– Если ещё раз увижу тебя рядом со своей девушкой, тебе конец, – тихо, но вкрадчиво произносит Яр.

Молчание. Я не вижу лица Марка. И мне дико стыдно, что вообще всё это произошло. Моё лицо упирается в грудь Ярослава, и я не нахожу в себе сил, чтобы оторваться и объяснить, что к чему.

– Понял, брат, – хмыкает наконец-то Марк.

Больше ни слова. Но ясно, что конфликтовать он не собирается, отступает. Значит, не будет жаркого зрелища всё-таки. И, кажется, студенты кругом разочарованно вздыхают, кто-то уже отворачивается, отвлекаясь от нашей компании, кто-то отходит.

Тормасов не тратит больше время на разговоры. Он берёт меня за руку и тянет за собой. Идёт быстро, твёрдо. Хватка такая, что у меня сразу ноют пальцы. Я едва поспеваю за ним. Мы входим в дом, практически взлетаем по ступенькам на второй этаж.

Мгновение. И мы уже в какой-то комнате. Яр вжимает меня в стену.

Я задыхаюсь от его гнева. От этого быстрого перемещения. А ещё и алкоголь догоняет. Выпила один стаканчик, а кружится голова так, будто я напилась в стельку. Коктейль, который наложился на очередной стресс.

– Яр… – выдыхаю я. – Это не то…

– Мы же договорились! – перебивает он, и я впервые слышу в его голосе странную, горькую надломленность. Как у зверя, который попал в капкан и не может сбежать. – Только друг с другом!

Я изумлённо открываю рот.

Что? Да в чём он меня обвиняет? Я же ничего криминального не делала. Что за разговор? Я только с ним была. Во всех смыслах этого слова…

– А что я сделала? – спрашиваю, с трудом обретая голос.

– Ты и Марк. Серьёзно?! Крутишь с ним за моей спиной? Ты… спишь с ним, да?

Яр прикрывает глаза и отодвигается от меня. Его ладонь на стене у моей головы. Вторая безвольно опускается вдоль тела. Раздавленный. Поверивший в какую-то чушь. Кто ему это сказал? С чего он решил? Он так заключил из-за одного невинного разговора у бассейна?!

– Яр, не становись параноиком! – вырывается из меня возмущённый вопль. В горле застревает ком. В груди разливается сдавливающий сердце страх. Страх, что он мне не поверит. – Яр… Я только с тобой. Ярослав, послушай…

Он открывает глаза и смотрит прямо на меня. Зрачок занимает почти всю тёмную радужку. Взгляд пугающий, опасный.

– Я перестану быть параноиком, когда ты скажешь, что ты моя. Моя девушка.

– Я твоя. Я твоя, Яр.

– Специально мне заговариваешь зубы, да? – горько хмыкает он и отодвигается ещё дальше.

Не верит. Нет. Снова в бездну. Но теперь у каждого она своя.

Ярослав отстраняется и отступает вглубь комнаты. Отворачивается от меня и взъерошивает волосы. Его спина напряжена. Каждая мышца будто окаменела. Он словно сдерживает в себе бурю, которая очень хочет вырваться наружу.

Сейчас каждое моё слово может сыграть против меня. Но я не могу не попытаться всё исправить. Не знаю, кто ему наговорил про меня гадостей, но, кажется, он повёлся на эту провокацию.

Возможно, это дело рук той же Свиридовой. Решила мне про него распустить слухи, а ему – про меня. Причём я не поверила, а он… Кажется, это моя вина. Я ведь сама создала между нами эту дистанцию. Хоть она и была обоснованной…

Оба, блин, хороши.

Но разрушить наши отношения я не позволю этой гадине. Я ведь люблю его. Я просто не смогу… Как я буду жить без него?

– Ярослав, я не заговариваю тебе зубы, – выдыхаю я и отлепляюсь от стены.

Медленно иду к нему. Он не шевелится, не реагирует никак на моё приближение. Угрюмо молчит. Злой, сломленный подозрениями и беспочвенной ревностью.

Ну что за глупости, а?

– У меня нет никаких отношений с Марком. И ни с кем другим нет. Я только с тобой. Я не нарушала наш договор.

Обхожу его кругом и встаю перед ним.

Он отводит взгляд в сторону. На меня не хочет смотреть.

– Прекрасно. У тебя нет ни с кем отношений. Думаешь, я в это поверю?

– Разве есть повод сомневаться?

