Дальше уже начались шум и гам, во время которых на грудь странно одетого а’перва бросились Ласка, Галлиарда и даже Аннет Макиллайн. Ну и Вак Лейзи не отставал, отбивая ему спину похлопыванием своих увесистых ладошек. Они его тормошили, обнимали, целовали и засыпали вопросами, сводящимися к одному:

– И где ты так долго пропадал, такой-сякой негодник?

Тот долго им отвечал, тискал и тоже целовал, но, в конце концов, шагнул и к Азе, которая застыла памятником оскорблённого целомудрия и принципиально смотрела куда-то в сторону:

– Привет… Ты как? – Он попытался неуклюже обнять свою возлюбленную, мысленно кляня себя в сотый раз, что допустил непроизвольное признание во время катастрофы.

– Всё со мной нормально, я до сих пор девственница! – шепнула она, когда они соприкоснулись щеками. – А вот как ты будешь теперь оправдываться в своей подлой измене?

Несчастному мужчине ничего не оставалось, как грустно и продолжительно вздохнуть. Простое покаяние и раскаяние сейчас и здесь не котировались. А вот как и чем вымолить прощение у супруги, он не имел малейшего понятия.

Выручила друга Галлиарда, сразу потребовавшая:

– Поль, тебе немедленно надо привести себя в порядок! Дуй в ванную, а я тебе приготовлю чистую одежду. Со своей милой браниться и тешиться будешь после, когда наешься и выспишься. Иначе останешься виноват до конца жизни.

– Всё равно ведь останется виноват! – строго поджала губы маркиза.

– Не скажи! Это он просто плохо соображает из-за усталости и голода. Ну и стесняется перед тобой находиться в таком затрапезном виде. Так что извини его и дождись, пока он обнимет тебя, будучи благоухающим, сытым и чисто выбритым. Ведь правильно говорят, что за одного бритого двух небритых дают.

– И всё-то ты знаешь! – Аза ревниво стрельнула глазами в сторону подруги. Но потом всё-таки смилостивилась, буркнув замершему перед ней мужчине: – Ладно, иди приводи себя в порядок. А то выглядишь… как сбежавший с каторги уголовник.

Это разрешение изрядно взбодрило поощера, и он спинным мозгом почувствовал, что шансы у него на прощение появились. Знать бы ещё точно: какие именно и как ими воспользоваться? Но время подумать появилось, так что следовало его использовать с толком. Вот и бросился умываться, приводить себя в порядок и менять окровавленную, снятую с чужих тел одежду.

Потом он уселся за роскошно накрытый стол, который находился в гостиной, и ощутимо восполнил многодневные недоедания. После этого все довлеющие проблемы показались уже не настолько важными или неразрешимыми. А после нескольких глотков отличного рома даже измена супруге показалась нестрашным, не зависящим от его воли событием. Оставалось только уединиться с Азой, да спокойно обговорить всё с ним и с ними случившееся.

Но в конце застолья, когда уже в который раз собрался уйти Вак Лейзи, к себе потребовала внимания сестричка. Она принесла обе шкатулки, с которыми игралась все последние недели, и стала рассказывать:

– Феи, лежащие внутри, уже проснулись и со мной разговаривают. Только никто из вас их не слышит. Может, ты сумеешь?

Труммер скривился от напряжения, но ничего так и не услышал. Тогда как малышка забеспокоилась:

– Так они же молчат! А всё почему? Потому что сил у них мало. Я вот их кормлю теплом своим рук, но этого явно не хватает. Но ведь ты же поощер, ты же можешь с них снять усталость? Или ещё как-нибудь взбодрить?

– Ерунда вопрос! – подтвердил Поль, протягивая ладонь к ближайшей шкатулке. Но был остановлен окриком Азы:

– Стой! А вдруг ты повредишь феям?.. Всё-таки это – собственность дэма Надариэля!

– Мм… как тебе сказать? – Он не хотел при ребёнке заявлять, что феи давно погибли и оживить их невозможно даже самому Прогрессору. Слишком уж дитё серьёзно относилось к своим фантазиям. – Моё воздействие им никак не сможет помешать… Уж поверь мне!

