Неужели вы решили сбежать через катакомбы? — рассмеялся он. — Можете попробовать, но оттуда никто еще не возвращался! Если вы туда спуститесь, я буду считать свою миссию выполненной!

— За мной! — рыкнул я и первым прыгнул в темноту колодца.

Полет показался вечностью. Потом удар о воду. Я вынырнул, отплевываясь, и увидел, как рядом со мной барахтаются остальные. Шарик, как ни в чем не бывало, сидел на плавающем куске доски и хихикал.

— Я же говорил, что будет весело, дуболомы! — заявил он, когда мы выбрались из воды в какой-то узкий, вонючий тоннель. — Интересно, сунутся они сюда за нами или нет?

Лучше бы нет, — Дария поежилась от холода.

Мы брели по этим катакомбам, казалось, целую вечность. Воняло сыростью, застарелой плесенью, крысами и еще чем-то неописуемо мерзким, отчего желудок подступал к горлу. Факел, который Нейтан умудрился подхватить на площади пока я ломал доски колодца, тускло освещал путь, его дрожащее пламя отбрасывало причудливые, пляшущие тени на склизкие, покрытые мхом стены. Сквозь редкие вентиляционные решетки в высоком потолке иногда пробивался тусклый свет фонарей с улиц, подтверждая, что мы все еще под городом, но эти проблески становились все реже, а ходы — запутаннее, ниже и уже.

Несколько раз мы натыкались на тупики — обвалы, наспех заложенные кирпичом проходы или просто конец тоннеля, — приходилось возвращаться, теряя драгоценное время и рискуя окончательно заблудиться в этом подземном клубке.

— Шарик, ты уверен, что ведешь нас правильно? — не выдержал Нейтан, когда мы в очередной раз уперлись в решетку, за которой виднелся лишь плотный завал из обрушившихся камней. Голос его был хриплым от пыли и усталости. — Мы тут уже битый час кружим, если не больше! Воды нет, а факел скоро догорит.

— Конечно, уверен, длинноногий! — фыркнул голем, его светящиеся глаза обежали темный проход. В них, однако, мелькнула тень сомнения, которую он тут же постарался скрыть за напускной бравадой. — Великий Шарик не может ошибаться! Просто… э-э-э… катакомбы немного изменились с тех пор, как я тут был в последний раз. Пару сотен лет назад. Тут, кажется, небольшой ремонт затеяли.

Началось все с того, что голем, осмотревшись в катакомбах заявил, что он их знает. «Мы с моим создателем бывали здесь один разок, так что я помню куда идти! Сейчас выведу вас куда надо!»

Я уже начал серьезно опасаться, что Шарик нас завел в настоящую ловушку, из которой нет выхода, но тут он пискнул особенно пронзительно, указывая на едва заметный, узкий лаз в стене, скрытый за большим валуном, покрытым зеленой слизью: — Сюда! Кажется, это оно! Я чувствую… другую магию! Более древнюю и… чистую!

Проход оказался невероятно узким и низким; пришлось пробираться боком, почти на четвереньках, постоянно рискуя застрять или обрушить ветхие своды. Нейтан со своим доспехом чертыхался громче всех, его щит то и дело цеплялся за выступы. Дария, стиснув зубы, мужественно следовала за vyjq, Элия помогала ей. Внезапно пол под ногами Элии предательски щелкнул, и раздался скрежет сработавшего механизма.

— Ловушка! — успела крикнуть она, отталкивая Дарию в сторону, прежде чем из стены с шипением вылетели стальные дротики, покрытые чем-то темным и липким. Я стоял рядом, потому успел схватит Элию за шиворот и дернуть к себе. Дротик чиркнул по ее наплечику и на этом все. Обошлось. — Все целы? — хрипло спросил я, осматривая своих спутников в тусклом свете догорающего факела. — Кажется, да, — ответила Элия.

Чем дальше мы продвигались, тем сложнее и изощреннее становился лабиринт. Древние строители явно постарались на славу, создавая эту путаницу ходов и смертельных сюрпризов. Нам встречались секции с падающими камнями, которые Шарик чудом успевал предсказать за мгновение до обвала; проваливающиеся плиты, под которыми зияли черные пропасти, заставляя нас перепрыгивать их с риском для жизни; глубокие ямы-ловушки с заостренными кольями на дне. Нейтан же обезвредил несколько нажимных механизмов, угрожавших обрушить на нас потолок или выпустить ядовитый газ. Наиболее полезным здесь оказался Шарик — его магическое чутье помогало обнаруживать скрытые магические триггеры и руны, предупреждая нас об опасности. Однажды мы наткнулись на зал, где пол был выложен плитами с различными символами.

