Тот факт, что у меня на самом деле нет плана, не имеет большого значения, пока Дариус или Хэнк думают, что он у меня есть. Если Хэнк на нашей стороне, Дариус не станет меня трогать, когда узнает об этом. Если нет, то Хэнк, скорее всего, какое-то время не будет мне мешать, пока не поймёт, что его разыграли. В любом случае это даст мне небольшую передышку. Скрестим пальцы.

Теперь, когда я посеял сомнения, мне остаётся только ждать, в какую сторону они прорастут. А пока мне нужно выяснить, что происходит с Билли. Я не планировал эту небольшую вылазку, поэтому у меня нет с собой телефона. И это хорошо, потому что мне нужно вернуться в "Амбассадор", сжечь эту одежду, принять обезболивающее и что-то сделать с рваной раной на лице.

Иногда мне кажется, что мне стоит ходить в халате маляра или костюме химзащиты. Может быть, в чём-то пластиковом, что легко отмыть. Вернуться в "Амбассадор" не составит труда, если немного поколдовать с маркером, чтобы люди не смотрели на меня, но я чувствую себя отвратительно.

Моя одежда испорчена, она вся в крови, которая залила даже ботинки. Даже когда она остынет и затвердеет, она будет привлекать призраков со всей округи, если я не буду осторожен. Мне нужно попасть в "Амбассадор", прежде чем переходить на другую сторону, чтобы не стать кормом для призраков.

То, что Хэнк оказался демоном, меня немного выбило из колеи. Я встречал только одного демона, который был достаточно умен, чтобы вести со мной беседу и не пытаться сразу меня убить, и то только потому, что он был заперт в каменном круге в Уэльсе.

Я не доверяю ему полностью, но надеюсь, что смогу доверять ему достаточно долго, чтобы понять, на чьей он стороне. Если он говорит мне правду, отлично. Если нет, то у меня все еще есть Питер, который вне игры, какая-то ложная информация, переданная Дариусу, и, надеюсь, немного времени, чтобы не думать ни о ком из них.

Я немного беспокоюсь о том, как "Амбасадор" отреагирует на всю эту кровь, поэтому я готов вернуться в мир живых, если смогу сделать это достаточно быстро. Пока он ничего не предпринял, но, с другой стороны, до сих пор я не был здесь весь в крови, как в соусе для барбекю.

— Добрый вечер, сэр — говорит мне посыльный, когда я захожу в вестибюль Посольства. Как всегда, чопорный и степенный — Вы выглядите немного расстроенным. Вам нужна помощь, сэр? Медицинская помощь?

— А вы могли бы мне помочь, если бы я попросил?

— У меня есть воспоминания хирурга, который жил во мне с 1962 по 1968 год. Если вы не надеетесь на что-то грандиозное, я уверен, мы сможем что-нибудь придумать.

— Спасибо, но я справлюсь. Мне просто нужно принять душ. Но я ценю ваше предложение.

— Не за что, сэр. После того как вы помогли мне справиться с недавними неприятностями, это меньшее, что я могу сделать.

— Как вы себя чувствуете?

— Отлично, сэр. Как только заклинание перестало действовать, всё вернулось на круги своя. Я уже давно такого не чувствовал.

— Такое уже случалось?

— Да. Вскоре после того, как ваш дедушка снял этот номер. Я не знаю подробностей, но, кажется, один немецкий джентльмен, знакомый вашего дедушки, пытался сделать что-то подобное. Я могу описать это ощущение только так: будто вода уходит в слив.

Дедушка был занятым человеком. Этот немец, вероятно, был нацистским некромантом по имени Нойман, с которым у него были счёты из-за войны. Тот ещё тип. Я пару раз встречался с ним до того, как уехал из Лос-Анджелеса. От него у меня мурашки по коже бежали. А перед моим возвращением кто-то его убил. Ходят слухи, что его ещё и съели.

— Вы чувствовали, что вас вытаскивают наружу?

Это та же магия, которая позволяет призракам проходить сквозь стены? Питер почти признался, что источником заклинания было кольцо, которое я у него снял.

— Нет — говорит посыльный — Как будто кто-то открыл дыру, и я провалился в неё. Странное ощущение. Как думаете, это может повториться?

Я чувствую тяжесть кольца в кармане. "Открыл дыру". Интересно. Где-то в глубине моего сознания что-то зреет, но ещё не созрело.

— Нет, если я могу что-то с этим сделать — говорю я.

Был ли это план Дариуса? Создать проход, чтобы провести через него "Амбасадор"? Но что потом? Я не знаю, избавившись от отеля, избавлюсь ли я от двери в комнату, но я точно не хочу рисковать.

Как и в случае с болезнями и симптомами, разные заклинания могут давать одинаковый результат. Из-за этого бывает очень сложно понять, кто наложил заклинание, какое заклинание было наложено и как это было сделано. Магия, это воля, намерение и способность договариваться с реальностью, чтобы она делала то, что ты хочешь.

Я знаю десять разных заклинаний, с помощью которых можно зажечь сигарету. Одно из них требует математических расчётов и сложных топологических уравнений, чтобы возбудить молекулы в том месте, где должно появиться пламя, пока они не нагреются настолько, чтобы загореться. Другое просто сообщает сигарете, что она должна загореться. Угадайте, какое из них я использую.

У каждого мага свой подход к делу, свой взгляд на мир. Считается, что именно это и определяет наши способности. Определённый взгляд на мир склоняет мага к использованию определённого вида магии, что не говорит ничего хорошего о моём мировоззрении.

Если кольцо может создать проход между миром живых и миром мёртвых, возможно, это не та магия, которая используется для того, чтобы проводить призраков, но в крайнем случае, похоже, оно справится с этой задачей.

Вопрос в том, действительно ли оно это делает. Возможно, проход, это побочный эффект его основной функции, а может быть, оно предназначено для чего-то совершенно другого.

Я знал одного парня, настоящего засранца, который всякий раз, когда ввязывался в драку, накладывал световое заклинание на глазные яблоки нападавшего, и тот с криками падал на землю ещё до того, как успевал нанести удар. В большинстве случаев слепота была необратимой. Полностью выжег им сетчатку. Довольно скоро никто уже не пытался приблизиться к нему. Он считал себя непобедимым. Я разобрался с ним из здания через дорогу с помощью мощной винтовки. Проблема магов в том, что они всегда думают, что единственный способ что-то сделать, это использовать магию.

— Я ценю вашу помощь, сэр — говорит посыльный — Вам больше ничего не нужно?

Я отвечаю, что нет. Он энергично кивает и, клянусь, чуть ли не щёлкает каблуками. Он направляется к входной двери, вероятно, в поисках багажа, а я иду в номер.

По эту сторону завесы нет сотовой связи, но в номере, по причинам, которые я даже не могу себе представить, мой телефон работает. Он лежит на полу, и в нём осталось около 20 % заряда. Все уведомления сбили его со стола и разрядили аккумулятор. Все звонки, от Габриэлы или Билли. Скорее всего, все они сводятся к вопросу "Где ты, чёрт возьми?" Я не утруждаю себя тем, чтобы их слушать.

Я звоню Габриэле, и она отвечает:

— Я его убью.

Не то, чего я ожидал, но почему-то это не так уж удивительно..

— Это вообще "он" или мы говорим о твоём госте?

— Убери этого ублюдка отсюда сейчас же, или я сдеру с него шкуру и сделаю из неё обложки для книг.

— Что, чёрт возьми, он сделал?

— Задавал вопросы моей команде, на которые не имел права. Совал нос не в своё дело. Я поймала его, когда он пытался проникнуть в вагон-холодильник.

— Он забрался внутрь?

— Нет. Уордс сбил его с ног, но он всё равно любопытный сукин сын. Хотя я преподал ему урок. Больше он не будет трогать ничего на складе.

— Спасибо, что не убила его. Он мне нужен живым.

— Не за что. А теперь приходи за ним.

— Как только смогу. Я весь в крови, и мне нужно кое-что зашить.

— Конечно, нужно. Хочешь, я расскажу что?

— По телефону, нет. Но если увидишь лысеющего мужчину средних лет с брюшком, который что-то вынюхивает, это демон.

— Мне его убить?

— Пока не знаю. Но, скорее всего, да.