Я поднимаюсь с постели. В полумраке комнаты безошибочно нахожу нужный пакет. Он в моей тумбочке. Я не знаю, почему я не попыталась вернуть ему вещи ещё раз, почему не стала выкидывать… Даже не анализировала. Просто приняла как факт. Вот пакет. Это вещи Ярослава.

Забавно. У него моя резинка, у меня его одежда. В этом всём тоже прослеживается что-то ненормальное. Та самая связь, что незримо переплетает наши с ним судьбы. Нашу с ним болезненную привязанность, которой никак не должно было возникнуть.

Я достаю белую рубашку. Кажется, она всё ещё пахнет им. Медленно стягиваю с себя платье. То самое, что не стала переодевать, как вернулась в общагу. Я ведь завалилась на постель в чём была.

Тонкая чёрная ткань скользит по моей коже. Становится ещё холоднее. Воздух касается груди, соски мгновенно напрягаются. То ли от прохлады, то ли от его горящего взгляда. Мне плохо видно, но я понимаю. Он смотрит.

Уверена, что ему нравится. Иначе бы не просил меня переодеваться.

Я остаюсь в одних трусиках. Натягиваю его рубашку. Тянусь к пуговицам. Медленно застёгиваю и поднимаю на него вопросительный взгляд. Что дальше?

– Трусики… сними, – командует он дальше.

Я снова подчиняюсь. Медленно спускаю кружево вниз, освобождая себя от нижнего белья. В этот момент Ярослав делает шаг ко мне и перехватывает трусики. Засовывает их себе в карман джинсов.

Очередной трофей?

– А теперь ложись на кровать…

– А может… может ты тоже разденешься? – решаюсь спросить.

Я смущена. Но меня радует, что он не видит, как сильно горят мои щёки. Впервые почувствовала в стриптизе. И это было… возбуждающе. Это всё из-за его энергетики. И его приказов. Не знала, что мне настолько нравится подчиняться.

– Всему своё время, Тенёчек, – хмыкает Тормасов. – Так не терпится заполучить меня?

– Я… да. Не терпится.

Признаюсь, как есть. Да. Я ненормальная. И я хочу его. И раз уж мы снова оказались вдвоём в одном пространстве. Раз уж выгнали мою соседку из комнаты… Чего уже терять? Мы снова с ним вошли в этот порочный круг, из которого нет выхода.

– Тогда раздень меня.

Я подхожу к нему. Мои руки ныряют под его толстовку. Ладони жадно скользят по его кубикам пресса. Выше к груди. Сердце стучит быстрее, кровь бурлит в жилах. Я понимаю, что внизу уже всё призывно наливается в ожидании его.

– Яр…

Подтягиваю его толстовку вверх, помогая ему снять её через голову, а следом тут же припадаю к его коже. Горячо целую везде. Его грудь, живот, плечи, ключицу, дотягиваюсь до шеи.

Чувствую, как сбивается его дыхание. Как он запрокидывает голову, позволяя мне хозяйничать. Позволяя мне целовать его. Впиваюсь в его шею и кусаю, так же, как и он меня. Добиваюсь хриплого стона, который заводит меня ещё больше. Пусть на нём тоже будут метки. Мои метки.

Пальцы подрагивают, когда я расстёгиваю его ремень. Возбуждение застилает всё моё существо, и я уже почти не контролирую тело. Не справляюсь с эмоциями. Едва соображаю. Хочу до безумия ощутить его уже в себе.

Наконец-то молния поддаётся, джинсы спускаются с его бёдер. Я провожу рукой по его твёрдости прямо через боксеры. Яр снова глубоко вздыхает и стонет.

– Всё, блядь… На первый раз достаточно, либо я кончу прямо так.

Он перехватывает меня за талию и рывком отправляет на кровать.

Я лежу на своей постели и смотрю, как Тормасов стягивает с себя джинсы. Единственная задержка, прежде чем двинуться ко мне – достаёт из кармана небольшой квадратик с защитой. Подготовился, значит. Знал, что всё закончится этим.

Впрочем, переживать не о чём, я снова иду по этому неправильному пути, снова планирую быть с ним. Это ведь даже хорошо, что он подумал, озаботился таким вопросом. Не хватало мне ещё и забеременеть ненароком от своего врага. А может… может надо остановить это безумие, пока ещё есть шанс?

Но Ярослав уже наклоняется ко мне и целует в губы. И я отвечаю. Конечно, я снова отвечаю ему. Ведь это так вкусно, так приятно. И от него у меня просто голова кругом идёт. Его язык, скользящий по моему, наше прерывистое общее дыхание… Его пальцы зарываются в мои волосы, фиксируют голову и не позволяют отклоняться.

