– Молчишь? – усмехается он тихо. – Правильно. Иногда молчание говорит громче любой тирады.

Всю оставшуюся пару мы проводим в тишине. Ни слова, ни взгляда друг на друга. Мы просто находимся рядом. Но всё равно я ощущаю его присутствие, как тяжёлый, осязаемый груз. Спину жжёт от касаний, которых нет, но которые воображение рисует с лихвой.

Когда пара заканчивается, он поднимается первым. Смотрит на меня сверху вниз. Единственный взгляд, который я позволяю себе поймать.

– До следующей пары, Тенёчек, – бросает он и уходит.

Чёрт… То есть теперь… теперь он всё время планирует сидеть со мной?

Жуткая, непонятная игра выходит на новый уровень безумия.

Я не знаю, на каком энтузиазме я досиживаю до последней пары. Присутствие Ярослава давит на меня, заставляет обливаться потом, краснеть, дышать через раз. Я пытаюсь абстрагироваться, но не получается.

Его запах, тепло его тела рядом… сводят меня с ума.

Раз за разом я кручу перед внутренним взором странное кино вместо того, чтобы слушать лекции. Сначала то, как я обливаю Тормасова и себя кофе. Потом мы с ним в душе. Мокрые, взбудораженные, прилипшие друг к другу… Наша встреча у гаража, я в его рубашке. Его горящий взгляд, его странная несуразная речь. А потом… потом он в моей кровати.

И вишенкой на торте выступают его сегодняшние слова, сказанные на всю аудиторию. Так, что слышали все мои сокурсники.

«Моя».

Одно слово, которое обрывает всё, ломает последние пути к отступлению. Одно слово, заставляющее меня прокручивать снова и снова в голове вопросы, на которые у меня нет ответа.

Зачем ему это всё нужно? Зачем? Почему он ко мне прицепился мёртвой хваткой?

Наши семьи враждуют. Нам нужно держаться друг от друга подальше. Ведь мы ненавидим друг друга, но… Но отчего-то я реагирую на него всем своим существом. Отчего-то рядом с ним моё сердце стучит быстрее, я становлюсь слабой и беззащитной, подчиняюсь ему. Неправильно и безоговорочно.

И злюсь. Как же я злюсь на саму себя за эти реакции организма!

Наконец-то заканчивается последняя пара. Кругом поднимается настоящая суета. Студенты поднимаются с мест и вереницей направляются к выходу. Толпятся у входа, громко болтают, готовятся пойти в кафе, а кто-то в общагу. Весёлые и беззаботные студенты…

Ярослав в этот раз не торопится. Развалился на стуле и лениво смотрит за всем этим бардаком. Как хозяин жизни. Как тот, кто возвышается над муравейником с мыслью, что может вершить судьбы.

Но я не собираюсь ждать ещё какой-то выходки с его стороны. Торопливо сметаю тетрадку с ручкой в сумку и подрываюсь с места. Сейчас перехвачу притихшую за этот день Яну и побежим с ней в общагу. Подальше от обоих братьев.

Я чувствую на себе его взгляд. Ловлю краем глаза его усмешку. Ещё больше злюсь. Так, что не сразу замечаю, как скриплю зубами.

Расслабься, Алёна, ещё немного и ты до нервного срыва докатишься, а оно мне не надо! Слишком много стрессов в последние годы. Должна же я когда-нибудь выдохнуть!

Подскакиваю с места, ожидая, что он меня удержит, скажет что-то, остановит своим властным «стой!», но к счастью ничего такого не происходит.

Мы с Яной одновременно движемся друг к другу, а потом молча идём на выход. Поскорее от этих двоих. Демоны Тормасовы.

Меня потряхивает до сих пор от напряжения, и я уверена, что подруга это чувствует.

– Ну ты как? – спрашивает Яна, когда мы оказываемся наконец-то в коридоре.

– Терпимо.

– Ну он ведь ничего не делал, – уверенно говорит она. Конечно, она всё видела, ведь сидела прямо позади меня. – И вроде даже не говорил тебе ничего.

– Ага. Но он давит. У него аура такая. Просто сидит рядом, а у меня во рту пересыхает и мозг превращается в кисель.

– Зато он хотя бы руки не распускает, – закатывает глаза Яна. – Тихон озабоченный кобель. Всю меня ощупать успел за этот день. Надо как-то остановить этот кошмар, а то так и невинности лишусь посреди аудитории.

Я округляю глаза, а Яна только смеётся. Ничего себе шуточки!

