— Временно, — добавил я. — Мне не нужна степь, но нужно было преподать им урок и отомстить.

— Какой урок? — спросила Иналия тихо.

Я остановился, обернулся. Вдали, в Сердце Степей, горели сотни костров. Дым поднимался в ночное небо.

— Что есть враги, с которыми не стоит связываться, — сказал я. — Что месть — палка о двух концах. Они уничтожили королевство, думали, это сойдёт с рук. Я мог бы уничтожить их в ответ.

Развернулся и пошёл дальше.

— Но я не мясник, как Ургаш. Поэтому вместо резни я показал, что могу взять их под контроль. За один вечер. Один человек, голем, волшебница — и вся степь на коленях.

— И что теперь? — Шарик устроился на плече.

— Завтра встречусь со старейшинами. Скажу новые правила. Запрещу набеги на Приграничье. Запрещу работорговлю. Заставлю торговать честно, не грабить. Установлю границы.

— А потом?

— Потом уйду, — я пожал плечами. — Оставлю Тенгри управлять от моего имени. Пусть следит за законами.

— А если нарушат после твоего ухода? — спросил Шарик.

— Тогда вернусь, — ответил я просто. — И в следующий раз не буду милосерден. В следующий раз степь выгорит до тла.

Мы шли по степи, оставляя Сердце Степей позади. Звёзды горели над головой. Ветер нёс запах дыма. В воздухе висело напряжение — будто земля затаила дыхание.

Артефакт был у меня. Степь — под контролем. Враги — сломлены.

Но это одна победа. Одна битва в большой войне.

Следующий шаг — использовать артефакт и помочь Аргосу. Маг всё ещё был нужен против Ордена.

Я достал из кармана камень возвращения.

Небольшой серый булыжник, величиной с кулак, покрытый рунами Аргоса. Маг дал его перед уходом в степь — способ вернуться, когда артефакт будет у меня.

— Точно хочешь использовать эту штуку? — спросил Шарик, глядя на камень с подозрением. — Помнишь, что было с порталом в степи? Нас чуть не разорвало на куски.

— Помню, — я сжал камень. — Но выбора нет. Пешком до убежища Аргоса идти пол месяца. Времени нет.

— А если этот камень такой же нестабильный? — Иналия поднялась с земли, опираясь на посох. — Мы можем оказаться где угодно или не оказаться вообще.

— Аргосу нужен артефакт, — ответил я. — Он не дурак, чтобы дать мне сломанный портал. Это единственный способ быстро добраться.

Я вложил в камень каплю магии. Руны вспыхнули красным светом.

Воздух перед нами задрожал, искажаясь. Разлом в пространстве открылся с треском — портал, пылающий красным пламенем по краям. Сквозь него виднелись песок, скалы, палящее солнце.

Пустыня Чагал.

— Ну вот, опять пустыня, — проворчал Шарик. — Не мог этот Аргос спрятаться где-нибудь у моря? На тропическом острове?

— Потому что в пустыне никто не живёт, — ответил я. — Идеальное место, чтобы прятаться.

— Логично, но скучно.

Я шагнул в портал первым и мир взорвался болью.

Меня скрутило, сжало, потащило сквозь пространство. Ощущение было как будто тебя запихнули в узкую, ребристую трубу и протащили через нее. Кости трещали, мышцы горели, в ушах ревело. Я зажмурился, стиснул зубы и терпел.

Через вечность — или секунду — портал выплюнул меня.

Я упал на колени, руки уперлись в горячий песок. Голова кружилась, в глазах плыло. Желудок скрутило — едва сдержался, чтобы не вырвало.

— Ненавижу порталы, — пробормотал я, отплёвываясь. — Каждый раз одно и то же.

Шарик шлёпнулся рядом с глухим стуком. Его ядро тускло светилось, голем лежал неподвижно.

— Я умер, — простонал он. — Всё. Конец. Больше не могу. Похороните меня здесь.

— Ты голем, ты не можешь умереть, — буркнул я, поднимаясь.

— Могу попробовать!

Иналия появилась из портала последней. Опустилась на песок чуть поодаль, бледная как полотно. Дышала тяжело, руки дрожали.

— Этот… портал… хуже предыдущего, — выдавила она.

— Зато быстро, — я отряхнул песок с одежды. — Недели пути за пять секунд.

— Пять секунд ада!

Я огляделся.

