– Тогда куда делась наша принцесса Лидия? – раздался первый крик.

– Она была с нами!

– Ты её тоже поймал! – и тут же послышались явственные всхлипы.

– Что ты с ней сделал?! – Кажется, кто-то начинал истерить.

– Ничего не делал! – повысил голос Прогрессор. – Всех разбудил, кого принёс. Разве что во время отступления, когда мы попали под артиллерийский обстрел ваших аборигенов, мне не повезло упасть, несколько шкатулок вывалилось из рюкзака… Две мой помощник подобрать успел, но и только. Да и потом эта пара не попала сразу в живительное облучение и на несколько суток осталась без питания. Но я думать не думал, что среди них где-то затерялась ваша принцесса. Так что… моей вины нет…

Последние слова он договаривал под усиливающийся плач. После чего облако фей с рёвом и всхлипами разлетелось по всему саду, и там малышки попрятались в сооружённые домики. Никто не остался возле дэмов.

А жутко расстроенный Бенджамин Надариэль пробормотал еле слышно:

– Ну вот, только завоевал доверие и любовь, и всё насмарку. Теперь они мне ни за что не простят гибель своей принцессы… И опять во всём виноват этот гадкий Труммер!.. Склеротик чёртов!..

Всё-таки двое суток утомительного пути даром не пропали. Поль весьма действенно усилил свой вроде бы совершенно безобидный арсенал поощера. Во-первых: ему удалось воздействовать своим умением дистанционно. Правда, пока только на расстоянии метра два, максимум два с половиной. Но и это показалось гигантским шагом на пути профессионального совершенствования.

Во-вторых: стал получаться «откат». То есть он теперь мог не только взбодрить человека, снимая с него усталость, но, наоборот, сразить той же усталостью настолько, что у человека руки опускались. Та же Умба признавалась после эксперимента:

– Меня сейчас ребёнок одним тычком с ног свалит.

Конечно, она утрировала, описывая своё состояние, но упадок сил её не на шутку выводил из себя. Причём «откат» удавалось навесить на человека уже чуть ли не на расстоянии пяти метров. Жаль, что не всегда, ибо действие требовало особой концентрации и немалой сноровки. Ещё больше требовалось концентрации, чтобы при «откате» самому получить хоть какую-то пользу. Сделать так называемый «подбор». Ведь если где-то что-то убавилось, значит, где-то что-то обязательно прибавится. Или оно попросту зависло в пространстве. Закон сохранения энергии.

В чём загвоздка и почему не получался на расстоянии «подбор» чужой энергии всегда, разбираться было некогда. Хорошо хоть, один раз из пяти получалось, а для остальных экспериментов а’перву хватало и своего, невероятно разросшегося резерва внутренней силы. Зато великолепно получался «подбор» после «отката», во время тактильного контакта. При должном желании такое умение становилось страшным оружием, практически любого противника можно было обессилить до смерти. Да при этом ещё и самому усилиться.

Оставалось только удивляться себе и своим невероятно возросшим способностям. По этому поводу одна мысль проскакивала:

«Неужели так положительно сказалось моё пребывание в Лаборатории Кобры?»

Но особым шагом вперёд Поль считал своё третье достижение. Бесконечно чередуя на кусочке древесины действия «откат-подбор-откат» и варьируя с силой воздействия, он, в конце концов, добился превращения кусочка древесины в полную труху. После чего с нарастающим азартом принялся за одно из колечек на своей цепи. Точнее, сконцентрировал все усилия на небольшом участке кольца. И получилось прекрасно: не прошло и часа, как кусочек цепи проржавел насквозь и его удалось попросту взломать.

Если разъединить цепь, то уже можно было встать во весь рост, а не корячиться, согнувшись в три погибели. Хотя ещё следовало убрать короткую цепь между ногами, мешавшую шагнуть, и такую же между рук, не дававшую их далеко развести в стороны.

Как только товарищи по плену увидели такое чудо, так сразу и зашептали наперебой:

– Мне! Мне цепь разрежь!

