– Медленнее… – выдавливаю я с трудом. Я почти не владею уже собой. – А то… я не выдержу.

Алёна послушно замедляется. Снова проводит ледяным кубиком по всей длине, и я вздрагиваю. Потом сглатывает и окутывает меня пламенем. Этот садистский, нереальный контраст.

Мыслей в голове не остаётся. Ни одной. Есть только животная, всепоглощающая благодарность к этой девушке, которая держит меня на грани между жизнью и смертью от наслаждения. Которая стала моим личным раем и адом.

Она ускоряется. И я больше не могу ждать. Рычу от накрывающего меня оргазма, сжимая её волосы сильнее. Но в какой-то момент всё-таки беру над собой контроль. С трудом отодвигаюсь от неё, и остатки моего финала летят ей на грудь, на лицо, на волосы.

Смотрю вниз на неё. Она вся мокрая, запачканная, но торжествующая. И не могу сдержать счастливую улыбку. Наклоняюсь и подтягиваю её вверх в свои объятия. Пачкаемся теперь вместе. Но мне плевать. Я на полном расслабоне.

Как же шикарно с ней.

– Теперь нам точно нужен душ, – смеётся она и тянет за собой из спальни.

В этот раз мы просто моемся. Нежные прикосновения, спокойные, расслабленные. Мне нравится стирать с неё следы страсти своими руками. Массировать кожу, слышать её приглушённые вздохи. Это уже другой род удовольствия. Но не менее приятный.

Правда в какой-то момент наша приличная игра и взаимные касания снова распаляют пожар между нами. Я поднимаю её вверх и прижимаю к стене, мои губы находят её. Поцелуй бесконечный, страстный, желанный. Я поддерживаю её под бёдрами, и вхожу прямо здесь, под горячими потоками воды.

В этот раз не тороплюсь, движения выходят глубокие, размеренные. Но этот новый ритм отчего-то доводит нас ещё быстрее. Алёна срывается первой. Кричит моё имя, царапает мою спину, а я впиваюсь в её губы, вбирая в себя её сладостное окончание.

Кончаю следом, едва успевая выскочить из неё. Буквально в последний момент, о защите и не подумал как-то. Хорошо, что инстинкты сработали. Рановато нам пока родителями становиться.

Подтягиваю её к себе и обнимаю. Вода стекает по нашим спинам. Никто не спешит выключать её. Рисую пальцами круги на её спине.

– Алёна... Всё, что было… этот ад между нами… Я больше не хочу этого. Никогда.

– Я тоже, – выдыхает она, прижимаясь лбом к моей мокрой груди. – Только ты. И только так. Открыто и честно, да?

– Да.

Я снова её целую. Словно пытаюсь зафиксировать эту клятву. Поставить печать, сделать так, чтобы мы запомнили этот момент и никогда больше не творили всякой хрени. Не играли в кошки-мышки, говорили, были друг с другом откровенными. Всегда.

Мы выходим, закутавшись в огромные банные полотенца. Внутри безмятежность, счастье, любовь. Тяну Алёну за собой в комнату. И неожиданно…

Прямо у стены, в полумраке коридора, мы замечаем, как слились в горячем поцелуе Яна и Тихон. От них исходит та же энергия – разряженная, счастливая, немного пьяная друг от друга. Или не немного… Алкоголем от них разит только так.

Тихон первым отрывается, увидев нас. Его взгляд скользит по нашим полотенцам, по мокрым волосам, и на его лице расплывается медленная, понимающая ухмылка.

– Ну что, братик, – качает головой Тихон, не выпуская Яну из объятий. – А ты мне только сегодня про кухонный стол что-то там говорил… Я теперь, блин, в душ вообще боюсь заходить. Мало ли что.

Он фыркает, и Яна, вся красная, бьёт его по плечу, но тоже смеётся.

Алёна мгновенно краснеет и прячется за мою спину. А мне так классно, что я даже поддевать его не хочу в ответ. Просто кладу свою ладонь поверх руки Алёны и слегка сжимаю её.

– Идите уже, – выдыхаю я. – Наслаждайтесь общением в своей комнате. А общественные зоны… по расписанию.

Увлекаю Алёну в свою комнату, и мы вместе заваливаемся на кровать. Кажется, сегодняшняя ссора, признания в любви, всепоглощающая страсть, невероятная любовь… всего было много. Потому что вместо продолжения нашей ночи, мы просто обнимаемся и вырубаемся одновременно.

И это не страшно. Ведь впереди у нас полно времени для нас двоих.

