Как ни странно, помог сам вождь. Видя, как а’перв долго настраивается на действо и не может толком сконцентрироваться, Гроссер монотонным голосом стал перечислять преступления каждого преступника:

– Этот пробрался в дом простых горожан, и не просто ограбил его, а найдя спрятавшихся двух женщин и троих детей зарезал их без всякой жалости…

– Этот тип отравил всех своих боевых товарищей с одной целью: желая самолично завладеть взятыми в бою трофеями…

– А эта мразь…

Помогало! Малейшая жалость и сомнения испарялись как дым. А проснувшееся возмущение отлично помогало сконцентрироваться. В итоге самое желаемое действо «подбор» стало получаться в половине случаев. И результаты не замедлили сказаться моментально.

Так, чтобы, видимо, рана заросла на глазах, как это делал дэм Прогрессор, не получалось. Но вначале ушла пульсирующая боль. Затем стало исчезать покраснение на ране. И на всё это понадобилось в восемь касаний казнить всего лишь четверых уголовников.

Правда, потом начались сложности. Ускоренное заживление раны прекратилось, а вот самочувствие поощера стало опасно подходить к неведомой грани некоего перенасыщения. Темнело в глазах, дрожали пальцы, порой конвульсии встряхивали все конечности и начала трястись голова, словно у престарелого деда. Ко всему стало подташнивать, а потом и внутренности стали болеть от непонятного жара, словно туда сыпанули горсть углей.

Просто избавиться от излишней силы не получалось. Снимая усталость с Гроссера и его соратников, Поль всё равно чувствовал себя препаршиво. Но тут уже он сам догадался, как надо действовать дальше:

– Принесите-ка сюда не только Самуэля, но и Патрика. Буду снимать усталость с раненых, авось что-то изменится.

И оказался прав, работая в режиме «откат-подбор-откат». Скидывая поочерёдно излишки энергии своим товарищам, тут же ослабляя их и вновь резко подстёгивая бодростью, он достиг сразу нескольких результатов. Избавился от плохого самочувствия, резко ускорил заживление ран у товарищей и так же резко повысил скорость собственного выздоровления. Учащенная регенерация творила чудеса: воспаления исчезали, плоть срасталась в течение нескольких часов, узловатые утолщения кожи разглаживались и приобретали нормальный цвет.

Правда, стоило заметить, что внутренние повреждения мышц и сухожилий так просто не рассасывались. Тело в тех местах болело, не давало развернуться и действовать свободно и сразу начинало ныть, стоило только превысить нормальную нагрузку. Но ведь самое главное случилось! Все трое теперь могли вполне сносно передвигаться и даже нести на себе какое-никакое оружие.

Отличный результат! Если не считать, конечно, что при этом пришлось «казнить» громадное количество преступников. Труммеру поплохело, когда он узнал окончательную цифру:

– Сорок два человека, – огласил Гроссер. – И ещё у нас особей двадцать осталось…

– Нет, нет! – сразу стал открещиваться Поль. – Больше нет необходимости, встали на ноги – и хватит. К моменту прорыва просто расходимся и гимнастикой разработаем остаточные явления.

– Да тут такое дело, – несколько смутился легендарный борец за справедливость. – Ты уже перестал вздрагивать, когда на моё лицо смотришь? – и провёл ладошкой по своим изуродованным щекам. – А вот другие вздрагивают. Особенно когда видят в первый раз.

А’перв понял, к чему ведёт предводитель восстания, но сделал всё-таки попытку избежать дальнейшей работы лекаря:

– Со старыми рубцами вряд ли что получится. Видишь? На наших телах новые-то не рассосались… Да и вообще шрамы украшают настоящего мужчину.

– Хорош издеваться! – рассердился Гроссер. – От меня женщины, как от огня, шарахаются! Или прикажешь мне в маске ходить всё время? Так я ведь тоже человек, мне семью, детей хочется… Так что давай работай! И нечего жалеть всякое отребье.

