— Бесы… — выдохнул Нейтан, сжимая рукоять меча. — Что это за место?

— Великий Шарик бывал здесь! — гордо заявил голем, подпрыгивая. — Давным-давно, когда деревья были выше, а маги — умнее! Мой создатель говорил, что это один из Первых Городов. Тех, что строили еще до того, как ваши предки научились палками ковыряться в земле!

Я проигнорировал его обычную наглость, внимательно осматриваясь. Город казался не просто покинутым, а законсервированным. Никаких следов разрушений от войны или природной катастрофы. Лишь пыль веков и эта давящая тишина. Мы осторожно двинулись по главной улице, если ее можно было так назвать. Она была широкой, идеально ровной, и вела куда-то вглубь города, к видневшемуся впереди более высокому сооружению.

— И никаких следов, да? — спросил я у Нейтана, который внимательно осматривал брусчатку.

— Никаких, — покачал он головой. — Ни человеческих, ни звериных. Словно здесь веками никто не бывал. Только пыль.

Мы решили заглянуть в одно из зданий, чей входной проем зиял особенно гостеприимно. Внутри оказалось просторное помещение, лишенное мебели, но стены были сплошь покрыты сложной резьбой и барельефами. Фигуры людей или существ, похожих на людей, застыли в сценах охоты, ритуалов, каких-то непонятных мне манипуляций со светящимися сферами.

— Это не люди, — прошептала Элия, проводя пальцем по одному из барельефов. — Смотрите, у них по шесть пальцев на руках и глаза… слишком большие.

Действительно, существа на барельефах лишь отдаленно напоминали людей. Их тела были тоньше, конечности длиннее, а лица с огромными, миндалевидными глазами выражали спокойствие и мудрость.

В другом помещении мы наткнулись на подобие мастерской. Здесь стояли странные механизмы из неизвестного металла, покрытые сложными символами. Некоторые из них, казалось, были почти в рабочем состоянии, другие — разобраны или сломаны. Вдоль стен тянулись полки, заставленные глиняными сосудами и шкатулками из темного дерева. В одной из таких шкатулок я нашел несколько тонких металлических пластин, исписанных мелкими, витиеватыми знаками.

— Сюда бы Мирина и Зарию все это изучить, — вспомнил я магов, которые теперь занимались развитием своего искусства в королевстве эльфов.

— Древнейший язык… — пробормотала Дария, её глаза расширились за стеклами очков. — Я… я никогда не видела ничего подобного. Это… это может перевернуть все наши представления о магии!

Чувство тревоги не покидало меня. Отсутствие каких-либо останков — ни тел, ни скелетов — делало запустение города еще более зловещим. Словно все его жители просто… исчезли в один миг. Куда? Почему? По мере того, как мы углублялись в город, это чувство лишь усиливалось. Иногда мне казалось, что за нами наблюдают невидимые глаза, что тени в углах зданий сгущаются и шевелятся. Воздух становился плотнее, а тишина — оглушительнее. Шарик тоже притих, его обычная болтливость сменилась настороженным сопением.

— Что-то здесь не так, дуболом, — наконец пискнул он, когда мы вышли на широкую центральную площадь. — Энергетика… очень странная. Сильная и голодная.

Площадь была вымощена такими же черными плитами, как и улицы. В ее центре, вместо привычного фонтана, росло огромное, раскидистое растение. Его ствол, толстый и узловатый, напоминал древний дуб, но листья были широкими, мясистыми, и испускали такое же тусклое голубовато-зеленое свечение, как и лишайники на стенах. Это оно и было источником света в этой гигантской пещере. Вокруг растения, образуя почти идеальный круг, стояли восемь высоких стелл из темного камня, покрытых сложной резьбой. В центре каждой стелы виднелся большой, идеально отполированный кристалл, который, казалось, впитывал свет от растения и тускло переливался внутренним огнем. Это явно был какой-то сложный энергетический узел.

— Вершитель судеб, — благоговейно прошептал Шарик, подойдя ближе к растению. — Я помню его! Мой создатель говорил, что это одно из древнейших и могущественнейших созданий мира, способное влиять на нити вероятностей! Оно… оно может показать путь или дать ответ! Но оно же спит уже тысячи лет!

Не успел он договорить, как земля под нашими ногами дрогнула, а кристаллы на стелах вспыхнули ярким, слепящим светом. Из центра площади, от самого «Вершителя судеб», поднялся столб энергии, ударивший в высокий свод пещеры. Камни посыпались сверху. Мы отскочили назад, прикрывая головы руками.

