— Товарищ комиссар, так это предложение поиграть с белыми только возможность, которую мы здесь увидели. — Я ему улыбнулся с максимально бесхитростным видом. — Если Москва скажет, что не нужно нам лезть в эти игры, то мы и не полезем. Наше дело довести эту информацию до кого нужно, а наверху пусть сами решают, надо это или не надо.

Пламенев недоверчиво покачал головой.

Пламя Центру.

В ходе специальных операций удалось взять в плен двух бывших белогвардейцев, ранее завербованных немцами в Югославии. В процессе допроса Первый сумел их перевербовать и убедить работать на СССР. Бывшие офицеры царской армии готовы сотрудничать и помогать в борьбе с немецко-фашистскими оккупантами.

По мнению Первого им вполне можно доверять, по мнению Пламени, за ними требуются серьёзный пригляд. Первый предлагает с их помощью выйти на белоэмигрантские круги в Югославии и сорвать хотя бы частично вербовку немцами других бывших царских офицеров.

Первый просит Центр по возможности в первую очередь присылать продукты долгого хранения, во вторую очередь мины, в третью оружие и боеприпасы, так как немцы с помощью блокады стараются ограничить наши продовольственные ресурсы.

Белый Центру.

Внедрение прошло достаточно успешно, хотя до достижения полного доверия у партизан мне ещё далеко.

Командир Пухов очень опасается за свою жизнь, везде передвигается только с пятью телохранителями. Возможность его устранить пока не представилась.

Из интересного: Партизаны в последнее время очень сильно страдают из-за нехватки продовольствия.

Несут большие потери из-за налетов Люфтваффе и атак егерей. Планируют общее выступление к Бресту. Цель разрушить железнодорожный узел и захватить склады с продовольствием.

Достоверность информации 70 процентов.

Рус Центру.

Прибыли на место.

Удалось разгромить соседний партизанский отряд численностью до 150 человек, свалив это событие на атаку немецких егерей.

В ходе операции понесли достаточно большие потери: сорок человек убитыми, столько же ранеными.

Прошу прислать подкрепления и оружие с боеприпасами. В бою утрачены пять пулемётов Максим и три миномёта.

Ощущается большая недостача продовольствия.

Прошу прислать продукты вместе с подкреплениями и боеприпасами.

03 сентября 14.00

Совещание в кабинете коменданта Минска явно сквозило оптимизмом. Как ни странно блокада партизан оказалась вполне действенным оружием. Их активность довольно сильно снизилась, а по агентурным данным у партизан начались серьёзные проблемы с продовольствием.

Штольке слушал эти обсуждения с молчаливым скепсисом.

Он провёл десять дней возле лесов, организуя атаки егерей и блокаду, и по довольно большим потерям среди своих подчинённых мог судить что у партизан дела обстоят довольно таки неплохо. По крайней мере с минами и боеприпасами. Чертовы снайперы русских стреляли очень метко, мины взрывались по-прежнему регулярно, несмотря ежедневный расход на пленных.

Шишки в Минске радовались такой удачной «утилизации» наиболее проблемных пленных, видимо, никто им не смел доложить, что не менее четверти пленных ( а то и больше) благополучно добираются до партизан целыми и невредимыми.

В возможность голода среди партизан в ближайшее время он тоже не сильно верил, его подчиненные егеря очень наглядно ему разъяснили этот момент, принеся с очередной разведки большой мешок грибов и десяток рыб из лесного озера. Грибы они пожарили на сковородке, а рыбу запекли на углях.

После целого дня в лесу на ногах на перегонки с партизанами даже усиленного рекомендованного командованием пайка молодым здоровым спортивным парням явно не хватало. Егеря вежливо предложили и штурмбанфюреру попробовать чем лес порадовал.

Эрих не стал чиниться и попросил угостить рыбкой, а от грибов вежливо отказался. Он испытывал к ним предубеждение после сильного отравления в детстве.

Штольке предложил общаться без чинов по простому, надеясь, что солдаты смогут с ним поделиться той информацией и впечатлениями, которые обычно не вставляют в рапорты из-за излишней зыбкости. Или чтобы не показаться командованию самым умным.

— Как вы думаете, камрады, партизаны тоже собирают грибы и ловят рыбу в лесных озерах? — спросил он, с удовольствием кушая свежую, вкусную, хотя и довольно костистую рыбу.

