— Они ещё не поняли, с кем связались, — сказал я, ухмыляясь. — Но мы им объясним.

Он кивнул, его лицо было суровым, но в глазах мелькнула искра уважения. Караван продолжал свой путь, а степняки, потерявшие уже сотни бойцов, всё ещё кружили вокруг, словно шакалы, не решаясь подойти ближе. Мы были готовы к долгому бою, и я знал, что впереди нас ждёт ещё не одна схватка. Но сейчас, в этот момент, мы были сильнее. И хан, кем бы он ни был, скоро это поймёт.

После первого столкновения степняки отступили, их ряды заметно поредели от наших стрел и моего огненного заклинания. Земля перед караваном была усеяна павшими — людьми и лошадьми. Кровь пропитала сухую степную почву, окрашивая её в тёмно-красный цвет, а ветер разносил тяжёлый запах горелой плоти, палёной шерсти и железа. Легионеры, не теряя времени, бросились отлавливать уцелевших лошадей без всадников, которые в панике метались по полю. Эти кони могли пригодиться, если мы потеряем своих из-за обстрелов. Некоторые легионеры, с усталыми, но довольными ухмылками, уже вели захваченных животных к обозу, поглаживая их по мордам, чтобы успокоить.

Их отход подарил нам короткую передышку, но я знал, что расслабляться нельзя. Хан не был глупцом. Он командовал огромным войском и, имея людей в запасе, мог позволить себе пробовать разные тактики. Я подозревал, что он перейдёт к изматывающим атакам, изводя нас постоянными стычками, чтобы истощить наши силы и боевой дух. Прямое нападение теперь казалось менее вероятным; он захочет измотать нас, пока мы не сломаемся, а затем добить решительным ударом.

Караван двигался медленно, но уверенно, его три ряда телег скрипели под тяжестью груза и укреплений. Легионеры шагали по бокам, их доспехи поблёскивали под палящим солнцем. Мои бойцы, смешанные с легионерами, держали копья и щиты наготове, их лица были напряжёнными, но решительными. Они знали, что следующая атака не за горами. На крышах телег расположились лучники — мужчины, подростки и женщины, вызвавшиеся защищать своих близких. Их руки, сжимавшие луки, иногда дрожали от усталости, но глаза горели упрямством. Внутри повозок находились дети, старики и те, кто не мог сражаться, но даже они были готовы к бою. Я видел, как один мальчишка, едва ли старше десяти лет, сжимал в руках нож, его взгляд был полон отваги, несмотря на страх.

— Держитесь вместе! — крикнул я, обходя передние телеги. — Следите за горизонтом!

Второе нападение не заставило себя ждать — прошло едва ли полтора часа с момента первой схватки. Я заметил облако пыли на горизонте, которое быстро приближалось, и вскоре степная конница ринулась на нас снова. Их копыта гремели по равнине, поднимая густые клубы пыли, которые застилали небо. На этот раз степняки нацелились на наших лучников, засевших на крышах телег. Они обрушили на повозки град стрел, пытаясь выбить стрелков с позиций и посеять панику. Снаряды с глухим стуком бились о деревянные щиты, укреплённые на телегах, но некоторые находили щели, царапая или раня защитников. Я заметил, как одна из женщин-лучниц вскрикнула, схватившись за ногу, где торчала стрела. Кровь текла по её штанине, но она, стиснув зубы, отломила древко и снова натянула тетиву, её лицо было искажено болью, но полным решимости.

— Держитесь! — крикнул я, пробираясь к передним телегам. — Не давайте им подойти! Стреляйте по команде!

Наши лучники не остались в долгу. По команде сигнальщика, чей флаг рассёк воздух, они выпустили залп. Стрелы взмыли в небо плотной стеной, словно чёрное облако, и обрушились на всадников. Строй степняков дрогнул, кони заржали, встав на дыбы, а воины падали, втоптанные в землю своими же. Лошадям тоже доставалось — некоторые, пронзённые стрелами, в панике сбрасывали седоков, усиливая хаос. Я видел, как один из коней, обезумев от боли, понёсся прямо на своих же, сея панику в рядах степняков. Арбалетчики, засевшие среди лучников, добавляли сумятицы, целясь в командиров и тех, кто пытался восстановить порядок. Их болты, тяжёлые и точные, находили цели с пугающей эффективностью. Я заметил, как один из степных воевод, выделявшийся ярким красным плащом, получил болт в шею и рухнул с коня, его отряд тут же рассыпался.

