Со слезами, мгновенно замерзающими на её собственных щеках, Аня открыла интерфейс инвентаря. Система работала.

Навык ведь восстанавливал и её тело и коммуникатор. Она кончиками пальцев провела по телу подруги, мысленно выделяя его. Тело и вмёрзший в руку топор исчезли, попав в изолированную ячейку цифрового небытия.

Одна. Нашла одну. А где Маша?

Новая волна паники, острее прежней. Пока она видела цель — старалась не думать о худшем. Тем более, Машин костюм был прокачан сильнее, чем у Карины. Он должен был выдержать больше. Её не могло просто испарить взрывом! Может быть она жива и сама ищет их? Вот только меню коммуникатора говорило об обратном и показывало, что пользователь «не в сети». Как иногда бывало у Максима.

Аня заставила себя успокоиться. Дышать было нечем, умирать она уже привыкла. Просто нужно было искать. Не сдаваясь и методично прочёсывая местность.

Она начала кружить вокруг места, где нашла Карину, расширяя спираль. Двигаясь рывками, умирая, возрождаясь, снова двигаясь. Она сканировала взглядом каждый обломок, каждую странную тень. Обломков корабля было немного — взрыв был слишком силён.

И тогда она увидела это.

Проплывающий мимо, в пятнадцати метрах от неё, кусок тела. Нижней части тела — от талии и ниже. Слишком знакомый ей и узнаваемый по цвету лака на ногтях, вдобавок человеческий. Снова обугленная, замёрзшая плоть, срез позвоночника, как белая, жуткая метка на чёрном.

В голове у Ани что-то оборвалось как звук лопнувшей струны. Мир сузился до точки, в центре которого был лишь плывущий мимо воплощённый кошмар. Она беззвучно закричала, так сильно, что ближайший космос, казалось, содрогнулся.

И в этот момент её способность контроля воздуха словно взорвалась.

Перед ней, из пустоты начал появляться воздух. Сначала маленький, размером с грецкий орех, прямо перед лицом. Потом он стал расти, распухать, как мыльный шар, выдуваемый гигантом. За долю секунды он достиг метра в диаметре, потом двух, трёх, десяти.

Аня вдохнула его. Наконец смогла вздохнуть. Космос отступал. Вакуум более не имел над ней власти.

Она оказалась внутри своего маленького, хрупкого мира — шара с атмосферой, в центре кторого парила обнажённая, покрытая корочками засохшей крови и льда девушка с безумными глазами и страшным содержимым инвентаря.

Мысль в голове была лишь одна. Найти остальное. Найти остальную часть тела подруги.

Поймав останки, она рванула вперёд. Шар воздуха двигался с ней, как продолжение её тела и теперь она могла лететь быстрее, значительно быстрее.

Её не заботили теперь ни холод, ни вакуум, ни усталость, ни голод. Она находила обломки. Нашла оторванную руку в обгорелом рукаве. Потом кусок спины с частью позвоночника. И каждый раз, обмирая — понимала, что это останки Сильфов. Не подруги.

Так прошли, наверное, сутки, может, двое. Время текло странно. Она уже почти отчаялась, уже начала подумывать о том, чтобы открыть портал и… и что? Улететь одной? Оставить здесь части лучшей подруги?

И тогда, когда уже почти сдалась, в просвете между двумя обломками каркаса корабля, она увидела свою цель. Верхнюю часть туловища. От шеи до поясницы. Оно висело, нанизанное за острые штыри. Голова была запрокинута назад. Оно не было обгоревшим так сильно, как у Карины. Видимо защита брони всё-таки сработала, поглотив большую часть урона, прежде чем отказала. Но выражение лица. Оно было искажено нечеловеческой мукой. Глаза широко раскрыты, в них застыл ужас, боль и немой вопрос. Рот открыт в беззвучном крике. На щеках дорожки из замёрзшего льда — слёзы.

Её перерубило осколком в туловище, затем нанизало на металл, и она умирала в последние секунды, осознавая, что всё кончено. А высокая выносливость оттягивала момент агонии.

— Нашла… — Прохрипела Аня внутри своего пузыря, и её собственный голос, первый изданный осмысленный за эту вечность звук, испугал её. — Нашла, Маш… Нашла…

Она осторожно, как самое хрупкое сокровище, притянула тело к себе. Оно, как и тело Карины, было холодным, твёрдым как камень. Она не смотрела на страшный срез внизу. Она смотрела в застывшее в агонии лицо. И плакала. Тихими, надрывными рыданиями. Гладила ледяные волосы, пыталась закрыть глаза Маше, но веки не двигались, намертво вмёрзли.

