Они-то уже клянутся и заверяют, что выживут даже в имеющемся составе. Но…

Одна только пониженная гравитация чего стоит. Смогут ли женщины рожать на Луне? Смогут ли потом выжившие потомки взлететь со спутника и вернуться на Землю? А непосредственно на Земле – как поведут себя ослабленные тела? Ведь это несомненная смерть при повышенной шестикратно силе тяжести. Без облачения селенитов в специальные скафандры их сердце долго не протянет.

Тюрюпов удивлялся другому:

– Бубенчик окончательно сдурел на старости лет или как? Чего он нам ставит палки в колеса? Он же и сам погибнет во вселенской катастрофе.

– Такая он гнида, – напомнил очевидное Загралов, присутствующий одним из запасных тел. – Ради мести он готов уничтожить все человечество вместе с собой.

– Хм! Сомневаюсь… А потому у меня возникло одно нехорошее предположение: вдруг наш противник имеет запасной выход? То есть надеется в самый последний момент оказаться где-нибудь в ином мире?

– А почему до сих пор туда не умотал?

– Ну-у-у, допустим… Выход одноразовый. Обратной дороги нет.

Имея на руках такое чудо, как сигвигатор, предполагать и фантазировать можно бесконечно. В великом Космосе все возможно. По крайней мере, такое предположение хоть как-то оправдывало логику поступков Большого Бонзы. Каким бы он ни был прежде циником, но никогда не приветствовал самоубийство. Тем более, настолько широкомасштабное и экзотическое. Разве что и в самом деле из ума выжил окончательно.

Кстати, о последнем свидетельствовал и тот факт, что именно Бонза запустил по Земле смертоносную попрыгушку под названием Тауламп. Об этом, и уже более подробно, поведал Новозеландец. По итогам своего расследования он утверждал вполне уверенно:

– «Серую беду» мистер Вупорт, он же Бонза-Бубенчик, вытянул на свет божий случайно. А вел он при этом, скорее всего, поиск новых сигвигаторов. Не иначе! Потому что побывал возле тех пещер, где мы с ним оба отыскали свои устройства. Только я в последние десятилетия полностью перекрыл внутрь недр все дороги решетками. Воспользовался поводом частого исчезновения и гибели туристов, вот и устроил непреодолимые барьеры. Он там пройти не смог, хоть следы и оставил.

– Ну ладно, в пещере… А что он искал в озере?

– Вот это меня и поразило: искал! И что самое невероятное – нашел! Возникает резонный вопрос: как? С помощью чего? И почему именно он нашел то, что не смогли отыскать тысячи иных аквалангистов, отдыхающих до него на Таупо?

– Да уж! Актуальный вопрос.

– Так что в этом свете предположение господина Свифта, что у Большого Бонзы есть нечто в запасе, нельзя сбрасывать со счетов. Ваш… точнее, наш общий враг может натворить бед и уйти. При этом так хлопнув дверью, что весь родной дом человечества развалится.

После таких слов поневоле задумаешься. Получалось, что гибель планеты чуть ли не заранее планировалась съехавшим с катушек бывшим правителем Москвы. Пусть он и разбудил Тауламп нечаянно. Тогда его действия в ближайшие дни могут стать еще более опасными как для землян в общем, так и для всех обладателей в частности.

Оставалось только пожалеть, что когда имелась возможность уничтожить Большого Бонзу, союзники этого не сделали. Загралов в то время еще был слишком слаб, а его старшие наставники надеялись на здравомыслие Бонзы, на его корпоративный дух в отношении коллег.

А теперь, чего уж там, жалей не жалей, утраченные возможности не вернуть. И общую облаву по стране не проведешь, вылавливая нового обладателя. Да что там по стране! В Москве толком поиски организовать не удастся, все фантомы заняты! А если вспомнить, что и новый, только что с такими трудами созданный Кулон-регвигатор прошляпили, упустив неизвестного вора, то хоть в отставку уходи.