Пустыня Чагал. Бескрайний простор жёлтого песка, уходящий к горизонту. Редкие скалы торчали из земли, как кости мёртвого гиганта. Солнце висело в зените, палило безжалостно. Жара ударила сразу — воздух дрожал, пот мгновенно выступил на лбу.

Вдали виднелся древний столб с рунами Аргоса — высокий, метров десять, покрытый письменами. Тот самый, что я видел в прошлый раз.

Убежище мага было где-то здесь, под землёй.

— Идём, — сказал я, проверяя артефакт за поясом. Теперь нужно отдать его Аргосу. Закончить сделку.

— Можно хоть минуту передохнуть? — простонал Шарик, всё ещё лёжа на песке. — Я весь разбит.

— Нет, — я подхватил голема, поставил на ноги. — Времени нет. Война идёт, пока мы тут торчим.

— Ты бессердечный тиран.

— Спасибо за комплимент. Пошли.

Мы двинулись к столбу. Песок был горячим, обжигал через подошвы сапог. Каждый шаг проваливался, идти было тяжело. Солнце било в голову молотом. Пот тёк по спине, пропитывая рубашку.

Я шёл молча, сосредоточившись на столбе впереди. Воспоминания о степи всплывали осколками, сами собой.

Я стою перед старейшинами всех кланов в большой юрте. Двадцать старейшин сидят полукругом, молчаливые, настороженные. Тенгри, старый шаман с седой бородой, стоит рядом, готовый переводить.

— С сегодняшнего дня набеги на Приграничье запрещены, — говорю я, глядя на них по очереди. — Любой, кто нарушит — умрёт. Я лично прослежу за этим.

Тенгри переводит на язык степи. Старейшины переглядываются, шепчутся между собой. Кто-то хмурится, кто-то кивает.

— Но набеги — наш обычай, — говорит один из старейшин, толстяк с шрамом через глаз. — Так было веками. Мы воины степи.

Я смотрю на него.

— Воины не режут безоружных торговцев. Воины сражаются с воинами. То, что делал Ургаш — не война, а грабеж и резня.

Толстяк замолкает, опускает глаза.

— Работорговля отменяется, — продолжаю я. — Немедленно. Всех пленников освободить. Вернуть в их земли.

Ропот пробегает по юрте. Несколько старейшин возмущённо зашептались — работорговля приносила хороший доход. Степь была бедной, пленники стоили дорого.

Я жду, пока они закончат. Потом делаю один шаг вперёд.

Все замолкают.

— Вопросы есть? — спрашиваю я тихо.

Никто не отвечает. Мой взгляд заставляет их молчать.

— Границы степи — здесь, — я разворачиваю карту на полу, указываю линию. — Дальше не ходить. Это земли Приграничья. Трогать их нельзя.

— А торговля? — спрашивает другой старейшина, худой, с длинной косой.

— Торговля разрешена, — отвечаю я. — Честная торговля. Меняете скот, шкуры, изделия на зерно, металл, ткани. Грабежи запрещены. Вы можете торговать и с эльфами, и с югом. Там очень нужно мясо.

— Мы бедны, — говорит худой. — Степь не родит урожаи. Нам нужно…

— Работайте, — перебиваю я. — Разводите больше скота. Учитесь ремёслам. Продавайте товары, а не людей.

Он замолкает.

— Нарушите хоть одно правило, — говорю я, обводя взглядом всех старейшин, — и я вернусь. Сожгу степь дотла. До последней юрты, до последнего человека. Понятно?

Тенгри переводит. Старейшины молчат, склоняют головы.

Понятно.

Я поворачиваюсь к Тенгри.

— Ты управляешь от моего имени, — говорю я старому шаману. — Следишь за порядком. Собираешь налоги. Решаешь споры между кланами. Докладываешь мне раз в сезон. Справишься?

Старик смотрит на меня долго. В его мутных глазах читается что-то вроде уважения.

— Справлюсь, хозяин степи.

— Хорошо. Тогда начинай.

Я моргнул, разгоняя воспоминание. Мы дошли до столба.

Руны Аргоса светились тускло красным. Я приложил ладонь к тёплому камню. Земля задрожала под ногами.

Песок перед столбом вздыбился, посыпался в стороны. Из-под него поднялись два металлических стража. Тела из чёрного металла, глаза светились красным. В руках — длинные копья с зазубренными наконечниками.

Те самые, что встречали меня в прошлый раз.