– Ярослав, тебе не надо оправдываться. Мы не выбираем, в кого влюбляться. Это во-первых. А во-вторых, я ничего против Алёны Тениной не имею, если ты переживаешь на этот счёт.

Я застываю.

– Но она же... она же из семьи Тениных, – не понимая, тяну я.

– Ну и что? – беспечно отзывается мама. – Тенина и ладно. Девочка не обязана нести ответственность за поступки своих родителей. Она свободная личность, сама по себе. Она уже выросла, она уже взрослая. И если кто-то из её семьи совершил ошибку, это совершил он, Алёна тут при чём?

– То есть ты совсем не злишься на меня?

Мама отодвигает меня, заглядывает в глаза. Её руки обхватывают мои щёки, как в детстве. Будто сейчас начнёт трепать меня и зацеловывать, как раньше. Но она просто улыбается. И, кажется, в её глазах проглядывает осознание.

– Только не говори, что ты страдал от того, что думал, что я буду как-то не так реагировать. Ещё небось и девочку свою мучил.

– Ну-у, – тяну я задумчиво и морщусь.

– Ярослав, Ярослав, какой же ты всё ещё маленький.

– Эй! – ворчу я и пытаюсь выбраться из её объятий.

Мама только смеётся.

– Ладно, – говорит она, – пойду накрывать на стол, а заодно буду искать мазь от ушибов. Кошмар. Увидела бы этого Лёшу, надрала бы ему задницу.

Я округляю глаза. Мама смеётся и уходит из моей комнаты.

Задницу?! И это сказала моя мама! Какого чёрта происходит?

– Как ты себя чувствуешь?

Голос Ярослава непривычно спокойный и будто бы даже в нём проглядывает нечто похожее на… нежность. Что звучит… очень странно, необычно. У меня даже как-то сердце подпрыгивает в груди от его вопроса.

Я поворачиваю к нему голову и настороженно смотрю на его профиль, на котором время от времени отражается свет городских огней. Мы едем в такси. На его щеке рана, заклеенная пластырем, губа опухла.

Мой брат постарался сделать из Тормасова сегодня «красавчика».

Но на самом деле для меня он прекрасен даже в таком своём ранено-брутальном виде. Это даже добавляет ему какой-то мужской, естественной красоты.

– Всё хорошо, – отзываюсь я. Решаю пояснить: – Лёша заехал за мной сегодня, потому что у моего племяшки день рождения. А я совсем забыла об этом. Если бы я помнила… всё, наверное, было по-другому.

Не то, чтобы я чувствую большую вину за это. Но если подумать, не забудь я о таком факте, всё могло сложиться не так. Я бы ни за что не целовалась бы перед общагой с Яром, нас бы не застукали, не было бы драки. Наверное, так было бы лучше для всех.

Ярослав поворачивается ко мне, смотрит несколько мгновений и медленно кивает. Обсуждать наши вопросы при постороннем – не лучшая затея. Поэтому между нами зависает много невысказанного. Мы оба молчим.

Он протягивает руку и обхватывает моё запястье. От его прикосновения по коже расползаются приятные мурашки. Он нежно, аккуратно водит большим пальцем по моей коже. Я смотрю на его руку на моей. На разбитые костяшки.

Дыхание перехватывает от его прикосновения. Такого уверенного, спокойного и невероятно ласкового. И вроде бы ничего особенного не происходит, но для меня это нечто новое. Нечто, так непохожее на него.

Мне удалось сбежать от брата, хотя он требовал, чтобы я осталась у них с ночёвкой. Но я сказала, что у меня завтра контрольная – нагло соврала. А что мне было делать? Я решила, что самое время, наконец-то, нам с Ярославом объясниться и понять, что происходит между нами.

И да, несмотря ни на что, мне безумно хотелось увидеть его, убедиться, что он жив и здоров. Ну а раз его выпустили из больницы, значит, это хорошая новость. Не всё так плохо, кости, по крайней мере, точно целы.

Но сейчас я не спрашиваю ни о чём. Просто жду, когда мы останемся с ним наедине. Мы ведь сможем поговорить немного? Он ведь сам говорил, что сегодня я буду с ним. Не знаю, в каком плане, но явно же стремился встретиться.

Надеюсь, что желание поговорить у нас обоюдное.

Когда такси сворачивает в сторону центра, до меня доходит, что мы едем не в общагу.

– Яр, – ещё раз поднимаю на него глаза.