Геннадий Геннадьевич вернулся в Красноярск уже в статусе ученика, которому можно доверить все и вся. Такое создали впечатление встреча наставника и последовавшая затем доверительная беседа. И по плечам он Гену похлопывал отечески, и многие тайны высокой политики приоткрыл. Да и как ему было не радоваться, если Сидоров соответствовал всем его чаяниям и ожиданиям: задание выполнил идеально; вернулся без проволочек; никаких глупых вопросов по теме сделанного не задавал; смотрел на учителя восторженно и преданно; готов был немедленно сделать все, что от него потребуется.

Мечта, так сказать, любого сэнсэя.

Вот Большой Бонза и расслабился. Еще и планами поделился на ближайшие часы:

– Сейчас учеба, практические занятия и постоянная прокачка твоих хранилищ энергии. Потом полноценный отдых, и завтра к обеду вылетаем в Москву.

– Меня там могли хорошо запомнить и сразу после заявления в эфире станут искать. Внешность-то я слегка менял…

– Вот именно! Изменим и в противоположную сторону. Так же как документы завтра с утречка сменим. Это несложно, с нашими-то талантами.

– Действительно. Все никак не привыкну.

– Ничего, со мной не пропадешь! – похохатывал довольный господин Кох. – Сам не заметишь, как наш тандем станет истинным хозяином великой земли Сибирской. А со временем и Центр под себя подомнем.

Сидоров слушал все эти откровения с восторженной улыбкой на лице и радостно кивал. Идеальный сплав преданности, исполнительности и будущего всесилия. Командуя таким лояльным помощником и направляя его верной дорогой, в самом деле можно стать теневым правителем Сибири.

Только вот Бонза даже не догадывался, что его ученик – парень себе на уме и пытается самостоятельно, не задавая лишних или опасных вопросов, разобраться в происходящем. Потому что отсутствием логики или житейской сообразительности он не страдал. Вот и озадачился заранее вопросами: почему я умру одновременно с гибелью Коха? Что будет, если меня достанут «москвичи»? И почему вообще мой учитель действует так, а не иначе?

Для поиска ответов он при малейшей возможности простоя использовал своих фантомов. Учитывая, что они находились в полном сознании, при нескованной инициативе и при налаженном постоянном контакте со своими физическими образцами, то действовали великолепно и весьма эффективно.

Искали, опрашивали, шпионили, подсматривали и подслушивали каждое неудачно оброненное слово. Наставник ведь частенько разговаривал по телефону с неведомыми абонентами, что-то писал, вычерчивал какие-то схемы и графики. Все это тщательно фиксировалось, собиралось вместе и скрупулезно анализировалось. Даже в тот момент, когда Геннадий преданно смотрел в глаза своего благодетеля, его фантомы аккуратно просматривали каждый листик на рабочем столе Владимира Азиретовича.

И хоть не сразу, но такая предусмотрительность приносила некоторые результаты. Все записи велись тайной (как Бонза сам считал) скорописью. Но при тщательном и взвешенном подходе к прочитанному, имея запас времени, понять можно все. Так что вскоре для Сидорова определились два основных направления поисков: на каком «крючке» он меня держит и какие цели он преследует, ставя палки в колеса «москвичам»?

По первому вопросу первые же замеченные факты доказали: Кох не блефует! Некий камень за пазухой у него в самом деле имеется. Потому что каждый раз, ложась спать и раздеваясь, он очень тщательно раскладывал свои элементы одежды в определенном порядке. Еще и сверялся частенько с одной весьма сложной схемой, совершенно непонятной постороннему человеку. Получается, что даже во время отдыха его некое оружие остается во взведенном состоянии. И хорошо, что мысли убить наставника во время его сна носили пока что предположительный характер.

Найденная схема запоминалась наизусть, предметы одежды осторожно прощупывались на предмет поиска инородных предметов. И те отыскались! Только вот как ими оперировать? И что это даст? Вот и следовало выяснить ответы на эти вопросы как можно скорее. Подозревалось, что после приезда в Москву вместе с учителем события станут форсироваться. И тогда вряд ли жизнь Сидорова будет представлять особую ценность для опытного афериста и махинатора.