Но опасней всего было приближаться к грани ближе, чем на две сотни километров. В этой полосе мирового океана само понятие «притяжение» как бы гуляло по сторонам и не стояло на одном месте. Например, плывёт корабль себе спокойно, ничего опасного не ощущает и даже обрывающегося резко горизонта не видит. А тут раз и гравитация возросла тысячекратно. Итог печален: от корабля плоский блин на поверхности окаменевшей воды. И потом этот блин медленно начинает опускаться на дно. Наверное, по той причине глубина океана на гранях до сих пор толком не изучена. Ну а там, где плоскости соприкасаются с сушей, совсем иные законы, обратного толка. То есть там притягивает всё с немалой силой к черной бездне окружающего космоса. Хотя обитатели Диких земель как-то умудряются мигрировать с одной плоскости на другую. Но истинным учёным там исследовать нечего, кроме плоской каменной пустыни.

Вот и считалось оптимальным вариантом, чтобы жабокряки уплыли непосредственно к грани, да и… Никто бы про них больше не вспоминал. Но одно дело возжелать такого, другое – устроить. И хватит ли божественных сил на такое? И хитрости? И дипломатии?

В любом случае дэмы пришли к общему выводу: скучать некогда, Имения в опасности, работать надо сообща. Делиться ценными сведениями – немедленно.

На том и закончили ментальную конференцию.

Благо, что наказания несчастного тела не продлились долго. Не успел ещё Труммер проклясть тот час и день, когда он связался с Азнарой Ревельдайной, как боль исчезла без следа, а все мышцы расслабились в сладостном покое.

Правда, её божественность всё ещё продолжала шипеть угрожающе:

– Не забывайся! Ты обязан предвосхищать все мои желания и отвечать, как мне нравится!

Эти слова насчёт желаний насторожили а’перва, изрядно озадачили его. Интуиция стала подсказывать, что не только для наказания или для поучительного разговора он здесь оказался. Поэтому он и ответил с максимально возможным почтением:

– Готов отдать всю свою жизнь, лишь бы выполнить любую твою волю, о Несравненная! – и тут же поспешно добавил: – Лишь бы при этом ничем не обидеть мою дражайшую супругу, маркизу Рейну.

– Да ты совсем берега потерял! – обозлилась дэма, вскакивая на ноги и многозначительно протягивая руки в сторону Поля. – Как ты можешь сравнивать несопоставимое?! Меня и какую-то смертную?!

Несмотря на естественно появившийся страх, некое предвидение подсказывало парню, что он говорит и действует правильно. И ему по некоторым ноткам в голосе дэмы даже показалось, что она банально притворяется.

«Или обманывает? – мелькнула мысль. – Но с какой стати? Поэтому надо включать роль болвана и восторженного недоумка! Да и что мне терять-то? Три раза не сожгут, четыре – не повесят!»

– Сопоставлять себя с тобой – страшный грех! – продолжил он вслух странное общение с богиней. – Это всё равно как никчемным пылинкам, поднятым вверх ураганом, взглянуть сверху на горную вершину. И при этом глупо подумать, что становишься выше её.

– Ну, ну! – приподняла одну бровь Ревельдайна. – И до чего ты договоришься, сравнивая меня с кучей камня?

– Что гора в миллиарды раз умней никчемных пылинок и ей не стоит тратить на них даже микрона своего блаженного внимания. Более того, в своей основательности, доброте и благодушии гора может прощать малые шалости пылинкам, такие как полёт в небо во время грозного урагана. И даже поощрять их личностные связи, будучи опорой мироздания и гарантом справедливых законов. Тем более что и все пылинки – есть создания от плоти её и созданные по её подобию. А посему моя неземная любовь к твоему двойнику – это самая искренняя молитва лично тебе, прекрасная, недостижимая, величественная и справедливая!

– О-о-о! – протянула с сарказмом Азнара. Но теперь уже в её тоне чётко ощущалась некая смешливость: – Сколько пафоса! Сколько крестьянской изворотливости! Сколько ядовитой лести!.. После которых я сейчас просто обязана прослезиться? И благословить тебя с этой девкой на счастливую жизнь до самой старости?

