Подхожу к шкафу и в смущении заглядываю внутрь. Как тут чисто. Обалдеть. Он явно следит за порядком. Никаких завалов одежды. Всё чётко разложено по полочками. На вешалках висят вещи. Аккуратно.

Я беру первую попавшуюся футболку, чувствуя стыд, что копаюсь на его территории. Я в квартире своего врага, желаю его, а сейчас… буду в его одежде. Натягиваю футболку, и только после этого разматываю полотенце.

Прикрывает бёдра. Но под футболкой-то ничего нет.

Подумав, забираюсь в кровать. Не знаю, что он мне уготовил, но под одеялом я чувствую себя как-то… безопаснее. Он, наверняка, ляжет спать в гостиной. Есть же тут диван, в конце концов. А раз отправил меня сюда, значит, не против, чтобы я тут спала.

Укладываюсь на подушку и понимаю.

Я в кровати Ярослава Тормасова.

Почти голая.

И тут всё кругом пахнет им. До головокружения приятный аромат. Как маньячка внюхиваюсь. Поворачиваюсь на бок и глубоко вдыхаю аромат его подушки. Чёрте что, но как вкусно…

Дверь открывается и заходит Ярослав. Полотенце обёрнуто вокруг бёдер. Низко. Слишком. По его упругой коже стекают капельки воды. На меня накатывают флешбеки, когда я смотрю на его влажные волосы.

Он. Я. Душ.

Застываю статуэткой.

– А ты… ты где будешь спать? – вырывается у меня хриплый вопрос.

– С тобой, – мгновенно отзывается без тени сомнений.

И его взгляд хищно бежит по изгибам моего тела, спрятанным под очень хлипкой защитой его одеяла.

– Боишься меня?

Я не могу пошевелиться. Он лежит. Рядом со мной. Нас разделяет всего несколько сантиметров. Я даже чувствую тепло, исходящее от его руки, лежащей на простыне. Наши мизинцы почти соприкасаются.

И да, мне безумно страшно. Только я не знаю, чего боюсь больше. Что он коснётся или… не коснётся.

Я правда в таком взвинченном состоянии уже, что за себя отвечать не могу.

Всё тело напряжено. Дыхание срывается, становясь прерывистым и мелким. Темнота дурманит. Его запах… боже… его запах проникает в мои поры, впитывается. И я мечтаю, чтобы он остался во мне навсегда. Хочу его чувствовать.

– Да, – отвечаю шёпотом.

Лёгкое, почти незаметное движение. Его ладонь накрывает мою руку. По телу бежит волна мурашек, смывая с меня все мысли и ощущения, кроме одного. Его тёплая, сильная рука на моей.

– Яр…

– Скажи мне, Тенёчек, что ты чувствуешь? Прямо сейчас, что ты чувствуешь?

Я сглатываю. На него не смотрю. Гипнотизирую тёмный потолок, словно там написан ответ на этот невыносимый вопрос.

– Тепло, – выдыхаю я.

Слышу, как он поворачивается ко мне. Теперь он на боку. Я не смотрю на него. Замечаю всё только боковым зрением. В полумраке его силуэт кажется ещё более соблазнительным, ещё более опасным, манящим и притягательным.

Рельефное плечо, взъерошенные тёмные волосы. Он так и не одел футболку. Но хотя бы натянул спортивные штаны. Когда переодевался, я закрыла глаза. И по мне такой жар прокатился, что я едва не всхлипнула от накрывшей меня силы желания.

Внизу живота тянет. С той самой минуты, как мы перешагнули порог его квартиры. А может раньше. Но тогда меня спасала мысль, что это алкоголь действует, а сейчас… сейчас уже всё выветрилось.

Нет мне оправданий.

Я лежу в кровати с врагом и до безумия хочу, чтобы он сделал со мной что-нибудь. Порочное, неправильное. То, о чём я никогда никому не расскажу.

– А так?

Он подкладывает одну руку под свою голову, а вторую кладёт мне на живот.

Я глубоко вдыхаю в себя воздух, а потом замираю, задерживая дыхание. Его рука прожигает меня через одеяло и ткань его футболки. Прикрываю глаза, чтобы почувствовать лучше, чтобы это ощущение стало единственной реальностью. Я хочу запомнить этот момент.

– Так ещё теплее…

– А… вот так…

Его дыхание становится тяжелее, а его рука скользит выше и накрывает грудь. Вздрагиваю, когда его пальцы безошибочно находят даже через слой ткани сосок. Он сжимает его. Нежно, но требовательно.