Он слегка наклоняет голову. И у меня возникает безумное желание придвинуться ближе и коснуться его волос. И может быть положить голову ему на плечо. Но я не шевелюсь.

– Да, Тенёчек.

Моё прозвище… Он до сих пор меня так называет, и если раньше это вызывало раздражение, то сейчас это даже кажется каким-то милым. Необычным. Никаких «зайчиков», «котиков», «дорогих» и «милых», а просто… Тенёчек.

– Яр, куда мы едем? – спрашиваю я и пытливо смотрю на него.

Его движения по моей руке не прекращаются, всё также трепетно вызывают дрожь во всём теле. Он аккуратно поднимает мою руку и целует в запястье. Я заворожено наблюдаю за тем, как его губы прикасаются к моей коже…

А следом Яр тянет меня на себя, и вот я уже оказываюсь в его объятиях. Он наклоняется и зарывается лицом в мои волосы. Я чувствую, как учащается его дыхание, как он тяжело вдыхает, вбирая в себя мой аромат.

И хоть я и сама желала оказаться в его руках, мне так стыдно. К щекам приливает жар. Неловко! Таксист… он же всё видит. Видит сладкую парочку, обнимающуюся на заднем сиденье его автомобиля. Как в романтической комедии, честное слово.

А кто мы с Ярославом друг другу на самом деле? Пара? Враги? Просто те, кто спят друг с другом? Вопросы роятся в голове, сталкиваются, как мотыльки в темноте, но ответа на этот вопрос я не знаю. Но не время сейчас спрашивать.

Я прикусываю язык, чтобы не ляпнуть больше ничего. Нет, точно не сейчас.

– Мы едем ко мне, – наконец-то отзывается Ярослав прямо мне в ухо.

Его язык чётким движением описывает мочку уха, посылая ещё одну волну мурашек по коже. Он прикусывает её зубами и слегка тянет на себя. Ну всё. Всмятку просто мои чувства. Мозг уже сдаётся. Но я пытаюсь привести себя в адекватное состояние.

Я кусаю губу и стараюсь делать вид, что ничего не происходит, что меня не возбуждает его прикосновение, что прямо сейчас я всё контролирую, потому что, чёрт возьми, это же совсем пошло и неправильно. Хотя что говорить о правильности? Её между нами никогда не было.

Яр делает то, чего я больше всего боялась с момента, как села в это такси. Он обхватывает мой подбородок и поворачивает лицо к себе. А следом обрушивается на мои губы.

Целует.

Яростно, дико, жёстко, сразу глубоко.

Сразу пожирает меня, будто собирается прямо здесь, в тесном пространстве такси, выплеснуть свою страсть наружу. Получить меня. Продемонстрировать всем, что я всё ещё его, несмотря на драку, несмотря на то что он проиграл бой с моим братом.

А я настолько привыкла подчиняться его воле, что таю и позволяю. Отвечаю, цепляясь за его волосы. А потом мои ладони съезжают на его щеки, и только в этот момент Ярослав отстраняется. Шипит и морщится.

– Ой, прости, прости, – шепчу я.

Мгновенно убираю руку с раны. Даже не заметила, как случайно проехалась по ней пальцами. Наверное, больно. Конечно. Всё ведь свеженькое, ещё толком не затянулось. А этой щекой он по асфальту неплохо так проехался.

Блин. Мой брат оказался настоящим монстром. Я видела его драки в зале, но в уличной – впервые. Не знала, что он может быть таким зверем.

Яр качает головой.

– Не страшно, Тенёчек. Думаю, я заслужил.

– Что? – удивлённо спрашиваю.

Мне не послышалось? Он сказал, что… «заслужил»? В каком это смысле? Что он имеет в виду?

Ярослав подтягивает меня опять ближе к себе, его губы почти касаются моих. Но он не целует, зависает так. В нескольких сантиметрах от меня. Его дыхание касается моего, смешивается, словно мы дышим с ним теперь в унисон. Будто у нас с ним на двоих одно дыхание…

– Я был подонком, – говорит он тихо, но отчетливо. – Вёл себя как какой-то неадекват. Как придурок. Псих. А всё потому, что ты меня, Тенёчек, свела с ума.

Стоит только двери закрыться за нами, стоит только нам погрузиться в темноту, как Ярослав подталкивает меня к стене и вжимает в неё своим телом. Его губы моментально находят мои.