При этом следовало учитывать намерения обоих приятелей устранить творящиеся над обитателями моря несправедливости. Сделать это можно было тремя способами: пожаловавшись дэмам, заставив Совет пересмотреть существующие законы или самим начать наводить соответствующие порядки. По поводу последнего Поль заверил товарища со всей ответственностью, что он справится.

«Мы этих обнаглевших косаток быстро на корм крабам отправим! – обещал он. – Ты только телепортируй нас в нужную точку и к нужным нарушителям».

Всё-таки рассудительный Тилиус выбрал третий вариант:

«Наверняка старцы согласятся на всё, – рассуждал он. – Да и зависеть они от нас будут: кто их обратно на остров кроме нас доставит? А если кто из косаток продолжит наглеть, тогда уже ты их накажешь своими умениями».

«И тебе не накладно мотаться всё время туда, обратно? Да и моя тушка тебе не надоест уже в ближайшие дни? Учитывай, мне ведь ещё с жабокряками разбираться».

«О-о! Ты бы только знал, как мне в последние дни интересно и не скучно. Так что не переживай: разберёмся, помотаемся и всё, что надо, уладим. Тем более что с тобой мне как-то ничего не страшно».

Уже в процессе перемещения обратно на Златоран Труммер успел подумать:

«Я тоже стал несуразно смелым. А вот дэмов всё равно боюсь. Давно сбежал бы, если бы не сестра с Галлиардой да не жена с друзьями… Э-эх! – напел слова из какой-то шуточной песенки: – Жизнь моя – жестянка, живу я как киянка. То мною бьют стамеску, то сам себя стучу…»

Азнара в течение дня тщательно обыскала всё княжество. Даже промчалась по соседним государствам, вдоль границ. Не поленилась и по морям промчаться, осматривая большие и малые корабли, уходящие от княжества. Метки считалось вполне достаточно, чтобы обнаружить Труммера с дистанции в пять, а то и больше километров. Если на открытом пространстве.

И всё это оказалось напрасно: Поль словно в воду канул. Что изрядно не только взбесило Кобру, но расстроило её до такой степени, что она почувствовала себя плохо. Причём плохо не в физическом плане, словно при недомогании или при болезни, а в моральном. Подобное случалось крайне редко и обычно приводило к неприятной хандре, беспричинной грусти и к глубокой печали. Когда случалось подобное, дэма могла учудить и вытворить что угодно, впоследствии сама поражаясь содеянному. Причём поступки классифицировались в разной полярности, начиная от дел крайне добрых и заканчивая кощунственными.

Вот и сейчас плохое настроение балансировало на грани, не ведая, куда свалится окончательно. Под вечер потраченного дня Азнара во всплеске беспричинного гнева сожгла дубовую рощу в соседнем королевстве. Потом уже в самом княжестве разнесла на мелкие обломки какую-то древнюю башню. Та вроде и нежилой выглядела, но Ревельдайне было в тот момент плевать, проживает там кто-то или просто случайно оказался.

А потом, уже в наступающих сумерках, она наткнулась на громадное празднество. Сотни людей устроили гуляния на природе, жгли костры, жарили на них целых баранов и ягнят. Наспех составленные столы ломились от яств и выпивки. Ещё больше пищи лежало на скатертях, постеленных прямо на земле. Ну и часто густо стояли везде шалаши и скособоченные, явно наспех поставленные палатки.

Вначале всё это вызвало вспышку гнева:

«Гуляют?! Обнаглевшие смертные! Я тут корячусь, ищу одного из таких же болванов, а они танцы устроили! – Как раз несколько шеренг мужчин и женщин, положив друг другу руки на плечи, что-то лихо отплясывали под грохот барабанов. – И жрут как не в себя! Ещё и приправами мясо посыпают!.. И соусы льют?.. То-то так вкусно пахнет… Ха! Да я ведь голодна! Сейчас сама три ягнёнка слопаю!»

Желание всех развеять пеплом куда-то исчезло. Вместо этого дэма материализовалась ближе к костру, и возле группы детей, которым женщины уже начали разносить первые куски срезаемого мяса. Словно так и надо, Азнара подхватила тазик побольше, нарезала в него мяса, словно на пятерых здоровых мужиков, взяла целый каравай хлеба, да и отправилась искать для себя укромное местечко. Таковое нашлось за одной из самых больших палаток, возле кучи каких-то баулов с одной стороны и гружёной арбы с другой.