– Яр… – выдыхаю я, и это больше похоже на стон, чем на имя.

Я сжимаю ноги ближе друг к дружке, пытаясь сдержать волну, которая накатывает снизу. Невыносимая. Пылающая волна.

Это просто пытка какая-то.

– Тенёчек, что ты чувствуешь? – продолжает он свой допрос, растирая вершинку между большим и указательным пальцами.

– Мне жарко… очень…

Он удовлетворённо хмыкает и спускается обратно к животу. Мои щёки горят. Дыхание напрочь сбито. Внизу живота не просто ноет. Там скоро извержение вулкана случится.

Чувствую приближение катастрофы. Вот-вот…

Что он задумал? Ещё будет делать это? Ласкать меня через преграду, допытываясь, что я чувствую? Что ему надо? Что он хочет услышать от меня? Признание? Капитуляцию?

И почему, чёрт возьми, я не могу сбежать? Если я скажу «прекрати», он остановится? Кажется, что да, но я даже проверять эту версию не хочу. Мне нравится. Очень нравятся его собственнические движения. Его изучение меня. Его контроль.

Ну хоть себе можно признаться в этих ужасных мыслях и желаниях?

Но ему нельзя. Зачем я веду этот безумный диалог?

– А теперь контрольный… – шепчет он хрипло.

Голова начинает снова кружиться. Не от выпитого, а от его тона. От его возбуждения. Я ведь понимаю, он сейчас в таком же состоянии, что и я. Он едва держится. Уверена, что он всё в такой же боевой готовности, как и был тогда… в ванной.

– Что ты чувствуешь сейчас, Алёна?

Я вздрагиваю. Опять по имени. Но в следующий миг перед глазами расплываются красные круги. Давление шпарит, как ненормальное. Его пальцы внизу. Прямо там, где я горю больше всего.

Он слегка давит на меня через одеяло. Сведённые вместе ноги не помогают. Я невольно раскрываюсь ему навстречу, бёдра расползаются в стороны. Он понимает, что я теряю контроль. Слегка поглаживает.

Из груди вырывается бесстыжий, неправильный стон.

Это я? Чёрт. Я… я подставляюсь ему и развратно стону?

– Что чувствуешь?

– Же… желание, – вырывается у меня, и я кусаю губу, пытаясь остановить поток слов.

Молчи, Алёна. Что ты говоришь такое? Это стыдно. Такое нельзя говорить парню. Тем более тому, кто тебя хочет уничтожить, растоптать. Он воспользуется тобой и потом посмеётся. Но я… нет, я просто не могу больше терпеть всё это.

– Остановись, – срывается у меня.

Но он не тормозит. Напротив. Он гладит меня дальше, заставляя дрожать всем телом. Мои пальцы вцепляются в простыни, я сжимаю их со всей силы, до боли в руках.

– Только правду. Скажи мне… скажи, что ты меня хочешь.

– Нет!

– Правду!

Его пальцы нажимают снова. И я вскрикиваю. Моё тело простреливает молнией. Он нашёл какую-то чувствительную точку. И по щеке скатывается слеза. От переполняющих меня эмоций. От бессилия против него.

Хочу чего-то. Остро, болезненно. Пусть сделает это. Я не могу.

– Хочу, – шепчу я, будто в бреду. – Хочу тебя, Ярослав.

– И я тебя хочу, Тенина, – вздыхает он, и в его голосе слышится такая же боль и борьба, что и у меня. – Но, блядь, нам ведь нельзя.

Его рука застывает на мне. И по щекам уже бежит не одна, а целый поток слёз. Он… он просто останавливается. Я готова взвыть от расстройства. Я была на грани какого-то нового опыта, на краю пропасти, а он просто отступил.

То самое порочное, что постоянно лезет в голову рядом с ним было так близко. А он просто прекратил. Остановился, хоть я и не просила.

А должна была. Должна была его остановить. Ещё раньше.

– Нельзя, – соглашаюсь я.

– Поэтому мы будем спать, – заявляет он и тяжело вздыхает.

Спать? Издевается надо мной? Я точно не усну. Я… я сейчас умру!

Одним резким движением он меня тянет на себя. Перехватив за талию. Оказываюсь спиной к нему. Вжимаюсь в его грудь. Одеяло съезжает. Мы плотно прилегаем друг к другу. И я сейчас прекрасно ощущаю, как сильно он тоже возбудился.

Ярослав обнимает меня. Так, что не пошевелиться. А если начну двигаться, то боюсь только раззадорю его. Или не боюсь? Всё-таки алкоголь во мне говорит или нет?