Голова немного кружится, словно я опьянела. Ноги меня едва держат. Вцепляюсь пальцами в полку. До одури. До побелевших костяшек на руках.

– Я не могу, – он наклоняется ближе, его губы почти касаются моей кожи. От этого призрачного прикосновения по спине бегут мурашки. – Ты же знаешь, почему. Ты сама всё сделала для этого.

– Я ничего не делала!

Отчаяние захлёстывает меня с новой силой. Он всё время рядом. На парах, в столовой, в моей комнате, в моей кровати, и даже тут. В библиотеке, в общественном месте, где должно быть тихо и безопасно. Но он находит меня всюду.

Я не могу избавиться от него. Как и не могу не реагировать на его присутствие.

– Врёшь, – его шёпот становится твёрже. – Скажи, что ты тут ищешь в книгах? Думаешь, найдёшь диагноз для того, что происходит между нами?

– Между нами ничего нет, – говорю я, кусая губу.

Его тепло обволакивает меня. Он всё ещё не прикасается, но он в нескольких сантиметрах от меня. Стоит только сдвинуть голову назад, и я упрусь в его грудь затылком. И на долю секунды мне даже хочется выкинуть что-то такое.

Чтобы он отшатнулся или… прижал к себе.

– Ничего? – усмехается Ярослав. Свободной рукой он тянется к моим волосам. Захватывает прядь и заправляет её за ухо. По телу пробегает дрожь от его обжигающего прикосновения, и я готова застонать вслух от досады на саму себя. На эти бестолковые реакции. – А это… это тоже ничего?

Он наклоняется ближе и ведёт носом по моей щеке. Я должна отшатнуться, должна. Но застываю. Внизу живота стремительно теплеет, и я невольно прикрываю глаза. Дыхание сбивается с ритма.

– Интересно, – задумчиво тянет Ярослав. – А что твои учебники говорят про твои реакции? Про дрожь, которая появляется не от страха. Про желание, которое рождается из ненависти. В них есть глава про нас, Алёна?

Я замираю. Он впервые называет меня по имени. А ещё он чётко бьёт в цель. Желание… Дрожь… Он всё видит и понимает, как я на него отзываюсь. Сердце сжимается, будто хочет стать маленьким и незаметным. Будто не хочет ничего чувствовать.

Ненавижу себя за то, что моё тело реагирует на него. За то, что ноги подкашиваются, и меня разрывает от противоречивых желаний. От того, что я не хочу думать о нём, не хочу видеть его, не хочу чувствовать его запах и покрываться от этого мурашками…

Но уже не могу себе представить, что будет со мной без этого.

– Зря ты думаешь, что весь мир сошёлся на тебе клином, – говорю я. – Я просто пришла в библиотеку по учёбе, а не то, что ты там себе надумал.

Он снова хмыкает. Безошибочно тянется к тому самому учебнику, на который я положила глаз. Его пальцы скользят по корешку, и он вытаскивает его с полки.

И тут происходит нечто, от чего у меня перехватывает дыхание. Он подтягивает меня к себе, прижимает спиной к своей груди и обвивает рукой мою талию, не давая сдвинуться с места. Вторая его рука с книгой оказывается передо мной.

Я в шоке. Я в его ловушке. В его объятиях.

– Яр… – растерянно выдыхаю я, не зная, что мне делать.

Кричать? Звать на помощь? Вырываться? Драться? Или… или смириться и позволить себя вот так нагло обнимать?

– Тише, Тенёчек, – его шёпот ласкает мою шею. – Мы же в библиотеке. А в библиотеке что принято? Читать? Вот мы и почитаем.

Он открывает учебник, перелистывает несколько страниц, и я чувствую, как его подбородок ложится мне на плечо. Его щека почти касается моей. Я каменею. Каждый мускул напряжён до предела, сердце колотится так громко, что, кажется, его слышно во всей тишине зала.

– Слушай внимательно, – его голос звучит прямо у моего уха. Он находит нужный абзац. – «Эмоциональная зависимость… характеризуется навязчивой, неконтролируемой потребностью в близости с объектом привязанности, который часто воспринимается как враждебный или недоступный».

От его слов по коже бегут ледяные мурашки. Он читает про нас. Он нашёл в учебнике по психологии нас с ним. Словно мы с ним обычный клинический случай.

Объект привязанности… враждебный… Это он. Ярослав.