Я краснею. На такие темы я как-то не привыкла общаться. Но меня шокирует не только то, что она вслух озвучивает это. Я в ужасе от того, что Тихон, оказывается, ведёт себя похлеще брата.

Лапал Яну, значит. А Ярослав… он ведь не прикасался ко мне совсем. Но и без этого я уже сходила с ума. И если бы тронул, я вообще представить себе не могу, что бы со мной случилось тогда.

Наверное, сразу бы грохнулась в обморок.

Или снова бы была в таком же ступоре, как тогда в душе…

– Да не парься. Я тебе по секрету скажу… – Яна понижает голос. – В общем-то как-то на студенческой вечеринке так получилось, что мы с Тихоном… целовались.

– Ого! Ты не говорила! – удивлённо тяну я. – Это поэтому вы с ним в контрах?

– Типа того, – пожимает она плечами. – Он забыл об этом. А меня это взбесило. Ты просто не слышала, что он мне тогда говорил.

Мне безумно любопытно, но на этом Яна закрывает тему. Только поджимает губы и хмурится. А мне неудобно лезть со своими расспросами. Она же резко переводит разговор в другое русло.

Вспоминает, что для практической работы ей нужен какой-то учебник по маркетингу. Так что мы идём вместе. Я ещё не была в библиотеке, хочу посмотреть, а заодно взять что-нибудь и себе.

Например, какую-нибудь заумную книжку по психологии, чтобы разобраться в этом странном хаосе, что происходит между мной и Тормасовым. Это ведь ненормальное явление, когда ты ненавидишь человека, а внутри… что-то не то происходит.

В библиотеке наступает временное облегчение. Высокие стеллажи, тишина, запах книг… Я делаю глубокий вдох. Хорошо. Впервые за день я чувствую, как мышцы плеч немного расслабляются.

– Слушай, я через ряд буду. Там всё по маркетингу, – говорит Яна, заметив, как я зависаю у стеллажа с психологической литературой. – Встретимся на выходе.

Я киваю и углубляюсь дальше в интересующий меня ряд. Протягиваю руку к нужному учебнику по эмоциональной зависимости…

И тут слышу за спиной сдавленный визг и приглушённый смех. Оборачиваюсь. Из-за соседнего стеллажа появляется Тихон, с хищной ухмылкой таща за руку вырывающуюся Яну.

– Отстань, Тихон! – шипит она, но он лишь крепче сжимает её запястье.

– Поболтать надо, Ветерочек. Насчёт того, что ты там вспомнила… – его голос звучит сладко и опасно.

Они исчезают за поворотом. И я остаюсь одна. Сердце начинает колотиться с новой силой. Это не случайность. Это спланированная операция! Предчувствие кричит, чтобы я бежала отсюда со всех ног, но… поздно.

Сам воздух вокруг меняется. Сгущается, готовится к его появлению. Наполняется знакомым, острым запахом его дорогого парфюма.

Я замираю и понимаю. Я в ловушке.

Боюсь обернуться и встретиться с ним взглядом. Просто не могу пошевелиться. Опять шок. Опять я не в себе, когда он рядом.

Его шаги по проходу между стеллажами практически бесшумны. Но мне и не надо ничего слышать. Я его чувствую. Чувствую его приближение каждой клеточкой своего тела. Каждым вдохом. Каждым выдохом.

У меня перехватывает дыхание. Я знаю. Он стоит прямо за моей спиной.

– Вот мы и встретились снова, Тенёчек, – шепчет Ярослав.

Он не прикасается ко мне, но его тело застывает в сантиметре от меня. Я зажата между ним и полкой. Вот и всё. Не уйти.

– Хотела от меня спрятаться здесь?

Я пытаюсь сделать шаг в сторону, но его рука ложится на полку рядом с моим лицом, блокируя путь. В другую сторону рыпаться бесполезно. Там уже стена. Мы в тупике.

Он меня не отпустит, пока не получит желаемое. Снова он делает это. Врывается в моё личное пространство, чтобы унизить, поработить, чтобы показать, что я просто мышка в его кошачьих лапах.

– Оставь меня в покое, – выдыхаю я в стоящие передо мной книги.

Его близость делает меня безвольной. Я не могу сопротивляться. Этот его запах с терпкими нотками и кофе… Будто я пробую его на вкус. Ощущаю на губах, в теле, везде. Этот аромат проникает в меня и будоражит, заставляет сердце стучать ещё быстрее, напрягаться… бояться его.