Ярослав медленно поворачивается ко мне. Его взгляд скользит по моему платью. По тонким лямкам, откровенному декольте и короткому подолу. Каждая клеточка тела загорается по этим его взглядом.

Дыхание перехватывает в ожидании… чего-то. Я приоткрываю рот, но не знаю, что хочу сказать. Мозг до сих пор плохо анализирует происходящее.

Ярослав и не собирается со мной разговаривать и что-то спрашивать. Он просто наклоняется и подхватывает меня на руки. Прижимает к своей груди.

Я не сопротивляюсь. Я не могу. Во мне всё дрожит. Я просто вдыхаю аромат его парфюма и успокаиваюсь. Это он. Он.

Здесь со мной. Пришёл и спас. Только внутри всё покалывает от мысли… И что будет дальше? Что он будет делать? Со мной такой… пьяной? И эта мысль обжигает похлеще любого алкоголя. В голову лезет что-то совсем уж неправильное, на грани приличий…

А Янка? Она ведь была с этим… со вторым старшекурсником. Чёрт. Надо остановить его. Надо спросить. Спасти и её тоже. Мало ли, что с ней захочет сделать этот… как его… Андрей вроде бы!

Ярослав несёт меня через танцпол в сторону выхода, а я вцепляюсь в его плечи сильнее.

– Яна… – слабо пытаюсь протестовать.

– Она с Тихоном, – отрезает он жёстко. Тяжело вздыхает, и я чувствую, как его грудь поднимается и опадает. Добавляет ледяным тоном, раздражённо: – Молчи!

Тормасов выносит меня на холодную ночную улицу. Воздух обжигающе свеж после удушья клуба. Я понимаю, что дрожу и прижимаюсь к его разгорячённому телу сильнее.

Он грубо заталкивает меня на пассажирское сиденье своей машины. Хлопает дверью так, что я вздрагиваю и обхватываю себя руками за плечи. Обходит капот и грузно опускается за руль.

Не заводится. Просто сидит и смотрит в лобовое стекло. Его пальцы вжимаются в руль. Плечи напряжены. Дыхание прерывистое, яростное. Я смотрю на его руку, сжатую в кулак. На сбитых костяшках проступает кровь.

И я, всё ещё не осознавая, что делаю, протягиваю руку. Мои пальцы легонько касаются его окровавленных суставов. Он не шевелится, не смотрит на меня, только… только, кажется, что напрягается ещё сильнее.

– Надо обработать, – шепчу я.

Моё прикосновение, будто бы становится последней каплей. Словно где-то внутри него рвётся трос. Что-то, что сдерживало его всё это время.

Он резко поворачивается ко мне всем корпусом. Его глаза пылают. В них нет ни капли ярости, что была минуту назад. Теперь в них горит только какой-то тёмный, всепоглощающий огонь.

И я понимаю, что он сорвался. Что не осталось никаких преград между нами. Что он уже не сможет себя контролировать. И какой-то частью своего поплывшего сознания, я понимаю, что ждала этого. Как же я ждала!

– Заткнись, – рычит он хрипло.

Наклоняется, перехватывая мои щёки своими грубыми руками, и резко впивается в мои губы.

Его поцелуй – это не про нежность. Он сразу же раскрывает мой рот и толкается языком. Его руки фиксируют мою голову, не позволяя отодвинуться ни на миллиметр. Да я и не хочу, вместо этого… по телу бежит дрожь, и невольно я тянусь к нему.

Пока он хозяйничает, изучая каждый уголок моего рта, мои пальцы уже вплетаются в его волосы. Я неумело отвечаю на его поцелуй, сгорая в каком-то огненном вихре эмоций. Хорошо… чёрт возьми, как же хорошо.

Мой первый поцелуй. Он оказывается таким дерзкий, страстным, сногсшибательно вкусным. Приправленным неправильной горечью, которая, впрочем, постоянно присутствует между мной и Ярославом.

Он с хриплым стоном отрывается от меня, и от этого звука у меня бегут мурашки по всему телу. Я судорожно вдыхаю, пытаясь вобрать в лёгкие кислород, а он снова, не дав мне прийти в себя, впечатывается в мои губы. Просто касается, уже не углубляя поцелуй, отрывается и опять касается.

Затем обхватывает зубами мою нижнюю губу и прикусывает.

И тут уже не выдерживаю я. Моё тело мне не подчиняется. Из груди вырывается стон, который не получается сдержать. Я чувствую, как его пальцы на моих щеках становятся твёрже.