– «Состояние сопровождается интенсивными перепадами эмоций… от ненависти и отчаяния… - Он делает паузу, давая мне возможность осмыслить прочитанное. И продолжает, добивая меня: - …до экстатического принятия и ощущения тотальной принадлежности».

Ярослав закрывает книжку с глухим стуком. Его рука на моей талии слегка давит мне на живот, прижимая меня ещё ближе к себе. Я чувствую каждый его вдох, каждый изгиб его тела. И я с ужасом понимаю, что мне нравится.

Мне хочется быть в его объятиях. Мне приятно ощущать на себе тепло его тела, хотя мозг кричит, что это недопустимо. Что между нами настоящая пропасть под названием «вражда».

Я точно сошла с ума. Я и есть тот самый клинический случай. У меня эмоциональная зависимость от своего заклятого врага.

– Ну что, Тенёчек? – продолжает Тормасов, и в его голосе слышится смесь торжества и какой-то мрачной нежности. – Выходит, мы нашли свой диагноз? Или тебе нужно прочитать это ещё раз?

Я не могу дышать. Не могу думать. Всё во мне кричит от страха и понимания… Он абсолютно прав. Он нашёл самые точные слова, чтобы описать этот ад. И самое страшное, что, слушая их в его объятиях, я чувствую не только страх, но и… облегчение. Потому что теперь у этого безумия есть название.

Он медленно отпускает меня.

– Держи, – протягивает мне злополучный учебник. – Почитаешь на досуге, Тенёчек. Для самообразования.

Я поворачиваю к нему голову, и впервые за эти минуты наши взгляды пересекаются. В его тёмных глазах я не могу ничего прочесть, но они горят, словно он сдерживается, словно хочет что-то сделать...

Ярослав наклоняется ко мне ближе, и я даже не отшатываюсь.

Он застывает в нескольких ничтожных сантиметрах от моего лица.

– Ты – моё наваждение, Тенёчек, а я – твоё. Смирись.

Он подтягивает меня к себе обеими руками. Вжимает ладони в мою талию. Единственная преграда между нами теперь – это чёртов учебник по зависимостям. Я задыхаюсь от его близости, от предположений… что он сейчас… поцелует…

– Твои глаза кричат о ненависти, а твоё тело… тело говорит на другом языке, – тянет он искушающе.

И я невольно прикрываю глаза в ожидании.

– Сегодня отрабатываем подтягивания. Разбейтесь по парам. Парни помогают девушкам, – раздаётся по стадиону твёрдый голос нашего физрука.

Что? Холодок бежит по коже, предвещая очередной ужас. Я знаю, кто захочет быть моей «парой». После вчерашнего общения в библиотеке… После этого разговора, где я успела убедиться в том, что интерес с Ярославом у нас взаимный и болезненно-неправильный…

Даже с диагнозом. Просто нелепая эмоциональная зависимость от собственного врага.

Конечно, Тормасов не упустит возможности ещё поиздеваться надо мной!

– Коля!

Я вцепляюсь в плечо Сидорова, с отчаянием заглядываю ему в глаза. Он останавливается, смотрит на меня и морщится. И я сразу понимаю. Сейчас он скажет «нет». Надежда мгновенно тухнет, потому что никто не согласится идти против Тормасова.

– Не, я что на смертника похож? – бурчит он и скидывает с себя мою руку.

Я поднимаю глаза на турники, где уже выстраивается колонна из сокурсников. Физрук стоит поодаль и флиртует с какой-то женщиной в строгом костюме. Ясно… Вот почему отправил нас выполнять подтягивания, у него свои развлечения на горизонте нарисовались.

Может сбежать? Получить выговор, двойку, но хотя бы не переживать по поводу этого дурацкого задания.

Тихон с Яной уже в колонне. У них всё как обычно. Тихон держит подругу за запястье, не давая ей возможности сбежать, а Яна отворачивается, и я представляю, как она закатывает недовольно глаза. Между ними привычная перепалка. Огонь, пожар, который разгорается с каждым днём сильнее.

Она вчера по пути в общагу мне рассказала, что этот гад её поцеловал, зажав между стеллажами. А вот его брат… этого не сделал со мной. Я не знаю, о чём вообще думала в тот момент, почему решила, что он планировал… В общем, Ярослав просто развернулся и ушёл, загнав меня дальше в тупик.