— Ещё залп! — проревел сигнальщик, взмахнув флагом. Его голос перекрывал гул боя, скрип телег и ржание лошадей. Небо снова потемнело от стрел, взмывших плотной стеной, словно чёрное облако, готовое обрушиться на врага. Степняки, теперь более осторожные, попытались уклониться, маневрируя на своих быстроногих конях, но плотность нашего огня была слишком велика. Ещё десятки воинов рухнули на землю, их тела смешались с пылью и кровью. Обезумевшие кони, пронзённые стрелами, мчались прочь, сея панику в рядах вражеского войска. Некоторые всадники, потеряв управление, падали под копыта своих же, усиливая хаос. Но и мы не обошлись без потерь. Несколько лучников на телегах получили ранения — в основном лёгкие, благодаря деревянным щитам, — но число пострадавших росло. Один из легионеров, стоявший слишком близко к краю строя, получил стрелу в бедро и с проклятием рухнул на колени. Его товарищи тут же подхватили его под руки, уводя за телеги, где лекари уже готовили бинты и травяные мази.

Авитус, шагающий рядом со мной, сжимал рукоять меча так, что костяшки побелели. Его лицо, покрытое пылью, было напряжённым, а глаза полны усталости, но он держался, как и подобает командиру. Пыль оседала на его доспехах, придавая им сероватый оттенок, но его осанка оставалась прямой. — Они не отступят, — сказал он, глядя на отступающих степняков, чьи силуэты растворялись в облаке пыли. — Хан будет бить снова и снова, пока мы не свалимся.

— Знаю, — ответил я, вытирая пот со лба. Жара и пыль делали каждый вдох тяжёлым, словно воздух был пропитан песком. Но я старался сохранять спокойствие, зная, что моё состояние передаётся другим. — Но мы тоже не слабаки. Пусть попробуют нас сломать. Мы им покажем, что такое настоящий бой.

Караван продолжал движение, скрипя колёсами и поднимая лёгкую пыль, которая оседала на всех нас. Я бросил взгляд на горизонт, где степняки перегруппировывались, готовясь к новой атаке. Их знамя — ярко-красное, с чёрным орлом — колыхалось вдалеке, словно зловещий маяк. Я знал, что хан наблюдает за нами, просчитывая каждый наш шаг, и это знание только подстёгивало меня. Мы были готовы ответить.

Хан ясно давал понять: он выбрал войну на истощение. Его тактика была очевидна — изматывать нас, держать в постоянном напряжении, пока мы не начнём допускать ошибки. Я шёл вдоль передних телег, проверяя людей. Легионеры и мои воины пока держались бодро, но я видел первые признаки усталости: слегка опущенные плечи, замедленные движения, тяжёлое дыхание. Это было только начало, и если мы не найдём способ переломить ситуацию, хан добьётся своего.

— Не забывайте меняться! — предупреждал я командиров легиона и своих бойцов, обходя строй. — Мы не можем останавливаться на отдых. Если вы начнёте падать на полпути, это будет катастрофа. Следите за своими людьми, давайте им воду.

Командиры кивали, некоторые даже улыбались, благодаря за поддержку. Легион импонировал мне своей выдержкой, дисциплиной и точностью. Они действовали, как единый механизм, несмотря на пыль, жару. Авитус, как легат, был вынужден оставаться в центре, координируя действия, но я мог свободно перемещаться вдоль каравана. Это позволяло мне подбадривать людей, проверять их состояние и замечать слабые места. Я направился к лекарям, где всем заправляла Элия. Как опытная целительница, она взяла под своё крыло всех раненых, организовав импровизированный лазарет за телегами. Её движения были быстрыми и уверенными, а голос — строгим, но успокаивающим. Увидев меня, она подняла руку в знак приветствия, не отрываясь от работы. Я махнул в ответ и двинулся дальше, к хвосту каравана, где командовали Каэран и Нейтан.

Каэран, стоя на одной из телег, отдавала приказы лучникам, её голос был звонким и твёрдым. Она заметила меня и кивнула, но её взгляд был насторожённым — наши недавние разговоры всё ещё оставляли между нами напряжение. Нейтан, напротив, выглядел спокойнее, проверяя своих бойцов и подбадривая их шутками. Он поймал мой взгляд и ухмыльнулся, словно говоря: «Мы справимся». Я ответил лёгкой улыбкой, чувствуя, как их уверенность передаётся мне.