— Ладно, ты прав, — выдохнул, бросив последний взгляд на сына хана. — Жди, щенок! Я вернусь за тобой!

Мы рванули прочь, пробиваясь через лагерь. Стрелы засвистели над головой, но Шарик держал магический щит, отражая их. Я развернул свой собственный, усиливая защиту. Несколько отрядов пытались нас остановить, но мои огненные шары разметали их. Если бы здесь было все войско хана, нас бы уже раздавили. Но хан мертв, его командиры растеряны, и это давало нам шанс. Пока они разберутся, пока скомандуют, мы вырвемся к каравану.

Степняки опомнились быстрее, чем я ожидал. Едва мы вырвались из шатра хана, как их отряды начали собираться, словно стая волков. Они пытались задержать нас, небольшие группы всадников налетали с флангов, обстреливая нас стрелами, но я не давал им шанса. Каждый раз, когда отряд подходил слишком близко, я собирал энергию в груди и выпускал огненный шар. Заклинание с рёвом вырывалось из моих ладоней, оставляя за собой шлейф жара, и обрушивалось на врагов. Всадники кричали, кони вставали на дыбы, обожжённые чудовищным жаром. Без хана степняки хоть и потеряли единство, но их ярость и жажда мести делали их ещё опаснее.

— Хватаем лошадей! — крикнул Нейтан, ухватывая одну за узду. — Так будет быстрее!

Я кивнул и рванул к одной неподалёку. Ее мертвый всадник свалился вниз и не давал лошадке убежать, вися на упряжи. Я сдёрнул труп и запрыгнул в седло. Пирий тоже уже был на лошади.

— Вперед! — крикнул Нейтан и повел нас как самый опытный всадник.

Мы мчались к каравану, пыль забивалась в глаза. Пириц скакал слева, я тоже скакал. Мои отношения с лошадями были натянутыми, потому просто старался не выпасть из седла. При этом еще щит приходилось держать.

Шарик, вцепившийся в моё плечо, болтался от скачки, но его голос звучал бодро: — Давай, дуболом, жги их! Не дай догнать! Я лишь стиснул зубы, сосредоточившись на дороге. Караван уже виднелся впереди, окружённый плотным кольцом степняков. Их стрелы сыпались на повозки, а легионеры и лучники отбивались, но кольцо сжималось всё теснее. Если мы не прорвёмся, караван будет раздавлен.

Я натянул поводья, останавливая коня, и поднял руки. Энергия, горячяя и послушная, закружилась в груди, готовая вырваться.

— Держитесь! — крикнул я Пирию и Нейтану, и выпустил огненный шар прямо во врагов. Заклинание ударило в отряд степняков, разметав их в разные стороны. Пламя взметнулось к небу, кони и воины, охваченные огнём, падали в пыль. Брешь в окружении открылась, и я заорал, повернувшись к каравану: — Авитус! Командуй движение! Вперёд!

Легат, стоявший у передней телеги, поднял руку, его доспехи поблёскивали под солнцем.

— Вперёд! Гоните лошадей! — проревел он, и погонщики тут же принялись понукать животных.

Телеги заскрипели, кони рванули, поднимая ещё больше пыли, а легионеры сомкнули щиты, прикрывая фланги. Я развернулся, чувствуя, как энергия снова собирается в груди, и выпустил ещё один огненный шар. Он ударил в крупный отряд степняков, скакавший на подмогу своим. Вспышка пламени осветила равнину, и крики боли смешались с ржанием коней. Этот удар дал нам время, но я знал, что вырваться будет непросто.

Мы с Пирием и Нейтаном вскочили на телегу, где уже ждал Авитус. Я тут же начал натягивать щит, сосредоточившись на тонких нитях энергии, как учил создатель Шарика. Щит засветился голубым сиянием, накрывая лошадей и часть повозок, но держать его сейчас было сложно. Сказывалось истощение, тряска телеги и крики вокруг, но Шарик, сидевший рядом, ткнул меня лапкой. — Концентрируйся, дуболом! Не напортачь! — буркнул он, и я стиснул зубы, усиливая поток.

— Что вы там натворили⁈ — спросил Авитус, его голос был напряжённым. Он смотрел на нас, переводя взгляд с Пира на Нейтана, а затем на меня.

— Наш дуболом убил хана! — радостно сообщил Шарик, хлопнув лапками по своему круглому каменному пузу. Его глаза сверкнули, словно он гордился моим поступком. — Весело было, скажу я тебе! Они все забегали, закричали, хотели нас схватить, но тут мы бабах, бух! Эридан какого-то еще дурака в халате кааак прирезал!

