– Понятно, – усмехается он. – Но уже поздно. Ты ведь моя, Тенёчек. И все об этом уже знают. А кто не знает… скоро поймут. Просто смирись. И не парься.

Он отпускает меня. Вопросительно смотрит. Намекая на то самое полотенце, конечно. Не мои же возражения он ждёт. Да и что я скажу? Что не его? Что пусть забудет сюда дорогу?

Увы… я знаю, что не могу отказаться от него. Как бы горько ни было, он мне нужен. Даже с таким ужасным отношением ко мне, даже со своими приказами, своим эгоизмом… Потому что поздно он попросил меня не влюбляться в него.

Я прячу свои эмоции под невозмутимую маску. Под его насмешливым взглядом поднимаюсь с постели. Достаю ему своё чистое полотенце из шкафа. Которое у меня, конечно же, не единственное.

Ярослав обматывает его вокруг бёдер. Выглядит, зараза, очень сексуально. Обнажённый торс, белое полотенце, обхватывающее упругую задницу… Он ловит мой взгляд и снова хмыкает.

– Я бы с радостью на второй раз, но защиты нет, – добивает меня своей фразой. – Не переживай, вечером повторим.

Отворачивается от пылающей меня и прямо в таком виде выбирается из моей комнаты в общий коридор общежития.

Боже… мне конец. Теперь на меня будут коситься все. Теперь я стану звездой номер один в студенческих сплетнях.

– Ты специально это делаешь, Яр? – ворчу я, когда он сжимает мою руку.

Мы идём по общежитию на выход. Спускаемся с ним по лестнице. И это после того, как Тормасов принимал душ у меня на этаже, и все кругом поняли, от кого он выходил такой… удовлетворённый.

В одном, блин, полотенце. В моём полотенце! Из моей комнаты!

Мало было этого позора мне. Теперь очередная демонстрация того, что я его… Кто? Девушка? Ха, как бы не так. Скорее, игрушка. Девчонка, с которой он развлекается и хочет, чтобы все кругом знали, что я другим со мной играть нельзя. Что он сам, единолично, желает мной пользоваться.

А я… опять всё это позволяю.

– Что я делаю, Тенёчек? – невозмутимо уточняет.

– Показываешь всем… Что между нами…

Он бросает на меня насмешливый взгляд. Молчит. И я понимаю, что права. Конечно, я права. Скажите мне только, почему я ещё не ударила его и не заявила, что меня всё это не устраивает? Почему я разрешаю ему вести себя так со мной?

И я знаю ответ на этот вопрос. И он меня дико раздражает. Потому что я дурочка, раз допустила всё это. Нельзя было поддаваться своим чувствам. Нельзя было влюбляться в своего врага. А я взяла и позволила этому случиться.

На улице лучше не становится. На нас смотрят все, кому не лень. Мне кажется, будто только на нас и обращают внимание. Я перевожу взгляд себе под ноги. Мои кроссовки и его. Шаг за шагом мы приближаемся к универу.

И я не представляю, что принесёт сегодняшний день. Как он будет себя вести после того, как наши отношения вышли на новый уровень. После того, как мы стали так близки в интимном плане.

Первый день после выходных. Волнительно, блин.

– Посмотри на меня, – командует Тормасов, и я выполняю его приказ на автомате.

Он останавливается. Мне приходится тоже затормозить. Стоим теперь перед главным входом и смотрим друг на друга. Я вопросительно приподнимаю брови. Не понимаю, что ему нужно ещё от меня. Итак подчиняюсь всему.

– Что?

– Помнишь, Тенёчек, что я сказал, что ты – моя?

– Угу.

– Ну так вот…

Он не договаривает. Вместо этого он резко дёргает меня на себя. Я от неожиданности влетаю в его объятия и ударяюсь всем телом о его мощную грудь. Ничего не успеваю понять, а через миг его губы накрывают мои.

Никакой нежности. Без всяких переходов он врывается в рот и глубоко целует. Так, что я захлёбываюсь от его резкого напора.

Я вцепляюсь пальцами в его толстовку, чтобы не упасть. Меня штормит от неожиданности. От того, что моё тело мгновенно слабеет в его жёстком захвате. От того, как вкусно он меня целует.

Мимо кто-то проходит, а у меня весь мир будто на паузе стоит. Есть только его язык, который нагло хозяйничает у меня во рту, да пожар внизу живота.

