В самом деле, глубина раскопок уже достигла почти сорока метров, а оконечность синтетического линя так и не показывалась. Теперь всплывать на поверхность приходилось с остановками, выдерживая положенное для очистки крови время. Иначе кровь могла вскипеть от перенасыщенности кислородом и… вуаля! Ни тебе всемирного господства, ни мести желанной, ни спокойной старости в роскоши, неге и покое.

Именно последняя мысль показалась Бонзе самой привлекательной в свете сегодняшнего, излишне трудового дня.

«Может, в самом деле не стоит так надрываться? И пес с ней, с этой местью! Все у меня есть. Сигвигатор и Кулон подарят мне еще несколько десятков лет жизни. Чего мне еще не хватает?..»

И тут же мысленно зарычал, осуждая собственную лень и подобные глупости. Много чего ему хотелось! Ох как много! И месть занимала в этом списке всего лишь последнее место. Хотелось власти! Безграничной! Полной! Да и жить еще хотелось не тридцать или сорок лет, а сотни… Да что там сотни, тысячи лет хотелось жить… и властвовать!

Потому и собирался Бонза тянуть неведомый трос не только руками, но и зубами. Ничего не получится? Значит, будет ломать решетки на пещерах, и уже там продолжать поиски. Там ничего не найдет? Значит, взорвет горы! Спустит воду из озера! Обкопает со всех сторон странную выпуклость, но все-таки отыщет в ней люк или дверь.

Раз уж допустил в жизни глупость, уйдя из когорты обладателей, то нельзя упускать новый шанс, который позволит совместить долголетие с безграничной властью.

«А если это не шанс? Если станет только хуже? – шептал некий змий-искуситель, окопавшийся в душе. – Ведь и озеро не твое, и слежка странная ведется, и вообще тут власть денег может не сработать».

Змию-искусителю оппонировал юный Георгий, который в далекой молодости работал в окрестностях этого озера:

«А я твердо верю: именно здесь находится моя судьба! Недаром именно здесь я отыскал свой сигвигатор. И недаром именно здесь судьба дала мне в руки эту путеводную нить в виде троса. Поэтому я уверен: как только тайна данной выпуклости мне откроется, моя жизнь изменится кардинально!»

Под таким напором оптимизма и веры, змий-искуситель скукожился до размеров дождевого червя, но все равно продолжал нашептывать:

«Изменится?.. Но вот в какую сторону? А вдруг – в худшую?..»

На биваке Бонза не поленился устроить праздник живота. Ужин получился роскошным и наверняка чрезмерным. Солидная порция алкоголя усугубила процесс перенасыщения. Но зачем себе отказывать, если весь день толком не присел, вкалывая на пустой желудок, да и завтра день предстоит более чем насыщенный трудовыми подвигами?!

К тому же хотелось хорошенько выспаться. И были обоснованные надежды, что нынешней ночью никакие хулиганы спать не помешают. Наверняка полиция уже приняла должные меры и наказала виновных в нарушении здешнего покоя.

Так что забирался мистер Вупорт в палатку уже с закрытыми глазами, начиная на ходу видеть первый сон.

Какова же была его озлобленность, когда посреди ночи он оказался разбужен завываниями моторов! Вновь какие-то уроды устроили гонки возле самого берега!

Выскочив из палатки, Георгий хотел вначале сразу названивать в полицию. Но присмотревшись к ночной поверхности озера, заметил там всего один мощный катер, который зигзагами бороздил поверхность. Хозяева развлекались, насилуя мощную технику и показывая свое умение управлять этой техникой даже в состоянии крайнего опьянения.

Тут же вспомнился совет доставщика баллонов: прежде чем жаловаться на кого-то, надо озаботиться хоть какими-то доказательствами. В этом деле могла помочь видеокамера, тут же расторопно установленная на штатив. Ведя съемку, Бонза делал максимальное приближение и даже сумел рассмотреть, что на катере находятся двое мужчин и визжащая от восторга женщина.