— Прости… прости меня… это я… я всё… я виновата.

Она убрала останки Маши в инвентарь, в соседнюю ячейку с Кариной. Теперь они были вместе. В небытии.

Пустота вокруг стала невыносимой. Нужно было действовать. Двигаться.

ЧТО-ТО ДЕЛАТЬ.

Ярость, которую она подавляла все эти часы поисков, вырвалась на свободу. Она не думала о том, что нужно позвонить Максиму, не думала о помощи. Мысль о том, чтобы показать ему обгорелые, разорванные тела девушек — была нестерпима. Нет. Это была её вина. Её война. И ей её заканчивать.

Она сконцентрировалась. Активировала интерфейс коммуникатора, открывая новый портал. Без колебаний, с лицом, залитым слезами, шагнула внутрь.

Вновь появилась в центре мостика. Снова звездолёт и тот же холодный свет, те же консоли — видимо типовой боевой корабль Империи. И снова — десятки лиц сильфов, обернувшихся на внезапное появление постороннего.

Но на этот раз всё было иначе.

Она появилась не в броне, а голая, покрытая пятнами крови, с дикими глазами и больше не стояла в нерешительности. Никаких эмоций. Только холодный расчёт и кипящая бездна ненависти в мыслях.

Капитан этого корабля, молодой и амбициозный сильф, открыл рот, чтобы отдать приказ, но не успел. Аня не стала тратить время на разговоры. Она пошла самым прямым и жестоким путём.

Раз. Она вытянула руку вперёд, пальцы сжались в кулак. И весь воздух на мостике просто исчез. Давление упало до нуля за микросекунду. Эффект был мгновенным и ужасным. У сильфов от природы не было защиты от вакуума. Их лёгкие разорвались изнутри, глаза вылезли из орбит, кожа начала пузыриться. Прям как у неё самой недавно.

Два. Аня разжала кулак. И внутрь этого безвоздушного ада она вбросила сгустки сжатого до тверди воздуха. Они летели, как пули крупнокалиберного пулемёта. Сотни воздушных пуль, прошивающих тела, консоли, стены. Ураганная стрельба из невидимого орудия, в которое превратилась она сама. Там, где проходила такая пуля, оставалась аккуратная дырка, а за ней кровавое месиво, вывернутое наизнанку давлением.

Через три секунды на мостике не осталось ничего живого. Только кровавый туман, висящий взвесью и обломки оборудования.

Аня даже не смотрела на последствия того, что устроила. Она прошла сквозь кровавую пелену, не обращая внимания на капли, прилипавшие к её коже. Вышла в коридор.

Для появления выхода необходимо было устранить угрозу. На мостике был, допустим, двадцать один сильф. На корабле такого класса их должно быть несколько сотен. Может, тысяча.

Она входила в каждый отсек по пути, и воздух становился врагом разумных. Он, обретшими твёрдость воздушными жгутами вырывал оружие из сцепленных рук, гнул стволы, сжимался вокруг тел, ломая рёбра. Он проникал в дыхательные маски и разрывал лёгкие изнутри.

Иногда она не утруждала себя. Просто создавала вакуумную зону перед собой и шла сквозь неё, а сильфы на её пути падали умирая от отсутствия воздуха в лёгких.

По кораблю давно ревела тревога, но ей было плевать. Сопротивление было бесполезно.

Но на всякий случай, сначала спустилась в реакторный отсек, чтобы ситуация не повторилась. Местные обитатели пытались сделать что-то, возможно даже вновь подорвать корабль, но без санкции командира, уже мёртвого — это было гораздо сложнее. Автоматика сопротивлялась глупым разумным.

Аня подняла всех в воздух, закрутила его и сжала в один комок из тел, металла и инструментов, а потом резко швырнула этот комок в стену. Никакой больше жалости.

Девушка шла по коридору, её чувство контроля воздуха стало абсолютным радаром. Она чувствовала каждое движение, каждый вдох в радиусе сотни метров. За дверью в столовой обнаружила десяток сердец, бьющихся в панике, и даже не стала открывать дверь. Она просто сжала воздух внутри помещения в одну точку, проходя мимо, а затем отпустила его, вызывав воздушный взрыв, разметавший всё вокруг.