Открываю глаза и с подозрением кошусь на Викторию. Она стоит по центру комнаты с невозмутимым видом и накручивает прядь волос на палец. Выглядит так, будто решает какое-то сложное уравнение.

– Ясно-ясно, – кивает она, и её губы расплываются в улыбке.

Отворачивается и идёт к своей кровати. Подхватывает свой гламурный розовый телефончик в стразах и быстренько что-то строчит. И я понимаю, что это обо мне. Что вот он. Эпичный момент. Моя репутация сейчас отправляется в унитаз.

Но сейчас нет сил её останавливать. Да и что я скажу? Не надо? Всё не так, как кажется? Не лезь не в своё дело?

Да и, собственно говоря, разве может быть хуже? Разве я могу упасть ещё глубже, если я итак уже на дне? Меня мало волнует окружающий мир, у меня внутри атомная война идёт. Ещё тратить энергию на то, что снаружи…

Закрываю глаза снова.

Перед внутренним взором появляется Ярослав. Я чувствую на себе его руки, его поцелуи, внизу живота будто кирпич лежит. Странные, непонятные ощущения. Там, где он касался, там, где он был. Во мне…

Я переворачиваюсь на бок, лицом к стене. И морщусь. Оказывается накатила на то самое плечо, которое он укусил в порыве страсти. Надо же. Прямо до болезненности. Его метка… осталась на мне… Эта мысль отчего-то будоражит. Устраиваюсь поудобнее, чтобы не было больно.

Здесь, в этой комнате, тоже нет покоя мне от него, потому что он заполнил всю мою жизнь собой. Каждый уголок моей души, каждую клеточку моего тела, каждую извилину мозга. Я вся в нём. И даже эта кровать в общежитии. Она тоже напоминает о нём.

Ярослав Тормасов. Что ты натворил? Зачем мы вообще с тобой пересеклись? Может лучше бы друг друга и не знали? Не горели? Не обвиняли друг друга? Не пожирали друг друга жадно, словно это самое желанное занятие на свете?..

«Просто секс, Тенина. Никаких розовых соплей».

Да, действительно, это ведь ничего не значит. По крайней мере, для него уж точно. Он уже пожалел, что всё так случилось. Мы с ним оба сходили в душ, потом он принёс мои чистые вещи, оказывается, успел постирать и посушить. Я переоделась, сгорая от стыда под его взглядом, но он меня больше не тронул.

Просто отвёз в общагу. Мы больше даже не говорили. Обвинения так и остались последним, что мы друг другу сказали. И Яр был мрачным всю дорогу сюда. На меня не глядел.

Значит, это конец. Больше он не будет ко мне прикасаться, не будет меня ласкать, не будет властно приказывать мне, что делать, целовать, заниматься со мной сексом... Может быть даже завтра сядет за парту с кем-то другим.

Это будет больно, унизительно, но может так на самом деле проще? Быстрее забудется, быстрее затянется рана в груди.

Приподнимаю ноги ближе к торсу, съёживаясь в позу эмбриона. Я чувствую себя такой одинокой, такой потерянной, такой беззащитной. Словно весь мир отказался от меня, хотя по факту это не так. Только Ярослав. И мама…

Я не понимаю, в какой момент ускользаю в сон, но просыпаюсь я от того, что задыхаюсь от жары. Очень душно, очень… Поворачиваюсь в постели и упираюсь лицом в твёрдую мужскую грудь. Его запах бьёт меня в нос.

Ярослав. Здесь.

Судя по тому, что в комнате темно, уже ночь. А я даже не обедала и не ужинала, я даже не помню, как отключилась. Просто вырубилась в какой-то момент, восполняя пробелы сна, да и нервы, видимо, совсем расшатались, им тоже нужен был этот перерыв.

– Яр… – бормочу я в шоке.

– Т-ш-ш, Тенёчек, спи.

– Но Вика…

– Да похрен на неё. Я хочу с тобой.

Он так безапелляционно это заявляет, что я теряюсь. Раздумываю пару мгновений, а потом жмусь к нему. Впитываю в себя его аромат. Голова кружится. То ли сон, то ли кошмар. Он снова в моей постели. Он пришёл ко мне.

Его губы в темноте находят мои. Все нервы натягиваются до предела. Я впускаю его в рот, позволяю заигрывать с языком. Его руки опускаются на мои ягодицы, и он давит ладонями на них. Вжимает меня в себя сильнее, так плотно, что я чувствую его каменное желание.