Также в кадр попалась парусная лодчонка, с которой любитель ночного лова вовсю размахивал кулаками в сторону носящегося вокруг него катера. Понятно, что о клеве при таком реве нечего было и думать. Вот и сыпал рыбак проклятиями в адрес неведомых лихачей. Наверное, мог бы и в полицию позвонить, но, скорее всего, не имел телефона. Что его протаранят в темноте, рыбак обоснованно не опасался: на мачте у него висел довольно яркий фонарь.

«Ничего! Сейчас я позвоню, куда следует! – мысленно пообещал мистер Вупорт, отстраняясь от камеры и доставая свой мобильный «Сони-Эриксон». – Да и прочие претензии теперь будет основание выставить!»

Но не успел еще перевести взгляд на экран телефона, как на поверхности озера произошла трагедия. Лодчонка-то была видна хорошо, благодаря фонарю на мачте, да вот пьяным уродам и фара во лбу – не спасение. Виляя на огромной скорости, словно заяц, катер мотнулся именно в сторону лодчонки и врезался в нее. Причем удар получился настолько сильным, что лодку практически разрезало пополам. А сам катер так подбросило кормой вверх, что все сидящие в нем пассажиры взлетели в воздух и рухнули изувеченными куклами в воду.

В следующий момент вой мотора стих, потому что никто уже не давил на педаль газа. Стало тихо, шум мотора не превышал стрекот сверчка. Катер практически замедлился до скорости ползущей улитки, и по большой дуге стал медленно смещаться к берегу. Видимо, для такого движения ему хватало холостых оборотов.

А на месте катастрофы уже через минуту ничего и никого не было. Рыбака, скорее всего, убило ударом корпуса. Пьяные лихачи, похоже, получили при ударе снизу переломы позвоночников, так что выплыть тоже не смогли. Ну и обломки лодки не обладали должной плавучестью, чтобы задержаться на поверхности.

О какой-то спасательной акции снимающему это все на видеокамеру человеку даже мысли в голову не пришло. Далеко. Глубоко. Бессмысленно. При всем желании не успел бы поднять людей со дна.

– Финита ля комедия… – пробормотал ошарашенный Бонза. – Это что ж на моем озере творится-то?.. Трупы?.. Начнутся поиски?.. Найдут мой трос… с моим космическим кораблем?.. И нет, чтобы утонуть возле противоположного берега!.. Твари! Алкоголики чертовы!.. Что же теперь будет?..

Пришло понимание, что спешить со звонком в полицию в данной ситуации не стоит. Надо хорошенько подумать хотя бы над самим фактом своего свидетельства трагедии. Не лучше ли опять прикинуться крепко спящим туристом, ничего и никого не видевшим?

Правда, момент катастрофы могли заметить туристы с иных биваков. А то и заснять все это на видео. Сейчас у каждого имелся под рукой мобильный телефон с огромной памятью для любой записи.

Но долго стоять на берегу и раздумывать Бонза не стал. Тихо? Значит, можно спать дальше. Цинично? Да плевать! Особенно человеку, стремящемуся к неограниченной власти. Жалко, что при поиске трупов отыщут трос? Так тут уже ничего не поделаешь, как будет, так будет.

В итоге было принято решение по древней пословице: «Утро вечера мудренее». И свидетель трагедии отправился спать. И совесть его не мучила, поэтому заснул он быстро и безмятежно.

Возвратившись в Москву, Загралов часа три был невероятно занят всеми телами единовременно. Наверстывал, так сказать, упущенное. Даже яляторные удовольствия пришлось отложить на поздний вечер из-за чрезмерной занятости. Хотя хранилища энергии следовало наполнить до предела. Кольца красовались переливчатыми потоками, но… желаемой яркости этих самых потоков не наблюдалось.

Благо что Пасть собирала энергию исправно и очередную порцию отдала с равнодушием трамвайного компостера. Но по очереди следовало «подкрепиться» Шереметьеву, что его учителя и наставника малость смущало:

– Замедлится кривая твоего роста, – делал он вид, что его заботит только это. На что Яков только фыркнул:

– Ну станет моя «кривая» чуть ровней, и что? Зато целей останусь в умственном плане. Потому что и так порой с ума сходить начинаю, пытаясь управлять тремя потоками сознания. Башка раскалывается сразу во всех ипостасях. А ты, словно назло, требуешь еще и третье запасное тело создать. Учитель-мучитель…