую, которую я сжимала как оружие минуту назад. Он подцепляет ею самый сочный кусок огурца и, не отрывая от меня взгляда, отправляет его себе в рот.

У меня перехватывает дыхание. Это настолько интимно, настолько по-хозяйски, что даже Тихон на секунду замолкает, наблюдая за этим странным действием брата.

– Хоть и дешманский салат, но вкусно, – тихо произносит Ярослав и усмехается.

И после этой наглости он наклоняется ко мне. Резко, без предупреждения. Его губы оказываются в сантиметре от моего уха, горячее дыхание обжигает кожу.

– Хватит таскаться с моими вещами, – шепчет он так, что слышу только я одна. – Жду сегодня в семь. У гаража за спорткомплексом. Там никого не бывает. Придёшь и лично в руки отдашь. Всё, что мне принадлежит.

Он отчётливо делает ударение на слове «всё», и мне кажется, будто он имеет в виду не только одежду. От этого по спине бежит ледяной, но одновременно пьянящий озноб.

Не дожидаясь ответа, он резко поднимается с места. Стул с грохотом отъезжает назад.

– Тихон, пошли. Надоело тут, – бросает он через плечо, уже отворачиваясь от нашего столика.

Тихон, смерив Яну последним насмешливым взглядом, поднимается и следует за братом.

Я сижу, не в силах пошевелиться, прижав ладони к пылающим щекам. В ушах всё ещё звенит его шёпот, а на тарелке лежит моя вилка – единственное доказательство того, что всё это происходит со мной в реальности.

– Что он тебе сказал? – тут же наклоняется ко мне Яна, сгорая от любопытства.

Но я лишь качаю головой, не в силах вымолвить ни слова. Чёртов Тормасов. Он мне все нервы перемолол уже, а ему недостаточно. Не пойду. Ни в коем случае не приду на эту дурацкую встречу…

Вот только что он сделает, если я его проигнорирую?

– Опоздала, – холодно тянет Ярослав.

Я замираю на полпути, сжимая в потных ладонях предательский пакет. Внутри всё обрывается. От одного его голоса по телу бежит дрожь.

Что он приготовил для меня? В какую ловушку я сама себя загоняю?

Я не хотела идти. Думала проигнорировать. Целый день промаялась мыслями, но в итоге поняла, что только оттягиваю неизбежное. Он всё равно доберётся до меня. У меня просто нет выбора.

– Я… я пришла ровно в семь, – пытаюсь возразить, но голос звучит робко.

Ярослав делает неспешный шаг из тени. Он выглядит отстранённым, почти скучающим. На нём всё те же джинсы и чёрная рубашка, что были и утром на парах. В ухе блестит кружочек серьги.

– Если я пришёл раньше, значит, ты опоздала, – обрубает он безапелляционно. Кивает на пакет. – Давай уже.

Я молча протягиваю ему пакет с выстиранными и поглаженными вещами. Его пальцы на секунду касаются моих. Меня бьёт электричеством, и я нервно отдёргиваю руку назад. На лице Тормасова ноль эмоций. Будто бы ему вообще плевать на всё кругом. На меня даже не смотрит.

Он заглядывает внутрь, проверяя содержимое, затем коротко кивает.

– Ладно.

Разворачивается и уходит. Просто... берёт и уходит.

Я стою, ошеломлённая, и смотрю ему вслед, чувствуя себя абсолютно пустой. Сердце ускоряет свой бег. Весь этот фарс с передачей пакета… Я ждала, что он снова начнёт меня унижать, а он просто взял и ушёл.

Поверить не могу в свою удачу. Обошлось!

Он проходит метров пять. Десять. И вдруг останавливается. Замирает, будто врезавшись в невидимую стену. Я вижу, как напрягаются его плечи под тканью рубашки, будто все мышцы приходят в движение.

Он резко поворачивается. Его лицо больше не бесстрастно.

Его глаза горят дьявольскими огнями. Он впивается в меня взглядом. Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга. Мой мозг отчаянно посылает мне сигналы.

Беги! Алёна, беги, пока не поздно! Вы тут одни. Тут зловещая тишина и идеальное место для каких-нибудь унизительных игр!

Но я не могу пошевелиться. Просто смотрю, как он огромными шагами направляется ко мне назад, быстро пересекая пространство. Он останавливается так близко ко мне, что я чувствую его дорогой парфюм. Нотки чего-то терпкого и кофейного.