– Конечно, нет, Несравненная! – с пылом и жаром продолжал распинаться Труммер. – Не только благословить! Ты ведь выше этого! Ты добрей родной матери! Ты щедрей всех дэмов, вместе взятых!

– Да неужели? И я теперь, в знак своей щедрости, должна подарить тебе личный замок в Крепости?..

Поль скромно потупился, изобразил на лице растерянность, раболепное смирение и пробормотал:

– Если такова твоя воля… и если ты именно так решила наградить меня за удачно выполненные миссии, то… кто я такой, чтобы спорить?

– Э-э-э!.. Да это уже переходит все пределы! – пыталась грозно нахмуриться дэма. – Может, тебе ещё Имение своё уступить для проживания.

– Нельзя! – Поощер вздрогнул, как будто ему предложили съесть ребёнка. – Никак нельзя, Несравненная.

– Почему это?

– Так ведь моя супруга, – тихим голосом заговорщика стал объяснять парень, ещё и воровато при этом оглянувшись, – как две капли воды похожа на тебя, о самая Щедрая и Справедливая. По этой причине может случиться беда: когда я вас, перепутав в слабо освещённом коридоре, начну шлёпать по попке или щипать за бочок…

И постарался, чтобы его глаза стали выпуклыми и полными ужаса. Наверное, хорошо получилось, потому что Ревельдайна опять шлёпнулась на кресло и коротко хохотнула:

– Миссии? – Про упоминание места ниже спины она не обиделась, кажется. А вот ранее сказанное слово выхватила из текста: – Это какие именно? Потому что за последнюю, в мире Аверса, я тебя наградила сполна.

Это она так жёстко продолжала утверждать, что изнасилование богиней – стократ выше, чем какая-то жалкая «десятидневная» награда. Ну и Поль решил не спорить с таким авторитетным мнением.

– Осмелюсь напомнить, Несравненная, что ещё целых три миссии было мною удачно выполнены после этого, – и стал, загибая пальцы на руке, перечислять: – Я очень удачно провёл рейд по королевствам, примыкающим к твоему сектору. В результате этого были жестоко наказаны и частично казнены все ярые рабовладельцы в тех местах.

Рабство официально в ДОМЕ запрещалось. В пределах Большой стены за него казнили. Хотя и здесь умудрялись существовать некие посредники, боочи, занимающиеся трудоустройством фактических рабов, привезённых или прибывших из Диких земель. По большому счёту любому дэму было плевать, что творится в вольных городах и государствах, но порой и туда доставала справедливая длань возмездия, карая не столько виноватых, как всех подряд.

Но формально возразить Азнаре было нечего, поэтому она, всё так же продолжая улыбаться, кивнула головой. Мол, с натяжкой принимается, продолжай.

– А ещё я с товарищами отыскал крупную нелегальную шахту по добыче золота. Мы удачно проникли внутрь, и уже по нашему чёткому следу туда следом за нами своевременно подоспели твои элитные части егерей.

– М-да! Вот уж мой главный консул обрадуется, когда поймёт свою никчемную роль в обнаружении и классификации золотодобывающего предприятия. И наверняка не расстроится от того факта, что, по твоим словам, ему никакой награды за это не полагается.

Такая завуалированная угроза показалась опасней, чем непосредственный гнев самой дэмы. Если уж Юрген Флигисс почувствует себя обделённым, то моментально отыщет самый жестокий метод для мести выскочке а’перву.

Поэтому пришлось нижайше клянчить:

– Необычайная мудрость твоя, Несравненная, позволит избежать недоразумений во время награждения. И моё скромное имя не будет упоминаться на слуху. Пусть мои заслуги останутся вне неуместных сплетен и слухов.

– Ну да, это ты правильно испугался… Ну и слишком нагло трактуешь свои приключения. Не скрою, что весьма необычные. Но в любом случае это только два подвига, а третий? Что ещё ты для меня сделал, что считаешь особой заслугой и упоминаешь как миссию?

– Будучи на Аверсе, я услышал от супруги утверждение об особой благодати с твоей стороны самому умному человеку, который сможет отыскать лазейку для побега из твоих Лабораторий. Вот я и… – он опять покраснел и виновато потупился: – …и отыскал.