Когда свечение спало, перед нами, прямо у подножия светящегося растения, стояла фигура. Высокая, метра под три, она была полностью выкована из блестящего, серебристого металла, похожего на ртуть. У нее не было лица, лишь гладкая, отполированная поверхность, отражавшая тусклый свет пещеры. В одной руке она держала длинный, тонкий клинок, в другой — небольшой круглый щит.

— Пришедшие издалека, нарушившие покой Древнего Города, — его голос был лишен эмоций, механический, но при этом гулкий, заполняющий всю площадь. — Цель вашего визита?

Мы переглянулись. Нейтан сжал рукоять меча, Элия приготовилась к бою.

— Мы ищем укрытие, — ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и уверенно. — И выход из этих катакомб. Мы не желаем зла городу.

— Зло и добро — лишь слова смертных, — ответил Страж. — Город спит. Его покой не должен быть нарушен. Однако, Вершитель Судеб пробудился вашим присутствием. Он требует Ответ.

— Какой ответ? — нахмурился я.

— Ответ на вопрос, что лежит в сердце каждого из вас, — Страж медленно поднял свой клинок, указывая на Вершитель Судеб. — Древо покажет вам истину, но лишь пройдя испытание, вы получите право уйти. Отказаться нельзя. Таков закон Города.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Этот «закон» мне совершенно не нравился.

— А если мы не хотим никакого «ответа»? — спросил я, делая шаг вперед. Мои руки легли на рукояти топоров.

— Отказ невозможен, — повторил Страж, его металлический голос не дрогнул. — Вершитель Судеб уже избрал вас. Каждый должен коснуться Древа. Каждый получит свое испытание. И каждый… — он сделал паузу, и мне показалось, что в его безликом отражении мелькнула тень чего-то похожего на сочувствие, — … узнает свою судьбу.

В этот момент кристаллы на стеллах вспыхнули еще ярче, и я почувствовал, как неведомая сила тянет меня к светящемуся растению. Сопротивляться было невозможно. Я видел, как Нейтан, Элия, Дария и даже Каэран, державшаяся чуть поодаль, тоже медленно, словно во сне, движулись к «Вершителю Судеб». Шарик, единственный, на кого, похоже, эта сила не действовала, с писком вскарабкался мне на плечо.

Дуболом, это очень древняя и сильная магия! Осторожнее!

Я протянул руку и коснулся гладкой, теплой коры Древа. В тот же миг мир вокруг меня взорвался ослепительным светом, а затем поглотила тьма. Я летел сквозь пустоту, один, без спутников, навстречу неизвестному испытанию, которое приготовил для меня этот древний, забытый город.

Эридан

Сознание вернулось рывком. Я стоял на коленях посреди арены, до боли знакомой — той самой, где я впервые по-настояшему вкусил кровь и ярость. Вокруг ревели трибуны, но вместо эльфийских лиц я видел искаженные злобой лица воинов в грубых доспехах, похожих на тех, что служили моему бывшему «хозяину» Аргосу. В центре арены, опираясь на огромный, покрытый рунами топор, стоял он сам — Аргос. Мощный, высокий, с горящими глазами.

— Ты разочаровал меня, апостол, — пророкотал он, его голос, казалось, сотрясал сами камни арены. — Ты усомнился во мне. Ты позволил другому богу изменить мою печать! Ты предал меня!

— Я никому не присягал на верность до гроба, — огрызнулся я, поднимаясь. Мои топоры сами легли в руки, теплое дерево приятно успокоило разгоряченную кожу. — Ты использовал меня и моих братьев.

— Я дал вам силу! Славу! Цель! — взревел Аргос, его фигура, казалось, заполнила собой все пространство. — А ты выбрал путь сомнений и слабости! Докажи, что ты все еще достоин носить мой знак! Сразись со мной!

Он ринулся вперед, его топор со свистом рассек воздух. Я едва успел увернуться, чувствуя, как ветер от удара обжег щеку. Это был не тот Аргос, с которым я спорил в его храме. Этот был воплощением чистой, первобытной ярости и мощи. Каждый его удар заставлял меня отступать, блокировать из последних сил. Арена вокруг нас превратилась в размытое пятно, рев толпы слился в единый, оглушающий гул. Я дрался на пределе, используя все свои навыки, всю свою ярость, но он был сильнее, быстрее. Его удары были сокрушительны.