Сам ведь наговорил мне всякого… и пришёл. Опять, кажется, через окно пришёл ко мне в комнату. Сумасшедший. Что же он делает? Мучает себя и меня…

– Тенёчек, – хрипло выдыхает он и опускается губами на шею.

Терзает мою кожу, а потом перекатывается, подминая меня под себя. Плохо дело. Что же мы творим? Нельзя. Но мои ноги уже обхватывают его бёдра, а руки вплетаются в его волосы.

Мы снова целуемся, он давит на меня своим весом. Он скользит мне между ног, возбуждая так, что я едва держусь, чтобы не застонать от наслаждения. Пружины матраса издают жалобный скрип и… темноту комнаты прорезает чужой яркий свет от телефона, который прямёхонько устремляется на наши сплетённые в страсти фигуры...

– Какого чёрта?! – взвизгивает Вика.

– Убери свет, – тут же отрывается от меня и рычит Тормасов на мою соседку.

– А не охренели ли вы тут?!

Яр поднимается с места и медленно движется в сторону возмущающейся Виктории. Та сразу как-то скисает. И хоть видно плохо, особенно после дезориентации в виде яркого света в глаза после темноты, но я различаю, как она отшатывается к стенке.

Один миг, и её телефон оказывается в руках Тормасова. Фонарик перемещается в её лицо. Вика морщится и прикрывает ладонью глаза. Выглядит уже не такой бойкой, видно, решительный настрой Тормасова остужает её пыл.

– Если что не нравится, на выход, – спокойно произносит Ярослав.

У него такой тон, что даже мне становится не по себе. Не представляю, что там Вика сейчас чувствует. Арктический лёд, блин. От Ярослава веет таким опасным холодом, что в комнате на пару градусов температура падает.

– Я… ночь же, – растерянно выдаёт Вика. Потом расправляет плечи. – Это вы уходите, раз так надо уединиться, я тут причём?

– Мне очень не хочется сейчас заниматься разговорами, Свиридова. Предпочитаю другие дела. Понимаешь?

Мои щёки мгновенно вспыхивают. Блин. Ну вот за что мне это? Спала себе, никого не трогала, страдала себе спокойненько. Так нет же. Пришёл, возбудил… и всё это после слов, что я – его ошибка. Где моя голова была, когда я позволила после всего этого снова себя целовать?

– Виктория права, – выдыхаю я, вмешиваясь в этот ненормальный, полуночный разговор. – Ярослав, тебе пора домой.

Но он на меня никак не реагирует. Будто я пустое место и вообще права голоса не имею. Вика вздыхает.

– Ладно. Я пойду, – соглашается она.

Я изумлённо сажусь в кровати и смотрю, как эта фурия покорно натягивает халат на свою шёлковую сорочку и проходит мимо Тормасова. Останавливается у двери.

– Ты мне телефон-то отдай. Подругам наберу, чтобы впустили к себе.

– Только, блядь, попробуй выкинуть какой-нибудь номер. Лучше не испытывай судьбу, Вика, – напоследок выдаёт Тормасов и возвращает ей гаджет.

– Да больно надо, – ворчит та. – Развлекайтесь!

Хлопает дверью так, что стены дрожат. Уверена, что половина общаги сейчас проснулась в удивлении, что тут взрывается. А если Вика надумает к вахтёрше спуститься? Блин. Не хватало ещё быть замешанной в такой истории…

Но когда Ярослав защёлкивает замок и поворачивается ко мне, мои страхи перерастают в нечто другое. Я закусываю губу и смотрю на то, как он медленно приближается ко мне.

– Слушай, я считаю, что тебе стоит уйти, – выдаю я.

– Ты ведь не хочешь этого, Тенёчек.

– Это неправильно… Ты ведь сам сказал… – пытаюсь хоть как-то включить логику и сопротивляться.

Он же нависает уже надо мной. Его пальцы перехватывают подбородок и поднимают моё лицо вверх. Его губы впиваются в мои. Ярослав целует глубоко, даже как-то яростно. И я цепляюсь за его толстовку, отвечаю ему со всем тем пожаром, что горит в моей душе.

Какая глупость. Почему я совершаю эту ошибку снова? Почему не могу остановиться?

– Надень мою рубашку, – хрипло произносит он, отстраняясь.

Он выпрямляется и отходит к окну. Засовывает руки в карманы джинсов. Больше ничего не говорит. Просто ждёт.