Егеря переглянулись, затем старший из них, фельдфебель осторожно высказался:

— Герр штурмбаннфюрер, почти уверен, что часть партизан вообще занимается только этим на постоянной основе. Сами подумайте, туда к ним в лес сбежали в том числе достаточно видные коммунисты, политические работники, руководители, гражданские, евреи, которым нет места на нашей территории, под нашей властью. Они не умеют воевать, но вполне могут ловить для своих бойцов рыбу, собирать грибы и ягоды.

Ещё минимум месяц у красных в лесу благодаря дарам природы не должно быть особых проблем с продовольствием. Да и потом какое-то время тоже, потому что грибы хоть и сезонный продукт, но прекрасно сушатся, а рыбу во многих водоёмах можно ловить круглый год.

Штурмбаннфюрер тихо выругался: там наверху считают, что партизаны на грани голода. Комендант Минска рапортует в Берлин об успехах в борьбе с партизанами. Мол, ещё чуть-чуть и с организованным партизанским подпольем в комиссариате будет навсегда покончено.

Любые иные сообщения он наверняка воспримет как личное оскорбление и как попытку подсидеть его.

— Как вы думаете, камрады, откуда у партизан так много мин? Кабинетные умники в Минске считают, что партизаны имеют доступ к минным полям русских, там где недавно проходили сильные бои, но даже такой хороший доступ не объясняет почему мы уже вторую неделю гоним пленных на минные поля, а мины у противника не кончаются. — сказал Штольке недовольно.

Солдаты опять задумчиво переглянулись, затем фельдфебель сказал:

— Отто, покажи штурмбаннфюреру, он хороший офицер и не будет нас за это наказывать.

Солдат посмотрел на фельдфебеля и Штольке с крайним скепсисом, затем достал из своего вещмешка жестяную банку тушёнки и протянул её штурмбанфюреру.

Тот с некоторым удивлением взял в руки и внимательно осмотрел серую банку с черными русскими буквами «Тушеное мясо».

— Откуда взяли? — поинтересовался Штольке.

— Нашли в лесу ящик на парашюте, набитый этими банками, герр штурмбаннфюрер, — ответил фельдфебель. — Видимо партизанам сбросили русские летчики.

— А почему не доложили о находке? — от гнева лицо Эриха налилось кровью.

— Как можно было не доложить, герр штурмбаннфюрер, — фельдфебель аж обиделся, — разумеется, как положено доложили руководству, где нашли и что. Просто из-за последних приказов про ограничение пайков в боевых условиях мы в рапорте указали об уничтожении груза русской тушёнки. Мол, сгорел при приземлении. Чтобы не сдавать интендантам, а оставить себе. Не всегда есть возможность ловить рыбу и собирать грибы. Война все-таки. А так начальство в курсе, что партизаны получают посылки на парашютах.

Эрих мгновенно расслабился и улыбнулся:

— Успокойтесь, фельдфебель, в этом вопросе я полностью на вашей стороне. Нет никакого смысла сдавать трофейную тушёнку тыловым крысам, всё равно украдут и сожрут, наращивая своё брюхо. Считаю, что лучше пусть её съедят герои нашего рейха, а не интенданты. Как кстати, на вкус русские консервы?

— Очень даже приличные, герр штурмбаннфюрер. Наши, берлинские, конечно, получше, но русские тоже вполне съедобные. — ответил фельдфебель патриотично, но с некоторой хитринкой. Возможно ему русский паёк понравился больше арийского.

— То есть русские довольно прилично снабжают своих партизан? — продолжил размышлять Эрих.

— Сложно понять, герр штурмбаннфюрер, — аккуратно ответил фельдфебель. — они, разумеется, пытаются, почти каждую ночь присылают несколько грузовых самолётов. Кого-то наши асы из Люфтваффе, конечно, ловят и сбивают, но кто-то успевает сбросить груз. Что-то мы пытаемся перехватить и на земле, как эту тушёнку, но, к сожалению, это довольно редко получается сделать. Чаще всего груз доходит до партизан, так как сбрасывают его как правило в глубине их территорий, куда нам доступа нет. Отсюда, как я полагаю, и хороший запас мин у партизан. Наверное, у них довольно стабильные поставки из Москвы.