К сожалению, небольшой караван уже приближался к границе. И перед нею была сделана длительная остановка. Всех пленников накормили, тщательно «проветрили», а потом вновь загрузили на свои места. Раскрытое звено на своей цепи Труммеру удалось скрыть от надсмотрщиков, но это в итоге ничего не дало.

Как не дала ничего договорённость кричать диким криком во время пересечения границы. Ещё до того как тронулись в путь, в повозке раздалось шипение и стало чем-то пованивать.

– Что за гадость? – стала громко возмущаться обозлившаяся Умба, апеллировавшая к извозчику. – Или вы проезжаете через выгребные ямы?

Первым догадался Самуэль Кантари:

– Нас травят усыпляющим газом! – Но его предупреждение запоздало. Все надышались и довольно быстро уснули.

Да так и переехали границу, ничего не слыша и ничего не соображая. Будить пленников стали уже внутри крепостного двора, пинками загоняя в какой-то подвал или в подобие казарм с деревянными нарами. При этом новые стражи, держа факелы в руках, покрикивали:

– Быстрей, быстрей! А то самые ленивые останутся без ужина!

Обманули. Кормёжки так и не было. Ещё и факелы забрали, оставив узников в полной темноте. Только и приказали через дверь отсыпаться до утра. Хорошо хоть, бочка вполне чистой питьевой воды нашлась в подвале на ощупь.

Что ещё напрягало, так это вопли зрителей, доносящиеся с какой-то арены. Где-то рядом сражались, рубились и убивали.

Сразу же Труммер стал усиленно работать над цепями своих товарищей, а Крепыш и Тумбочка принялись знакомиться с остальными несчастными. Половина из них оказалась уголовниками, половина – завязшими в долгах крестьянами. Ну и все они (кроме парочки упёртых крестьян) соображали прекрасно, куда их привезли и для чего: мясо для арены. И всё равно не факт, что с такими сокамерниками можно толком договориться и организовать побег.

По этой теме сразу стали прощупывать товарищей по несчастью:

– Надо нам всем бежать!

– Причём одной группой, единым кулаком.

– Иначе нас поодиночке моментально отловят.

Пока говорить о наличии в их рядах сильного поощера не спешили. Так оно и оказалось, что к лучшему. Потому что троица разбитных уголовников сразу заявила:

– У нас имеются все шансы выжить на ристалище! Пусть это и Крюдинг, но здесь тоже даётся свобода отличившимся гладиаторам. А вот при побеге мы точно все погибнем. Или нас покалечат. Так что нечего рыпаться, сидим ровно и ждём кормёжки.

Ну и самый здоровый среди них звякнул угрожающе цепями:

– Кто будет воду мутить, сразу голову сверну. Или кликну стражу.

Двое тупых крестьян твердили несколько другое:

– Чего нам бояться-то?

– Мы всего лишь будем с мётлами на арене порядок наводить.

Не помогло даже горестное утверждение пленённой женщины:

– Всё это – глупости! Никто из нас не выживет и никого не отпустят.

– Откуда такая уверенность? – тут же стал уточнять Самуэль.

– Несколько раз подслушивала этих подлых вояк, которые нынче у нас конвоирами. Они обычно несут службу в малом замке графа Соляка, а я там горбатилась с самого детства. Так они в подпитии частенько хвастались поездками в Крюдинг и смаковали кровавые подробности. Сволочи! Что они, что граф, что жители этого города!

Казалось бы, после таких слов все пленники должны озадачиться и скомпоноваться в единый коллектив. А всё равно никакого сотрудничества не получалось. Пришлось что-то придумывать только для своего квартета. Знать бы ещё, что именно?

За несколько часов наловчившийся поощер нарушил целостную структуру цепей, оставив на месте проржавевшие участки. Там оставалось только несильно дёрнуть, чтобы освободиться от пут. Но вот что делать дальше, так и не сообразили. Дверь прочнейшая, а смысла просто стучать или звать на помощь – никакого. Да и уголовники, похоже, готовы были предупредить охрану, если бы та в малом количестве пришла успокаивать раскричавшихся узников.