— Пан командир не позовёт. — отрицательно покачал я головой. — Нечего девушкам в партизанском лесу и на войне делать.

Хорошо, дамы, отбой поджогу.

Поликарпенко, что мы тут фрицам оставили?

— Да только форму егерскую на две сотни рыл, она уже не лезет в кузова, остальное всё забираем, товарищ майор. — ответил тот молодцевато.

— Тогда перед отъездом дружно справим на эту форму малую нужду. Если фрицы её отстирают, то пусть пользуются. — решил я. — Еще просьбы есть, товарищи женщины?

— Как дела на фронте? — спросили они хором.

— Минск фрицы взяли, временно. Обязательно отобьём.

Киев, Москва и Ленинград держатся. Но фрица мы обязательно победим и погоним к Берлину.- ответил я уверенно.

— Дай-то бог. — вздохнули женщины.

— Ещё просьбы, жалобы?

— В деревне Вышино ваши селян пограбили и девок ссильничали. — сердито заявила дама постарше. — Ну не лично ваши бойцы, конечно, но партизаны. У них ещё командир с фамилией Суцкий.

Прибытько помрачнел:

— Есть такой отряд и командир, товарищ майор. И слухи об этих партизанах плохие ходят.

Вместо фрицев эти крендели с местным населением безобразничают. Видимо не врут слухи.

— Разберёмся, пани, если факты подтвердятся, то осудим по законам военного времени. — сказал я женщинам. — и расстреляем мерзавцев, порочащих честь партизанского движения.

— Пан капитан, а вы женаты? — лукаво улыбаясь спросила сероглазая тростинка, поблескивая глазами.

— Олеся, коза бедовая, брысь отседова, а то хворостиной выдеру. — крикнула ей дама постарше, похожая на лицо и тоже симпатичная.

Девушка решительно и твердо ответила:

— Крепостное право и царизм отменили, мама, я имею право на личное женское счастье.

Я усмехнулся и развел руками:

— До победы пани Олеся я женат только на нашей Родине. А как разобьем вражину, и если жив буду, то обязательно заеду в ваше село проведать как вы тут живы-здоровы.

Девушка вспыхнула от смущения и удовольствия.

— Только не затягивайте, пан командир, не хочу стать перестарком. — улыбнулась Олеся. — И главное возвращайтесь живым и здоровым.

— Ради тебя постараюсь, красавица, и быстрее войну окончить и вернуться живым и здоровым. — пообещал я, а после того как женщины ушли, уводя с собой Олесю, спросил у Прибытько серьёзным и сердитым тоном:

— А где этот Суцкий обитает?

Надо бы его навестить. Сколько у него бойцов? И кто он такой?

— Окруженец, капитан пехотный и под сотню народа с ним. Был разбит в битвах под Брестом. Решил что навоевался и самоназначил себя паном, а целый уезд определил своим панством.

Немцы вроде как звали его на службу, а затем хорошенько потрепали, когда новоявленный пан отказался им прислуживать.

С нашими отрядами он тоже на ножах, так как больно по свински к местным относится. Но до сих пор терпели его как вынужденного союзника. — рассказал Прибытько. — Но если он до прямых грабежей и насилия опустился, то действительно пора его кончать. Иначе подорвётся доверие нашего населения к партизанам. Такие друзья хуже самых злющих врагов.

Назад на базу мы поехали с небольшим крюком чтобы запутать возможную погоню.

— Кстати, тут неподалёку как раз база этого Суцкого находится. — неожиданно сказал мне Прибытько, когда мы в очередной раз вышли на обочину для санитарных нужд.

— Можно заехать навестить новоявленного пана.

— Вы же говорили, что у него сотня бойцов. — удивился я. — Без подготовки есть немалый риск наткнуться на засаду и понести немалые потери.

— Пустим вперёд разведку, проверим что у них там и как. — предложил Прибытько.

Я не стал возражать. Уничтожение подобных банд было едва ли не важнее чем уничтожение самих гитлеровцев.

Партизанам в этих лесах жить не один год, без поддержки населения им придётся худо.

Поэтому подобную гниль нужно выжигать безжалостно и главное очень срочно.

Мы остановились перед лесом, где тусовались суцковцы и отправили разведчиков.