Яр всё-таки поворачивает ко мне лицо и заглядывает мне в глаза. Всё такой же насупленный, всё такой же недоверчивый. Быстро же он воздвиг между нами стену. Впрочем, он ведь начал раньше. Кирпичик за кирпичиком... С того самого дня, когда я не ответила на его признание в любви.

– Ты и сама прекрасно понимаешь, что есть. Я не слепой. Я видел, как ты общалась с Измайловым. Да и вообще ты же… – он замолкает. Глаза сужаются. Он тяжело вздыхает. – Да ну нахрен!

Разворачивается и идёт на выход. Перемена в его поведении такая резкая, что я даже среагировать сразу не успеваю. Просто ошеломлённо застываю на миг, а потом понимаю. Он уходит! Он уходит от меня. Не верит! Вообще не верит в мои слова! Думает, что я могла с ним так поступить!

– Яр! Не делай этого! – выпаливаю и срываюсь следом за ним. – Ты не можешь… ты… не бросай меня!

Шок такой сильный, что я готова вцепиться в него, повиснуть на нём, не знаю… что угодно, лишь бы он не уходил. Да я на всё готова! Я не могу. Я же не выдержу этого.

Успеваю прошмыгнуть мимо него и закрыть дверь своим телом.

Вскидываю на него глаза.

– Ну и что за очередные игры, Тенёчек?

В груди снова всё сжимается. Боль просто невыносимая. Я кусаю губу, чтобы не начать плакать. Сжимаю пальцы, ногти впиваются в ладонь.

– Ты… хочешь со мной расстаться? – с трудом выталкиваю из себя слова.

Яр молчит. Долго молчит. Будто не понимает моего вопроса или обдумывает ответ. А может просто не хочет озвучивать его вслух.

И тут он делает неожиданный стремительный шаг вперёд, отчего я испуганно дёргаюсь назад, впечатываясь в дверь спиной. Яр нависает надо мной. Взгляд ещё более гневный, чем прежде. Настоящий зверь.

– Расстаться?! – рычит он на грани неконтролируемого гнева. – Да ты же со мной даже не встречаешься!

– Дурак! – вспыхиваю я, и вцепляюсь в ворот его футболки. – Ты, Ярослав, настоящий дурак! Я всегда была только твоей. Всегда! И если я и отталкивала тебя, то только из страха, что ты потопчешься по моим чувствам. Потому что я люблю тебя, ненормальный!

Он застывает на секунду. В глазах вспыхивает смесь недоверия, надежды, ответного шока. Секунду мы смотрим друг на друга, тяжело дыша, а потом будто что-то щёлкает. Один миг, и он наваливается на меня, вдавливая в своё тело и ещё больше в дверь за спиной.

Его губы яростно обрушиваются на мои. Он без всяких переходов углубляет поцелуй. Его руки опускаются на мои ягодицы. А я жмусь к нему в ответ. Обхватываю за шею, растворяясь полностью в этом поцелуе.

Он настоящий псих, но я не лучше. Мы оба с ним сумасшедшие. Те, кто могут кричать друг на друга в ненависти, а потом целоваться так, будто в жизни ничего важнее и быть не может.

Яр подхватывает меня наверх, отрывая от пола. Несёт куда-то. Но мне всё равно. Я вишу на нём, обвив за шею и бёдра, и всё, о чём я думаю, это о том, как его язык активно хозяйничает у меня во рту. Большего мне и не надо. Пусть продолжает. Всегда. Ещё.

Но Яр прерывает поцелуй, чтобы опустить меня на что-то мягкое. Кровать. Нависает сверху, придавливая своим телом. И мне нравится. Обожаю чувствовать на себе его вес. Обожаю… его обожаю.

– Тенёчек, – хрипло произносит и проводит рукой по моей щеке. Так нежно, будто боится ко мне прикасаться. – Скажи ещё раз.

– Ты ненормальный, – шепчу.

– Не то, – ворчит, но в уголках его губ я вижу усмешку. Он вздыхает и становится снова серьёзней. – Скажи, что ты ко мне чувствуешь.

Я кусаю губу. Провожу рукой по его волосам. Веду пальцами по щеке. Останавливаюсь на его губах. Не тороплюсь с ответом. И не потому, что передумала или мне страшно, просто… сложно. Я впервые говорю такие слова.

– Я люблю тебя, Ярослав Тормасов, – смущённо выдаю и едва заметно улыбаюсь.

Когда он так смотрит, когда так требует моего признания… мне неловко. Там у двери эта фраза вырвалась из меня в порыве отчаяния и страха, а теперь… это совсем по-другому.

Он улыбается. Теперь уже широко, довольно.