Наконец, после очередного узкого лаза, который вывел нас в более просторный, высокий тоннель, мы почувствовали, как изменился воздух. Запах сырости и тлена сменился почти неуловимым запахом древности. Стены тоннеля были покрыты искусной резьбой, изображавшей не только неизвестных мне божеств и мифических существ, но и целые сцены из жизни какого-то давно забытого народа — охота, ритуалы, строительство гигантских сооружений.

— Мы близко, — прошептал Шарик, его голос на этот раз был лишен обычной наглости, в нем слышалось почти благоговение. Он даже перестал подпрыгивать и шел рядом со мной, задрав свою круглую голову и с любопытством разглядывая барельефы.

Тоннель плавно расширялся и вывел нас не в зал, а на своеобразный каменный балкон, нависающий над огромной, подсвеченной тусклым голубоватым светом пещерой. Увиденное заставило нас замереть в изумлении. Внизу, насколько хватало глаз, раскинулся настоящий древний городок. Небольшие, приземистые дома из темного, почти черного камня, тесно лепились друг к другу, образуя узкие улочки и маленькие площади. Их крыши, поросшие мхом и какими-то светящимися лишайниками, придавали всему месту фантастический, неземной вид. Некоторые здания были полуразрушены, их стены обвалились, обнажая внутренние помещения, но многие сохранились на удивление хорошо. В центре городка виднелась широкая площадь с высохшим каменным фонтаном, а за ней возвышалось самое крупное сооружение — возможно, храм или дворец — с массивными колоннами и обрушенным куполом. Нигде не было видно ни единого огня, но весь городок был залит ровным, призрачным светом, исходящим, казалось, от самого камня, из которого он был построен, и от странных грибов, росших на стенах домов и по краям улиц.

— Невероятно… — выдохнул Нейтан, с изумлением оглядываясь по сторонам. Его голос эхом отразился от стен пещеры. — Что это за место? Похоже на… город гномов из легенд, но архитектура совсем другая.

— Кажется, мы нашли нечто гораздо более важное, чем просто выход, — проговорил я, чувствуя, как по коже пробегают мурашки от силы, исходящей от этого места. Городок был мертв, но его камни, казалось, все еще хранили эхо давно ушедшей жизни.

Шарик, спрыгнув с моего плеча, уже суетился у края каменного балкона, свешиваясь вниз и бормоча что-то себе под нос.

— Древняя работа, очень древняя, — пискнул он, его светящиеся глаза-бусинки изучали город. — Мой создатель любил такие места. Говорил, что здесь магия течет по-особому. Кажется, я даже припоминаю эту пещеру… Давным-давно это было, еще до Первой Магической… Мы с ним тут артефакт один искали.

Путь вниз оказался не таким уж и сложным, как я предполагал. За обвалом, который изначально скрывал этот балкон от основного хода катакомб, обнаружились грубо высеченные в скале ступени. Они были стерты временем и покрыты скользким мхом, но все еще крепки. Мы спускались медленно, Нейтан шел первым, освещая путь остатками факела, я замыкал, готовый к любым неожиданностям. Элия, Дария и Каэран, шли между нами. Шарик скакал по ступеням впереди, что-то оживленно бормоча про «старых знакомых» и «интересные энергетические узлы».

Чем ниже мы опускались, тем сильнее ощущалось давящее чувство древности и запустения. Воздух стал суше, исчезла тошнотворная вонь катакомб, сменившись едва уловимым ароматом пыли и ветхости, а еще чего-то незнакомого и волнующего, похожего на запах сухих трав. Наконец, ступени вывели нас на широкую, вымощенную гладкими плитами черного, как ночь, камня улицу.

Перед нами раскинулся город. Здания из блоков черного базальта, идеально подогнанного друг к другу, вздымались на два-три этажа, их гладкие стены были лишены окон в привычном понимании. Вместо них виднелись узкие, вертикальные щели, похожие на бойницы. Вместо дверей просто проемы. Архитектура была чуждой, не похожей ни на имперский стиль, ни на изящные эльфийские строения. В ней чувствовалась какая-то первобытная мощь и строгая гармония. Город был погружен в мертвую тишину, нарушаемую лишь нашими собственными шагами, эхом отдававшимися от каменных стен, да тихим гулом, источник которого был неясен — он словно исходил от самих камней, от воздуха, от самой сути этого места. Слабое голубоватое свечение, исходившее от мха и лишайников, покрывавших крыши и некоторые стены, создавало призрачную, нереальную атмосферу.