– Все равно не трогай! Мало ли что… – но сама тут же замолкла, когда Ласка на неё глянула сердито. Ещё и пальчиком строго помахала:

– Ничего не понимаешь, значит, не мешай! – И тут же брату досталось совсем не по-детски: – Поль! Не будь подкаблучником! Лучше слушайся во всём свою сестру, и будет тебе счастье. Потому что жён может быть тысяча, а я у тебя одна. Спасай малышек!

Пришлось, избегая взгляда Рейны и превозмогая странное внутреннее сопротивление, сотворить воздействие, затребованное Лаской. А так как сил в нём оставалось немереное количество ещё со времени последнего боя, то поощер ахнул такие порции, которые обычно здорово встряхивали Умбу или Гроссера.

Подействовало и здесь. Да так, что всматривающаяся в шкатулки девочка подпрыгнула на месте и захлопала в восторге ладошками:

– Получилось! Ура! Ты просто прелесть, Поль! Я тебя обожаю!

– А что там? – в полном недоумении поинтересовался он.

– Они не только проснулись, но сейчас у них появились невиданные прежде силы для открытия шкатулок. Вот, смотри… Я им сейчас помогу… Они мне сами подсказывают, куда надо давить… Нет, нет, не помогай! Мне теперь и своих сил вполне хватит.

А дальше случилось чудо, на которое больше всех ошарашенными глазами глядела Аза. Она же начала чуть позже шевелить губами, словно непроизвольно что-то проговаривала.

Шкатулки раскрылись одна за одной. А лежавшие там сказочные создания стали выбираться из углублений, обложенных мягкой бархоткой. Встали на поверхности стола, встряхнули своими крылышками, расправляя их и проверяя на прочность. Потом несколько раз подпрыгнули, радостно попискивая, и …взлетели! Сделали десяток кругов над столом под восторженные и несколько бессмысленные детские комментарии, а потом уселись на плечи своей юной спасительницы.

– Вот! Я же говорила! – восторгалась Ласка, умудряясь косить глазами сразу в две стороны. – А вы мне не верили, что они живые!

Она радовалась, а Труммер не мог вздохнуть от одолевающего его ужаса:

«Если Бенджамин узнает, он меня зашибёт! И Ласку тоже! Это получается, что мы его обокрали? И даже его разрешение играться этими шкатулками не снимет с нас вины. Да и вспомнит ли он об этом разрешении?.. Вот это засада!.. И что придумать до того, как он узнает? Что придумать?!.»

Испугался и наверняка сглазил. Потому что в следующий момент простым смертным предстало иное чудо: явление дэма перед народом!

О том, что он может оказаться в любой точке своего сектора, знали все. Но нынче живых очевидцев подобного перемещения можно было сосчитать по пальцам десятка рук. Как правило, все свидетели, удостоенные такой «почести», в чём-то сильно провинились перед своим божеством, и после сурового наказания от них ничего не оставалось. Порой даже пепла.

А по иным причинам дэмы в обители и жилища не наведывались таким способом. Чего ради? Если наградить кого, так пусть сам приходит куда и когда ему указано. Если просто подсмотреть, так для этого и являться не надо собственным телом, всё и так в их власти.

Пока все взрослые пытались с трудом вздохнуть, истинный хозяин сего мира стал прохаживаться по периметру гостиной, всё рассматривая и язвительно приговаривая:

– Так вот ты где прячешься, Труммер-зуммер! Вместо того чтобы немедленно явиться ко мне с докладом, он пьянствует, подкармливая украденных у меня фей! И наверняка издевается в своей спальне над двойником моей божественной сестры Азнары Ревельдайны. Мучаешь её и, богохульствуя, тем самым издеваешься над самым святым в нашем ДОМЕ.

Аза сидела, словно усыплённая, с открытыми глазами. То ли ушла в себя от испуга, то ли уже прощалась с жизнью. А вот Ласка вновь, уже в который раз за сегодня, поступила совершенно не по-детски. Она, надув с обидой губки и скорчив самое наивное выражение на личике, стала возражать:

– Дядя Бен! – от такого обращения у взрослых набор воздуха в лёгкие прекратился окончательно. – Никто у тебя ничего не крал, ты мне сам подарил эти шкатулки и разрешил играть. Так что ещё спасибо должен сказать, что я спасла этих крохотулечек и вылечила от последствий невероятного голода.