– Моя… – рычит он мне в рот и прикусывает нижнюю губу.

Я ахаю от боли, но он уже следом зализывает. Шершавый язык скользит по нижней губе, потом по верхней. Мурашки танцуют адские па по моей коже, а я уже подставляю ему шею для поцелуев, я расстёгиваю обратно его рубашку, в которую облачена. Яр тут же накрывает грудь ладонью. Щиплет сосок.

– Никто не будет так к тебе прикасаться, – требовательно заявляет. – Поняла меня?

– Да.

– Только я. Ты только моя, Тенёчек.

– Да.

Будто у меня есть мысли о побеге. Нет, конечно. Я, кажется, уже смирилась с тем, что застряла в этом сладостном аду, я уже присматриваю тут себе постоянное местечко у ближайшего котла. Главное, чтобы было рядом с ним.

Он довольно ухмыляется и снова целует коротко в губы. Потом в шею. Переключается на грудь. Целует, заигрывает с вершинками. Поочерёдно уделяет внимание им, заставляя меня трепетать в сладком ожидании.

Я уже не стесняясь раздвигаю ноги шире. Жду его. Жду, когда он пойдёт дальше, когда начнёт наступать активнее.

Тормасов подтягивает меня к краю кровати, а сам встаёт на колени передо мной на пол. Обхватывает мои бёдра, вжимается пальцами в нежную кожу до болезненности. Я замираю в предвкушении и некотором страхе. Мало времени прошло. Конечно, мало.

Но где мой мозг, а где желания… Всё смешалось, сознание проиграло эту битву, как только я почувствовала его рядом с собой.

Я хочу этого, он хочет тоже. И теперь нас уже ничто не остановит.

Он скользит у входа, заставляя стонать от напряжения внизу, но не торопится… И моё сердце только отчаянней стучит в груди. По спине сбегает капелька пота. Не могу уже ждать. Это утомительно.

– Яр, пожалуйста… Я хочу…

– Хочешь меня? – издевается гад.

– Тебя. Хочу.

Он хрипло смеётся, мучая меня и себя этой сладостной пыткой предвкушения. Наклоняется и снова впивается в мою грудь, поднимается выше. Его язык оставляет дорожку прямиком к пульсирующей жилке на шее. Останавливается у уха.

– Скажи, чтобы я тебя взял, Тенёчек, – шепчет. – Скажи, чтобы я тебя трахнул.

– Возьми меня, Ярослав… Пожалуйста…

И он наконец-то толкается. Растягивает одним махом. Я вцепляюсь в его плечи. Царапаю ногтями его кожу. Смесь восторга и боли застилает всю меня одной мощной, яростной волной. Я кусаю губу, чтобы не закричать. С глаз срываются слёзы. То ли от счастья, то ли от ужаса. Сейчас я вообще уже ничего не соображаю.

Только тепло его кожи под моими ладонями. Только его горячее дыхание в мою шею. Только его грудь, тяжело вздымающаяся рядом с моей. Только его тело, вжимающееся в моё. Только ощущение, что мы сейчас… слились. Максимально.

Он медленно начинает двигаться, и я всё-таки понимаю. Хорошо. Чёрт возьми, как же хорошо. Обхватываю его бёдра ногами сильнее, прижимаюсь плотнее. Ускоряется. Целует. Кажется, будто его руки и губы везде.

Я не успеваю следить за его действиями, сосредотачиваюсь на том, что зреет внутри меня. Где-то там, где соприкасаются наши тела в страстном вихре. Огонь распаляется всё жарче. Я дышу всё реже. Дыхание само сбивается с ритма. Само задерживается. Будто тело живёт своей жизнью.

Мои стоны перемешиваются с его хриплыми вдохами-выходами.

– Ты – моя лучшая музыка, Тенёчек, – заявляет он, сдавливая снова сосок.

Из груди рвётся ещё один громкий, протяжный стон. Финальный аккорд его сладкой игры на моём теле. Сжимаюсь и разлетаюсь от удовольствия. Перед глазами вспыхивают звёздочки, будто фейерверки.

Жмусь к нему и кусаю снова. Прямо в плечо. Со всей силы. Впиваюсь зубами в его кожу. Он стонет, дёргает меня за волосы. Оттягивает от себя. Мутным взглядом смотрит в мои такие же поплывшие глаза.

– Блядь. Моя жаркая девочка, не насытилась ещё? Сейчас будет… – многообещающе говорит Яр.