«Он их что, святым духом кормить и развлекать собирается? – последовал в финале закономерный вопрос. – Или собирается усыпить, как кроликов, во время перевозки?»

«Разве кроликов для этого усыпляют? – вырвался у Ивана неуместный, скорее даже риторический вопрос. – А что с общим количеством мест?»

«И тут новоявленный Ной соврал. У него на корабле не тридцать, а всего лишь двадцать тысяч узких коек. Легко посчитать по палубам: пассажирских всего четыре, в каждой по пять тысяч».

«Может, их замораживать собираются? – высказалась одна из ведьм. – В криогене, например?»

Попытались проверить эту идею, но вроде каюты и простые койки совсем не подходили для процесса заморозки живой плоти.

Кто-то высказал иную идею:

«Скорее всего, на корабле имеется атомный синтезатор. Или молекулятор. И он попросту формирует любую пищу из любой забортной пыли, вместе с разовыми тарелками или простынями».

«Почему тогда этот молекулятор не синтезирует редкие металлы?»

«На то они и редкие».

Рядили и спорили долго. Но так ни к чему конкретному не пришли. А ведь время утекало с бешеной скоростью, и при всем желании разобрать подобный корабль по винтику Загралову следовало возвращаться в Москву, а потом и поспешать к Гималаям.

Пришлось откладывать решение вопроса о Ное на целые сутки. Разве что попробовали для эксперимента коротко проявить в самом темном месте корабля фантом в его физической ипостаси. Хорошо, что коротко! Сразу взвыла сирена, и в сторону нарушителя устремились все ближайшие роботы.

Ничего не обнаружив, роботы подались на свои прежние места, и сирена замолкла. Торопящийся с погрузкой иномирец тоже не обратил на этот инцидент никакого внимания.

Попробовали проявиться непосредственно в запаянном контейнере, в котором оставалось пустое пространство, – никакой реакции систем безопасности. Значит, есть в защите корабля зияющие бреши, которыми можно при желании воспользоваться? Например, ту же бомбу пронести с часовым механизмом. Или, наоборот, выкрасть баснословно дорогие металлы.

Настолько Ной уверен в непроницаемости корабля для посторонних? Похоже… И за свое бренное тело не опасается?.. Скорее всего…

«Может, он бессмертный? – предположил один из десантников, изучающий двигатель. – Как тот библейский Ной?»

«Вряд ли… А вот имечко себе он такое подобрал не зря, – решила Сестри-2. – Аллегории прослеживаются явно. Наш земной спаситель только животный мир сохранил от потопа. А почему? Да потому, что люди ему не просто не поверили, они ему не доверяли. Опасались. И не факт, что погибли… А вот почему наши толстосумы этому Ною верят?»

«Жить хотят. Мы и сами чуть не поверили, – напомнил Иван, сворачивая всю операцию. – Ладно, завершаем работы, пора домой!»

После удачной кражи Ричард Кюден несколько часов находился на вершине восторга и личного счастья. Он буквально упивался растерянностью и озлобленностью своих оппонентов, безбоязненно наблюдая за ними издалека. Ну и чего уж там было скромничать, хвалил самого себя за ум, смекалку и мудрую предусмотрительность.

Так и восклицал каждый раз, когда видел себя в зеркале:

– Гений! Феноменально уделал этих ушлепков! Йе-ес!

Ну и никак не мог нарадоваться появившемуся у него источнику энергии венгази. Его личные хранилища заметно и весьма резко стали насыщенными после первой же сборки «урожая». И буквально сразу после этого удалось создать очередного фантома, пятьдесят второго в его командном списке. Подобного, так страстно желаемого прибавления не было уже почти двадцать лет, и этот праздник просто следовало как-то отметить. Тем более что и пятьдесят третьего «раба», как их называл даже мысленно Печенег, он наметил к изготовлению в самое ближайшее время.

И почему бы не сотворить, если в прихваченном так удачно аккумуляторе оказалось целых полторы дневных нормы. Только и следовало, что часов на десять-двенадцать сделать перерыв, чтобы потом войти в определенный ритм намеченной прокачки. А за это время можно и отпраздновать. Вопрос только, как?