А через миг он их переносит на спину, а его губы опускаются на мою шею. Меня пронзает новая вспышка удовольствия. Я откидываю голову назад, подставляясь под его жаркие поцелуи. Дыхание сбито напрочь. Внизу живота пылает так, что мне хочется свести бёдра ближе. Затормозить эти неправильные, порочные реакции…

Тормасов оставляет одну руку на пояснице, а вторую перемещает на мою ногу. Его пальцы ныряют под платье, оглаживают оголённое бедро. Сначала по внешней стороне, а потом перемещаются на внутреннюю… и медленно скользят выше…

Щёки пылают от осознания. Мне хочется запретного. С ним. И плевать на всё. Кажется, алкоголь смёл все остатки разума. Ну и ладно. Не хочу думать, хочу только чувствовать. Его пальцы на своей пояснице, его пальцы у кромки трусиков. Его губы на моей нежной коже. И… зубы.

Ярослав кусает меня за шею. Я вскрикиваю от боли и наслаждения. Всё тело будто электрическим разрядом бьёт. Наверняка, оставит след, но мне так всё равно сейчас. Плевать. Пусть…

И тут Ярослав отпускает меня так же резко, как и начал всё это безумие. Отодвигается на своё кресло и тяжело дышит. А мне сразу становится холодно. Не хватает его рук, не хватает его тепла.

Открываю глаза.

Он смотрит на меня. Его глаза горят в полумраке машины.

– Моя ты! Слышишь, Тенёчек? Только моя, – рычит он снова.

Грубо проводит ладонью по моей щеке. Большой палец останавливается на губах. Шершавые подушечки скользят по коже, и он судорожно вздыхает. Отворачивается. Переносит руки на руль и заводится.

В районе шеи пульсирует укус. Будто метка. Его метка на мне.

«Моя».

Словно я его собственность. В мозг пытается протиснуться вполне рациональная мысль. Что он спас не потому, что я ему нравлюсь. А потому что считает меня своей игрушкой, с которой играть можно только ему одному.

Он ведь так и говорил. И перед Викой меня защищал с таким подтекстом. Что задевать меня можно только ему одному…

Но то, что было сейчас… Это разве не страсть? Это разве ничего не значит? Неужели всё ограничивается только этой странной игрой в кошки-мышки?

Я отворачиваюсь к окну и смотрю на мелькающие огни города. Мы едем. Быстро несёмся по ночным улицам. И медленно до меня доходит, что мы точно едем не к общежитию. Я вообще не понимаю, что у Ярослава за план.

Поворачиваюсь к Тормасову.

– Ярослав, куда мы…?

– Молчи, – резко обрывает меня и морщится.

Будто ему неприятно, что я пытаюсь с ним разговаривать. Как будто я вообще не имею право задавать какие-либо вопросы.

– Но…

– Хватит, Тенёчек, – говорит мягче, но от этого его тона мне только ещё больше не по себе. – Не отвлекай меня, окей? Иначе я за себя не смогу отвечать.

Говорит так, будто до этого себя контролировал. Хотя, наверное, да. Остановился же. А ведь его руки уже блуждали по моему телу, а я была не против... И что бы сделал, если бы отпустил себя? Неужели мог бы зайти дальше? Прямо на парковке перед клубом?

От этой мысли в груди бьётся быстрее сердце, а ладони потеют. Я краснею, понимая, что всё бы так и случилось. Он хочет. Со мной.

Машина сворачивает к жилому комплексу. Внутри меня всё холодеет и напрягается. Я вдруг начинаю осознавать. Он привёз меня… к себе. Домой. И несмотря на начинающуюся панику, я понимаю, что замираю от предвкушения.

Алёнка, ну что с тобой? Ты ведь не хочешь. Не будешь… Да?

Ярослав паркуется на подземной стоянке. Молча выбирается из машины, открывает передо мной дверь.

– На выход, – командует сухо.

Я правда пытаюсь выбраться нормально, но ноги как ватные, в итоге пошатываюсь, лечу, вцепляюсь в его напряжённые плечи. Он вздыхает и подхватывает меня на руки. Жмусь к его спортивному торсу, который чётко угадывается за его рубашкой.

А ладно. Чего уж терять. Есть, конечно, что… Я правда думаю, что он сделает это? Ага. А какие причины ему вести меня к себе домой? Точно. Просто решил присмотреть за мной, чтобы я в передрягу не попала. Это ж прямо так на него похоже… Благородный какой. Заботится о своей мышке.