Через час наши мастера-невидимки вернулись с докладом:

— Там у этого Суцкого не боевой партизанский отряд, а банда какая-то. Двое часовых всего, да и те накушались самогона и спать улеглись.

Подходи и бери их тепленькими.

Мы так и сделали. Обошлись даже без жертв с нашей стороны, а вот в дружине пана пришлось пристрелить нескольких живчиков, в последний момент решивших поиграть в ковбоев.

Но такие игры нужно в трезвом виде затевать, а не вусмерть накушавшись украденного у крестьян самогону.

Новоявленного пана сняли прямо с сельской барышни, красивой и фигуристой, довольно несчастного вида.

Выглядел пан капитан РККА довольно лихо, прямо как удачливый казак Ермак или Емельян Пугачев, усы, борода, хитрый умный взгляд.

Сам Суцкий не стал изображать из себя героя, а наоборот попробовал воззвать к нашей пролетарской солидарности:

— Товарищи, чем обязан такому неожиданному и враждебному визиту? Зачем вы убили нескольких моих людей? У нас вроде бы один враг на всех — фашистская орда, прущая на нашу родину. Для нас сейчас очень важно сплотиться в едином порыве…

— и грабить крестьян и трахать поселянок вместо борьбы с фашизмом. — резко перебил его я. — На хера убивать фрицев, это же опасно, они в ответ стреляют, лучше у селян продразвёрстку незаконную устраивать и девок портить. Оно безопаснее и куда приятнее.

Я уставился на Суцкого с понимающим добрым видом.

Только вот его моё нарочитое добродушие не обмануло.

Он мигом взмок от пота, хотя и до этого, благодаря недавней акробатике на селянке был не совсем сух.

— Девица- красавица, расскажи мне пожалуйста, что с тобой делал этот бородатый дяденька и было ли это по доброму согласию? — спросил я подругу пана.

— Это моя невеста, — завопил Суцкий, — после войны собираемся пожениться.

Девица-красавица сначала испуганно помалкивала, но затем одарила его взглядом наполненным ненавистью и презрением и ответила сердито:

— Лучше мне за муж за козла облезлого выйти чем за тебя, ирод окаянный. Силой меня брал, урод, батьку с мамкой обещал убить, дом спалить.

— Лжет подстилка кулацкая, — тут же заявил Суцкий. — Всю её семейку в Сибирь давно пора выслать или вообще расстрелять.

— Что ж ты, Суцкий, на девке из такой херовой семейки жениться собрался? — рассмеялся Прибытько.

Партизаны вторили ему одобрительным гулом, но бдительность, молодцы, не теряли, держа на прицеле дружину пана Суцкого.

— Любовь-злодейка, влюбился без памяти, а сейчас вижу, что Оксана не люба сладкая, а змея подколодная.

Пан всё ещё надеялся оболтаться.

— Согласен, не прав был, товарищи, прошу дать возможность смыть вину кровью.

— Сейчас смоешь, — пообещал ему я, — по законам военного времени…

Суцкий не стал ждать окончания моего заклинания, а прыгнул ко мне с неожиданно оказавшимся в руке кинжалом.

Решил напоследок сдохнуть как настоящий мужчина, а не как жалкий суслик.

На какую-то долю секунды я опередил его, сбив короткой меткой очередью.

— Ну кто ещё хочет побегать наперегонки с пулей, хлопцы? — спросил я ласково, внимательно осматривая дружинников новоявленого пана.

Смельчаков не нашлось.

— Как же вы, гуси-лебеди, до жизни такой докатились, как свиньи оскотинились? Вместо врагов нашей родины вы своих мирных жителей пошли щемить.- начал я спрашивать, глядя в их лица. Кто-то отводил взгляд с испугом, кто-то со смущением, кто-то наоборот встречал с вызовом, мол, нашёлся тут комиссар на наши головы.

— Товарищ командир, главного вражину Суцкого вы грохнули, он заставлял нас всяким непотребством заниматься. Без него мы встанем на путь исправления. Повинную голову меч не сечёт. — тощий как глиста персонаж говорил правильные слова, только вот глаза его нехорошо так бегали. Не сильно верил в то что говорил.

— Оксана, кто из этих граждан принимал участие в разбое и насилии в твоей деревне? — спросил я у девушки, которая с явной радостью смотрела на своего мёртвого мучителя.