У Авитуса от этой новости вытянулось лицо. Он замер, глядя на меня, словно пытаясь понять, шучу я или нет. Затем его губы дрогнули, и он расплылся в широкой, почти мальчишеской улыбке. — Это лучшее, что ты мог сделать, Эридан! — рявкнул он, поворачиваясь к погонщикам и знаками поторапливая их. — Быстрее, шевелитесь! Мы прорвёмся!

— Это почему? — спросил я, следя за отрядами степняков, которые маячили на горизонте, за пределами досягаемости моих заклинаний.

— Потому что теперь начнётся грызня за власть! — ответил Авитус, его голос был полон уверенности. — Без хана их войско — это куча мелких вождей, каждый из которых захочет стать главным. Нам нужно продержаться, пока они не перегрызут друг друга. Это наш шанс!

Я кивнул, чувствуя, как его слова вселяют надежду. Убийство хана было импульсивным, но, похоже, оно дало нам больше, чем я ожидал. Однако степняки не собирались сдаваться. Их отряды продолжали налетать, обстреливая нас издалека, а кольцо вокруг каравана, хоть и ослабло, всё ещё держалось. Я видел, как одна из стрел угодила в телегу, пробив деревянный щит, и погонщик вскрикнул, схватившись за плечо. Лекари тут же подбежали к нему, а лучники ответили залпом, заставив нападавших отступить.

— Держи щит, Эридан! — крикнул Нейтан, который, несмотря на усталость, выглядел бодрым. — А я пошел назад! Прикроем с тыла!

— Держу, — буркнул я, усиливая концентрацию.

Щит дрожал, но держался, отражая стрелы с лёгким звоном. Энергия текла ровно, но я чувствовал, как она медленно истощает меня. Шарик, заметив это, подошел ближе.

— Дыши, как в том городе, — шепнул он. — Ритм, дуболом, ритм.

Я постарался успокоиться и последовал его совету, вспоминая урок создателя. Щит стабилизировался, накрывая караван чуть шире.

Пирий, идущий у края телеги, внимательно следил за горизонтом. — Кажется, они перегруппировываются, — сказал он, его голос был спокойным, но напряжённым. — Похоже, кто-то уже взял командование. А нет, уходят!

Я бросил взгляд на степняков и заметил, как некоторые отряды отходят, словно не желая продолжать бой. Грызня за власть уже началась.

Как и предсказал Авитус, степняки постепенно утратили сплочённость. Их атаки, яростные поначалу, становились всё реже. К середине дня налёты почти прекратились, а к вечеру враги и вовсе исчезли, растворившись в степи. Их красные знамёна больше не мелькали на горизонте, и караван, наконец, смог расслабиться.

Я держал щит до последнего, находясь в странном трансе между сном и явью, пока Шарик не ткнул меня лапкой: — Хватит, дуболом, они ушли. Не трать силы.

Я опустил руки, позволяя голубому сиянию угаснуть, и почувствовал, как усталость навалилась, словно тяжёлый камень. Голова гудела, как колокол, а мышцы ныли от напряжения. Добравшись до лежанки в одной из телег, рухнул и вырубился мёртвым сном.

Поспать удалось недолго, но я хотя бы немного восстановился. Осмотревшись, выбрался из телеги, потирая затёкшую шею, и оглядел равнину. Пусто. Ни единого всадника, только ветер гнал пыль по выжженной степи. Люди вокруг двигались медленно, их лица были измождёнными, но в глазах читалось облегчение. Легионеры проверяли оружие, лучники пересчитывали стрелы, а возницы кормили лошадей, которые, несмотря на усталость, выглядели бодрее, чем вчера. Элия, как всегда, суетилась среди раненых, её строгий голос раздавался над лагерем, но в нём чувствовалась забота. Караван выстоял, и это было главным.

Нейтан, как обычно полный энергии, предложил выслать дозоры на поиск степняков, но Авитус тут же зарубил его идею.

— Какой смысл? — сказал он, его голос был хриплым от усталости. — Только людей потеряем. Они ушли, и пусть так и будет.

Я кивнул, соглашаясь. Рисковать ради призрачной разведки не стоило — степняки могли устроить засаду, а наши силы и так были на пределе. Лучше двигаться вперёд, к эльфийским землям.