Не знаю, сколько по времени длится этот поцелуй, но когда Яр отпускает мои припухшие губы, я судорожно вдыхаю воздух. Кажется, в лёгких его просто не осталось совсем. Мутным взглядом ловлю его карие глаза в свой фокус.

– Идём, – выдыхает он, будто ничего сейчас и не было.

Обхватывает снова мою руку и тянет за собой. Губы горят огнём. Я едва перемещаюсь в пространстве, совершенно не фиксируя это сознанием. В голове только эта картина. Как мы жарко целовались на виду у всех.

Вот блин. Несмотря на то, что мне понравилось, я вдруг чётко осознаю одну не очень приятную вещи. Это точно была демонстрация. Не зря он напомнил про то, что я – его.

Что же будет следующее на сегодня? Зажмёт меня где-то в углу и…

Щёки стыдливо краснеют. Страшно подумать до чего он докатиться может. А учитывая то, что рядом с ним я совершенно не соображаю, то боюсь, что могу опозориться ещё больше. Надо как-то… притормозить его порывы.

Мы с Ярославом останавливаемся перед нашей аудиторией. Даже не опоздали на лекцию, хотя, когда он начал приставать, я думала, что мы всё на свете пропустим... И вправду получилось всё по-быстрому. И мне всё равно было приятно. Очень.

С трудом выкидываю дурные мысли из головы. Заземляюсь. Возвращаюсь в реальность. И, кажется, что зря. Я снова вижу чужие взгляды.

Наши сокурсники с интересом смотрят на наши переплетённые пальцы. На моё румяное лицо, на довольного Тормасова. Часть подозревает, а другая, может быть, даже слышала, чем мы утром занимались.

Чёрт. Душно. Как же тут душно.

Мне надо на воздух. Надо прийти в себя.

Я скольжу взглядом по лицам, пытаясь отыскать Яну и Тихона, но они задерживаются где-то. Блин. Я ведь даже не узнала как у подруги дела после этих бешенных выходных. Как было неловко, когда мы обе вчера утром столкнулись в пределах одной квартиры. После того как я… отдалась Яру.

Чёрт. Чёрт… Хватит уже обо всём этом думать.

Стыд снова застилает всю меня. Надо выдохнуть. Мне нужен перерыв от Яра. Но он, блин, держит меня за руку. С таким видом невозмутимым стоит, будто так и нужно. И чую, ему не понравится, если я сейчас начну выкручиваться и пытаться сбежать от него.

Ведь от него… не убежать. Ничего не поделать. Он решает всё. Он делает только так, как ему удобно.

– Привет, Яр. Ну и выходные, – ворчит Коля, останавливаясь возле нас. Я бросаю на него настороженный взгляд. – После таких угарных вечеринок глаза слипаются. Не знаю, как до конца пар доживу. Лови, кстати, прихватил лишнюю.

Сидоров пробегается глазами по Тормасову, что-то заключает про себя, и отдаёт ему одну банку с энергетиком. Вторую тут же открывает и жадно пьёт.

Яр кивает, типа, спасибо. Его задумчивый взгляд скользит по банке. Потом он переводит насмешливый взгляд на меня.

Засовывает энергетик мне в руку.

– Держи, Тенина. Тебе полезнее. Выглядишь, будто ещё не проснулась. Не привыкла к таким бурным ночам, да, детка? – говорит он громко, так, что слышат наши сокурсники.

И все смеются. А я как дура стою и сжимаю холодный металл в ладони, и в душе начинает закручиваться новый вихрь эмоций. Унижение, боль, гнев. Он смеётся… надо мной. Они все смеются надо мной! Над тем, что я новая подстилка Тормасова.

И злюсь я не только на него. Потому что я сама виновата в этом.

Никак не могу сосредоточиться на лекции. В голове до сих пор застрял чужой смех и снисходительные взгляды на меня. Глаза печёт от желания расплакаться. Но я сижу на чёртовой лекции и пытаюсь делать вид, что всё в порядке.

Рука Ярослава привычно лежит на спинке моего стула. Только если на прошлой неделе это нервировало, то на этой, после всего, что между нами было, это будоражит по-другому. И я злюсь на то, что несмотря на унизительное положение, в которое он меня поставил, я всё равно горю от его близости.