В палатке бубнили чьи-то голоса:

– Я верю, проводник придёт обязательно!

– А вдруг всё-таки не придёт?

– Тогда это будет катастрофа!

«Подумаешь, катастрофа, – мысленно фыркнула дэма. – Можно на охоту разок и без проводника сходить». – И тут же забыла про эти голоса.

Сидеть удобно. Никто не мешает. И вкусно-о-о!

Вот так грустя, печалясь, злясь и насыщаясь, Азнара провела целый час. Стало совсем темно. Миска опустела. Каравай кончился. Ускоренный метаболизм ещё и не столько мог переварить в хрупком на вид женском теле. А там и мысли появились не совсем приятные:

«Сегодня не мой день. Поиски ничего не дали. Даже стыдно будет Бенджамину признаться, что за день ничего не успела. Но я посмотрела бы, как он отыскал бы этого пройдоху! Ха! В любом случае Прогрессору ничего отыскать не удастся… Хм! А ведь этим можно воспользоваться при разговоре. Ну-ка, ну-ка!»

Ментальная связь между дэмами существовала в любой точке ДОМА. Правда, с боковых плоскостей она почему-то всегда звучала глухо и некачественно. Поэтому и Прогрессор не сразу отозвался:

– Ты, что ли? – И сразу раздражённо стал поторапливать. – Что-то важное?

– Сразу признаешь, что я права, выбрав правильное место поиска?

– Как сказать… Знай ты заранее, что я отыскал, с удовольствием поменялась бы со мной местами.

– Сама умею подобным образом заинтриговать.

– Угу, умеешь. Сразу заметно… что Труммера ты не нашла.

Азнара сразу пожалела, что вообще решила связаться с колючим Прогрессором. И обидно стало совсем небеспричинно. Потому и промолчала в ответ. Зато он не церемонился:

– Ладно, удачи тебе. А сейчас извини, я слишком занят!

И прервал связь. Тогда как Кобра закусила с досадой губу, враз поверив, что древний приятель в самом деле отыскал нечто ценное. Причём – невероятно ценное, раз он ни словом не поинтересовался судьбой своего любимчика а’перва. Он и не слишком хвастался, что только добавляло авторитетности сделанному сообщению.

Наверное, по этой причине дэма ещё больше вдруг разозлилась на Труммера. Ведь все эти неурядицы, обиды, нервотрёпки и банальные неудобства из-за него! И вместо того, чтобы прочувствовать, как и кто его ищет, да немедленно явиться пред светлые очи богини, эта непоседа где-то ищет приключения на свою пятую точку! Появись сейчас а’перв в пределах её видимости, убила бы не задумываясь.

Чисто женская, страшно противоречивая логика, пусть и принадлежащая покорительнице и владычице вселенных.

Причём мог пострадать не только поощер, но и иные смертные, в данный момент проводящие своё празднество. Тем более что повели они себя вдруг настолько нагло и бесцеремонно, что Ревельдайна чуть ли не свои самые страшные кары обрушила на их голову. Около трёх десятков женщин и мужчин, подвывая и ругаясь от радости, налетели на гору баулов, стали их расхватывать, а трое самых здоровых впряглись в арбу и поволокли её куда-то. При этом одна из женщин, прогибаясь под тяжестью сразу трёх внушительных мешков и сумок, грубо оттолкнула Кобру с дороги и даже обозвала:

– Дура! Чего встала, как беременная?! Двигайся! Проводник прибыл!

Спас эту смертную, да и всех остальных поблизости, сигнал экстренного вызова по ментальной связи. Причём вызов пришёл от той, чьё внимание ожидалось меньше всего: от Дайны Морро, по прозвищу Стрела. Она считалась одной из самых двуличных, наиболее коварных, готовых предать в любой момент кого угодно, кроме одного. Потому что последние две тысячи лет составляла единственную среди дэмов пару, состоя как бы в божественном браке с Гелмаром Брикси, имеющим второе божественное имя Счастливый. Они оба владели соответственно шестым и девятым секторами.