– Идём скорее, я тебе такое покажу! – тараторит Яна и тянет меня в общежитие.

А я такая разнеженная после выходных, такая счастливая, что легко позволяю увлечь себя. Куда угодно. Мозги вообще в кашицу. Всё тело будто лёгкое пёрышко. Я счастливая. Люблю и любима.

И Яр… очень активно это доказывал две ночи и целый выходной день. Кажется, мы с ним только и делали, что нежничали. Только прерывались на еду и кратковременный сон. Я так много времени в постели никогда ещё не проводила.

Хорошо. Как же мне хорошо.

Я даже забыла обо всех невзгодах. Забыла о Вике, о Марке, о той идиотской ссоре с Ярославом. Между нами всё наладилось. Окончательно и бесповоротно. Правда… нужно будет как-то поговорить с братом и с… с папой.

Это будет сложно. Не знаю, как они смогут смириться с тем, что я выбрала Тормасова. Но я в своём решении теперь уверена на все сто. Им… придётся согласиться с тем, что я так решила. Другого выхода нет.

Я не могу потерять Ярослава. И не могу потерять свою семью. Так что этим двум вселенным придётся столкнуться и как-то принять к сведению новые обстоятельства.

Но об этом пока не хочется думать. Совсем. Дайте мне немного времени побыть просто счастливой. Влюблённой. Немного глупой и летающей в облаках…

Мы с Яной поднимаемся по лестнице, но выходим на моём втором этаже, а не на её третьем. Хм. Почему она планирует показывать что-то не в своей комнате, а в моей? Странно же.

Но я едва фиксирую эту несостыковку. Мне всё равно. Вот вообще.

– О, Яр… – удивлённо тяну я, замечая его возле окна.

Мой любимый стоит, облокотившись поясницей о подоконник, и разговаривает с Тихоном. И как только они нас умудрились обогнать? Впрочем, я совершенно точно слишком рассеянная. И пары пролетели как в тумане, и дорога сюда. Я будто здесь и не здесь. Будто всё ещё в его объятиях.

Это всё любовь со мной творит что-то странное.

Я направляюсь сразу к Ярославу. Чуть ли не влетаю в него, крепко обнимая. Не виделись всего ничего, а я уже жутко соскучилась. Ненормальная. Получаю поцелуй в макушку и улыбаюсь, прижимаясь к его груди.

– Тенёчек…

Да. Его девушка. Поднимаю лицо вверх, чтобы заглянуть в его тёмные омуты. И, не обращая внимания ни на кого, тянусь к его губам. Мне даже неважно, что сейчас Тихон начнёт свои привычные шуточки…

Мы целуемся, будто не виделись целую вечность. Его губы раскрывают мои. Его язык врывается в мой рот, а я отвечаю со всей страстью, что сидит во мне. Впиваюсь в его талию, царапаю ноготками через ткань футболки его кожу.

– Вы хоть пять минут можете подождать? – смеётся Тихон. – Общественное место. Люди ходят. Какие же вы бесстыжие.

Яр отрывается от меня и тяжело вздыхает. Чем больше мы вместе, тем больше… хочется. Да, никакого стыда, никакой совести не осталось. Я даже готова сейчас Вику за дверь выставить, чтобы уединиться с Яром…

Кстати, сюрприз Яны.

Поворачиваюсь к подруге. Она стоит рядом с Тихоном, хитро улыбается.

– Ну давай, Ян, что ты там мне показать хотела.

– Ну наконец-то! Я думала, что вас уже не отлепить будет друг от друга, – закатывает она глаза и идёт к моей комнате.

Я только смотрю ей вслед. Ничего не понимаю. Что вообще здесь происходит? А Яр вдруг закрывает мне глаза ладонью.

– Эй! Вы что… в сговоре? – удивлённо тяну я.

Он подталкивает меня в спину, но рук с моих глаз не убирает.

– Именно так, милая. Мы тут все кое-что сделали. Сейчас узнаешь.

Чувствую, как меня начинает охватывать волнение. Все? Что они сделали? Я даже в день рождение не получала сюрпризы. Обычно я называла родителям, что хочу, и они покупали это без всяких вопросов. Просто так. Без интриги, без предвкушения. Я просто знала, что это будет у меня и всё.

Так же и с другими праздниками. То, что Дед Мороз не существует, вообще узнала лет в пять, когда этот самый Дед в соседней комнате с залом, где мы отмечали праздник, клеил свою бороду, а я случайно заглянула туда.