Пришлось тренироваться и экспериментировать дальше. А на это ещё часа два времени ушло. Пробовал по-разному, и так, и этак. Но что именно стало помогать, какую при этом последовательность надо использовать, так и не зафиксировал. Зато результат появился во всех смыслах этого слова налицо. Шрамы немножко разгладились, рубцы стали рассасываться, и краснота изрядно уменьшилась.

– Мм! Уже красавец! – заявил один из соратников вождя. – Почти…

Может, и дальше пробовали бы, но кончились все приговорённые к казни преступники. Так что Полю оставалось только констатировать:

– Процесс регенерации однозначно запущен. Пройдёт неделя, две, и лицо примет вполне нормальный вид. Так что беги сражайся и больше не подставляйся под удары.

После чего герои восстания поспешили навёрстывать упущенное время, впрягаясь в решения массы стоящих перед ними задач.

Что ещё заметил Труммер, после продолжительного «колдовства» над лицом Гроссера, так почти полное собственное выздоровление. Теперь уже и сросшиеся мышцы почти не болели. Разве что специально чем-то ткнуть в недавно затянувшуюся рану. Видимо, невероятные потоки энергии, которые он пропустил через себя во время лечения товарищей, помогли окончательно и все повреждения собственного тела ликвидировали.

«Что тогда получается? – задумался он над собственным статусом: – Я отныне е’втор? И вторая моя специальность – лекарь? Спорно… Ведь я упорно пользуюсь только умениями и вариациями от них именно поощера… Значит, всё-таки остаюсь а’первом, и незачем себе льстить. Хотя… возможности отныне передо мной – ух, какие! Дух захватывает! – и тут же постарался заглушить свои восторги: – Но вначале надо выбраться из этого города… Потом добраться домой… незаметно для Кобры и для Прогрессора. Затем с домашними разобраться и выяснить их позиции. Вдруг придётся и оттуда бежать? Да ещё самому… Скорей всего в иной сектор… Знать бы ещё, в какой именно?..»

Порассуждать наедине с самим собой толком не удалось. Примчалась увешанная оружием Умба и «обрадовала»:

– Объединённые войска герцога и короля начали штурм крепостных стен в трёх местах! Город придётся покинуть. Гроссер распорядился, что этой же ночью идём на прорыв. Так что очень, очень вовремя вы все встали на ноги.

Защищаться, сидя за высокими, крепостными стенами, казалось бы, просто. Тем более, когда воды и продовольствия вдосталь, народа хватает и в наличии желание сражаться до победного конца. Но именно количество дельных воинов, умеющих держать в руках оружие, в конечном счёте определяет несокрушимость любой твердыни.

А народа в городе оставалось крайне мало. Слишком много вооружённых отрядов ушло прочь, не пожелав остаться внутри единой, управляемой структуры. Да и сами жители разбежались, испугавшись возможного мщения со стороны сбежавшей знати, заправил местного кровавого бизнеса и многочисленных работорговцев. Останься они все в Крюдинге, без труда восставшим можно было бы организовать новое государство. А потом и укрепить его так, что об него поломал бы зубы любой агрессор.

Увы, не сложилось. А те, кто остался вокруг вождя, прекрасно понимали, что их слишком мало. Сутки, а то и двое удастся без труда отбивать штурмующие колонны. А дальше? Когда подойдут новые войска и атаки начнутся по всем направлениям? Из плотного кольца осады уже не вырвешься. Или придётся это делать с невероятными потерями. Теряя при этом не только экспроприированные богатства, но и собственные жизни.

Кстати, именно реквизированное ценное имущество казнённой и сбежавшей знати составляло главную головную боль для руководителей восстания. Они-то понимали, что надо бросать всё и уходить налегке, а вот их соратники рангом попроще считали подобное кощунством. Если ещё местные жители, решившие оставаться в городе (а таких оказалось неожиданно много!), интенсивно рыли схроны и устраивали тайники, то уходящим в бега хотелось забрать всё. Именно что всё. И никакие здравые рассуждения их не убеждали.

А тут ещё и срочность назначенного прорыва.

Гроссер сорвал голос, отдавая распоряжения и убеждая: