Уверена, что ещё рано. Там такой пожар, всё ноет, до сих пор непривычно и как-то не так. В общем, я понимаю, что мне точно нужна отсрочка. Но искушение велико. Очень. Он сводит меня с ума.

Тормасов поглаживает меня, а сам дышит так, будто не он меня возбуждает, а я его.

– Яр… – шепчу я. – Надо… надо притормозить.

– Поздно, Тенина. Теперь только газуем.

Но вопреки своим словам он неожиданно отрывается от меня. Делает шаг назад, а следом… мне в лицо летит вода. Резко, холодно и… унизительно!

Я изумлённо дёргаюсь и отрываюсь от стены. Пытаюсь ладонью стереть воду. Открываю глаза. Ресницы слиплись. Ошеломлённо смотрю в лицо довольного Тормасова.

– Ты… ты что натворил?! – вырывается из меня возмущённый крик.

У него в руке пустой стакан. А я вся в той самой воде, которую он предлагал мне выпить. Видимо, зря отказывалась. Он чокнутый!

Его футболка теперь облепляет моё тело. Ткань тяжёлым грузом висит на мне. Соски непроизвольно твердеют, что наверняка выглядит теперь очень неприлично. И я не понимаю. Ну правда, какого чёрта он вытворяет?!

– Незакрытый гештальт, Тенёчек, – хмыкает он и ставит стакан на тумбочку у кровати. – Решил, что в душ ты со мной откажешься идти. А мысль очень искушала…

Приближается ко мне. Я вот теперь вообще в полном трансе. О чём он? Какой душ? Конечно, я с ним никуда не пойду. Я, блин, сию же секунду хочу отсюда уйти. Он ненормальный!

– Ты, я… мужская раздевалка. И твоя грудь в облепившей тебя блузке, – шепчет он, укладывая руки мне на талию. Я застываю. Смотрю на его губы. Снова, кажется, вхожу в транс от его хриплого голоса. – Мне тогда хотелось тебя поцеловать. Жёстко впиться в твои сочные губы…

Он снова накрывает мою грудь. Теперь обеими ладонями. И я чёртова психопатка, что позволяю делать это. После того, как он нагло облил меня водой, даже не предупредив! Напугал меня, сбил с толку! И я теперь просто стою на месте, пока он лапает меня. И слова против не могу сказать.

Моё тело отзывается на него. Нервы натянуты до предела. Я хочу, чтобы он говорил мне всё это. Хочу, чтобы он желал меня.

Откидываю голову чуть назад, и он мгновенно впивается в мою шею губами. Ласкает кожу языком и зубами. Дерзко прикусывает. Его руки сжимают грудь, тискают её, сдавливают пальцами вершинки, крутят. А потом он резко сдёргивает футболку с плеча и кусает до боли в открывшуюся часть тела.

Я стону. Вспышка наслаждения с примесью горечи прокатывается по каждой клеточке.

Мне этого мало. И я чувствую, что ему тоже. Он уже на грани. Дышит прерывисто, словно ему приходится себя сдерживать. Даже, кажется, что он сейчас наплюёт на всё и завалит меня снова на кровать. Чтобы продолжить наше безумное утро в горизонтальной плоскости.

Яр отпускает мою искусанную кожу, подтягивает меня к себе ближе, плотно, впечатывает в своё тело. Я чувствую его каменный стояк. Он трётся об меня, и я, не думая уже ни о чём, вжимаюсь в него в ответ.

Обхватываю его шею, тянусь к его коже и кусаю в ответ. Впиваюсь зубами в него, и ловлю сознанием его сдавленный стон. Мои губы бегут выше, я обхватываю мочку вместе с его серёжкой.

Чёрт. Перед глазами плывёт от возбуждения.

Я чувствую, как его руки становятся жёстче, он перебирается на ягодицы и сжимает их. Он снова движется бёдрами мне навстречу, и я сдаюсь. Выпускаю его мочку и снова стону. Снова, чёрт побери, не сдерживаюсь.

– Тенёчек, ты даже не представляешь, как сильно я хочу тебя трахнуть, – шипит мне в губы.

Щёки полыхают от этих откровений. Я мокрая, возбуждённая, я вся в его власти. Если он надавит, я даже соглашусь снова испытать эту боль. Соглашусь на всё. Мне вообще больше нечего терять.

Безвольная ты, Алёнка, совершенно безвольная.

Рядом с ним сознание отказывает. Но я всё-таки пытаюсь удержаться в этой реальности, пока не натворила никаких глупостей. Хотя смешно. Я уже сделала всё, что можно, чтобы завтра жалеть.

– Но ты этого не сделаешь? – спрашиваю тихо.

Пытаюсь понять свои перспективы. Что мы вообще с ним творим? Чем закончится этот воскресный день? Он вообще планирует меня выпускать? Как мы завтра будем себя вести в универе?

Он поцелует меня, в конце концов, или нет?!

– Сегодня не сделаю, – говорит серьёзно, покрывая снова мою шею быстрыми, лёгкими поцелуями. – А завтра – да.

Что? Что это значит? Мы теперь… пара?

Но он словно читает мои мысли, и резко обрывает романтические глупые желания, вспыхнувшие в моей бедной голове, ударившие в сердце, и создавшие там ураган из надежды, трепета и тепла.

– Просто секс, Тенина. Никаких розовых соплей. Ты хочешь меня, я хочу тебя. Это порочно, неправильно, но, чёрт возьми, мы с тобой уже погрязли в этом аду.

Я заставляю задержать разочарованный вздох в глубине себя. Зато теперь понятно. Я была права, решив, что он выбрал именно такую позицию. Сделать вид, что между нами ничего особенного не произошло. Хотя, возможно, он и не делает вид. Для него всё так и есть.

Это я… я глупая дурочка, которая, кажется, попала по полной.

Ярослав подтягивает меня вверх на руки, а в следующий миг мы всё-таки заваливаемся с ним на его кровать.

– И что же ты будешь делать со мной, Ярослав? – спрашиваю.

Он лежит на мне, придавливает своим телом к кровати. Горячий, возбуждённый, с таким взглядом, будто готов съесть. Или как минимум снова укусить. В глубине тёмных глаз пляшут все его невысказанные желания.

– Сначала я тебя поцелую… – хрипло отзывается и наклоняется ниже. Его губы почти касаются моих. Я готова задохнуться от желания, готова уже просить, чтобы он сделал это. – А потом… потом я опущу руку вниз и скользну тебе между ножек…

– Яр…

Чёрт. Он правда готов рассказать мне это? Я краснею и закрываю глаза. И тут же получаю то, чего так хотела. Его губы касаются моих и раскрывают их. Наглый язык проникает в рот и начинает свои невероятные ласки.

Ну всё. Моё тело мгновенно отзывается на него. Мозг снова отправляется в отпуск. Руки живут своей жизнью. Они вплетаются в его волосы и слегка тянут его пряди, поглаживают, массируют кожу головы.

Мы целуемся глубоко, активно, страстно… так, что дыхание окончательно сбивается, так что каждая клеточка тела просит большего. Я прощаю ему его глупые слова про то, что это ничего не значит.

Потому что быть такого не может!

Неужели, когда так штормит, когда так хорошо, это всё ерунда? Не верю. Это что-то большее, чем просто желание. Это точно симпатия. Дикая, безумная симпатия врагов друг к другу.

Вопреки правилам, вопреки разуму, вопреки нашим собственным принципам и барьерам.

Ярослав перекатывается на один бок. И его рука действительно скользит туда, куда он обозначил. Стоит ему достичь цели, как моё дыхание снова срывается. Я пытаюсь оторваться от него, чтобы вдохнуть воздуха, чтобы выпустить из груди стон, но он не отпускает.

В итоге я захлёбываюсь эмоциями, дрожу, вцепляюсь в него. Кажется, сейчас правда задохнусь, правда перестану дышать. Умру в его объятиях от перевозбуждения, от удовольствия, от нехватки кислорода.

Наконец-то Тормасов отстраняется. Мои губы горят огнём, лёгкие тоже. Я глотаю воздух, чтобы следом низко застонать от накатывающей волны наслаждения.

– Ты тоже… – вдруг командует Яр.

Я не успеваю понять, о чём идёт речь, как он обхватывает свободной рукой мою и кладёт на свой железобетонный член. Я изумлённо распахиваю глаза. Попадаю на его потемневший от жажды взгляд.

– Сделай мне приятно, – выдаёт он.

И я подчиняюсь. Мои пальцы сжимают его чуть сильнее. И я неловко начинают водить по нему. Смотрю, как Тормасов глубоко вздыхает, как поднимается и опадает его грудь, как его тело будто становится каменным… и думаю, что ему нравится. Наверное.

Его пальцы скользят быстрее по мне, задевают нежную зону. Я снова стону, раздвигаю ноги шире, позволяя ему большее… И я ускоряюсь на нём тоже.