Предаваться пьянству с развратом для Кюдена всегда казалось банально. Да и не любил он отупляющего опьянения, когда сознание покрывается ватой забвения, равнодушия и наркотического бреда. Праздновать Печенег любил с роскошью, устроившись на вершине труднодоступной горы, наблюдая очередной закат. Было в этом некое очарование, будоражащая разум прелесть и умиротворяющее величие раскинувшейся вширь и вдаль природы.

Обладатель подобное удовольствие мог себе позволить, создавая для этого идеальные условия. И плевать, что мир катится в тартарары, враги рыщут по твоему следу, да и твое личное существование в обозримом будущем находится под большим вопросом.

На этот раз Ричард выбрал самую царственную вершину Уральских гор, с которой открывался величественный вид на окрестности. Гора Манарага. Обособленная среди себе подобных, стоящая как бы осторонь от всего, гордая в своем одиночестве и окаменевшей задумчивости.

И хоть до заката оставалось часа четыре, Печенег поспешил к выбранному месту. Живо обустроил с помощью фантомов на самой высокой точке горы удобный, непродуваемый с трех сторон шатер и отдался заслуженному отдыху. Конечно, при этом нисколько не скромничая, сидя за роскошно накрытым столом и попивая самые изысканные напитки.

Увы, несмотря на уникальность и труднодоступность данного места, побыть в одиночестве не удалось. Блаженную медитацию и созерцание окрестностей нарушили бдящие в охранном режиме фантомы. Как бы ни был обладатель расслаблен и беспечен, соответствующее охранение выставлял благодаря многолетней привычке.

Так что его заранее предупредили: по отвесной стене на самый высокий зубец гребня карабкаются двое скалолазов. С собой у них кусок тента, спальные мешки, провизия, газовая горелка. То есть не иначе как собрались на вершине ночевать.

Вначале Печенег изрядно расстроился. Если не сказать, что рассердился. Как же! Мешают тут всякие! И кому? Самому обладателю!

Появились даже циничные мысли прервать восхождение неугодных человечков. Не в том смысле, что кровожадно сбросить их вниз, нет. Ричард до бессмысленных убийств никогда не опускался. Остановить можно и банальной грубостью. Достаточно самому заглянуть вниз или отправить на выступ фантома и прокричать что-нибудь эдакое:

«Куда претесь?! Здесь занято!» Или: «Сюда не ходи, снег башка попадет, совсем холодный станешь!»

После таких окриков любой здравомыслящий человек вернется обратно. Другой вопрос, что подобных скалолазов Кюден всегда считал полными недоумками, нарушающими общепринятый постулат «Умный в гору не пойдет». Мучиться, ломать ногти, рвать связки и, самое главное, рисковать жизнью? Глупость!

Оно, конечно, итог того стоит, здесь красиво, но не такой же ценой!

Причем в столь сложное для человечества время.

«Они что, новостей не слушают? – озадачился Печенег, пытаясь понять посылы людей, настойчиво движущихся к высшей точке. – Все остальные прячутся, окапываются, запасаются семечками, лыжной мазью и спичками. В крайнем случае, прощаются с родными и близкими. А этим-то чего неймется?»

Именно этот вопрос заинтриговал обладателя настолько, что он позволил скалолазам забраться на единственно удобный пятачок, где сам и располагался со всей широтой своих возможностей.

Да и приятно было наблюдать, как глаза альпинистов постепенно превращаются чуть ли не в блюдца, а дышат мужчины, несмотря на перенапряжение, один раз из положенных четырех. Да и любой другой человек на их месте умом тронулся бы, разглядывая нежданный уголок цивилизации в таком несусветном для этого месте.

Плотный, непродуваемый, прочно стоящий шатер. Внутри него накрытый деликатесными продуктами стол. По сторонам от него – два мангала, на которых красиво одетые девушки жарят мясо, овощи, креветки, омары и еще какие-то экзотические морепродукты. Ну и за столом удобно восседает в кресле этакий сибарит в роскошном домашнем халате. Попивает вино из хрустального бокала и закусывает его кусочками мякоти кокосового ореха.