В это же самое время, за тысячи километров от раскаленной пустыни, в прохладных залах дворца Соэры, Дария и Каэран вышли из такого же портала, только их он привел точно к цели. Их встретила шокированная, но собранная Нириэль.

— Дария! Каэран! Вы живы! — воскликнула она, бросаясь к ним. В ее голосе смешались облегчение и тревога. — Мы уж думали…

— Мы тоже так думали, — устало ответила Дария, позволяя Нириэль обнять себя. — Орден… они повсюду. В Империи на нас приготовили засаду. Мы, конечно, ожидали всякое, но не то что на нас нападет весь город.

Срочный военный совет собрали незамедлительно. В зале присутствовали только самые доверенные — Эриния, Мириэль и еще несколько лордов, чья верность короне не вызывала сомнений. Дария, уже без следов усталости на лице, твердо и четко изложила ситуацию: заговор Ордена, провалившиеся переговоры, засада в имперском городе и чудесное спасение.

— Они хотели обезглавить наше королевство и империя им в этом помогала, — подытожила она. — Я не знаю их конечной цели, но очевидно, что она глобальна.

— Что с Эриданом? — тихо спросила Эриния, ее взгляд был прикован к Каэран.

— Он отправился на поиски Аргоса, — ответила Дария, прежде чем Каэран успела что-то сказать. — Он считает, что только так можно найти способ бороться с Орденом.

В зале повисло напряженное молчание.

— Мы должны готовиться к войне, — наконец сказала Нириэль. — На два фронта. Если Империя поддастся влиянию Ордена, они ударят по нам. И Вольные земли, даже ослабленные, все еще представляют угрозу.

— Я уже отдала распоряжения, — кивнула Дария. Ее взгляд стал жестким. — Мобилизовать все верные кланы, укрепить границы и начать тайное расследование. Мы должны найти каждую нить, ведущую к Ордену на нашей земле. Анориэль все еще молчит?

Нириэль тяжело вздохнула.

— Молчит. Сидит под арестом и смотрит в стену, но мы найдем способ ее разговорить.

— Каэран, — Дария повернулась к эльфийке, — мне нужна твоя помощь. Отправляйся к Приграничью, приведи беженцев и попытайся отправить сообщение Авитусу. Нам нужны союзники.

Каэран молча кивнула. В ее глазах больше не было прежней гордыни и обиды. Испытание изменило ее. Она знала, что должна делать.

Пустыня не щадила нас. К исходу дня я был на грани. Тело отказывалось слушаться, жажда стала почти невыносимой. Мы укрылись на ночлег в тени одинокой скалы, напоминавшей клык гигантского зверя. Даже ночь не приносила прохлады, лишь сменяла палящий жар на удушливую духоту.

— Дуболом, кажется, я сейчас расплавлюсь, — пропищал Шарик, устроившись на камне, который был чуть прохладнее песка. — Если мы не найдем воду, от меня останется только горстка светящейся пыли.

Я не ответил, экономя силы. Я лежал, глядя на звезды, которые в этой пустыне казались невероятно яркими и близкими. И думал. Неужели это конец? Погибнуть вот так, глупо и бесславно, от жажды посреди бесконечных песков?

Именно в этот момент я его увидел. В нескольких сотнях метров от нас, на гребне дюны, темнел какой-то силуэт. Не мираж. Слишком четкий, слишком реальный. Это был огромный, полузасыпанный песком каменный столб, исписанный знакомыми рунами.

— Шарик, смотри, — прохрипел я, толкая голема.

Голем оживился.

— Камушек! Большой камушек! — он бросился к камню. — Эй, тут символы! Похожи на те, что были в Городе!

Собрав последние силы, я поднялся и побрел к столбу. Подойдя ближе, понял, что это не просто столб. Это была верхушка чего-то гораздо большего, погребенного под тоннами песка. И символы… это руны Аргоса. Я на верном пути.

Прикоснувшись к камню, почувствовал слабый, едва уловимый отклик. Энергия, знакомая и родная, текла из-под земли. Здесь, под нами, находится его убежище.

— Надо копать, — сказал я, но понимал всю тщетность этой затеи. Нам не выкопать вход голыми руками.

Внезапно земля под ногами задрожала. Песок пошел волнами, и из-под дюны, с оглушительным скрежетом, начали подниматься огромные каменные плиты. Они расходились в стороны, обнажая темный провал, ведущий вглубь.

— Кажется, нас заметили, — усмехнулся я, вытаскивая топоры. Из темноты прохода на нас смотрели два красных огонька.

Перед нами стояли стражи. Два огромных конструкта из черного металла, похожие на тех, что охраняли древний город, но гораздо массивнее и с оружием пострашнее. В их руках были не мечи, а гигантские алебарды, лезвия которых тускло поблескивали в свете звезд. Их красные глаза-кристаллы были устремлены на меня.

— «Назови себя, чужак,» — раздался в моей голове безэмоциональный, металлический голос.

— Я Эридан, апостол Аргоса, — ответил я, делая шаг вперед.

— «Предъяви знак,» — потребовал второй страж.

Я обнажил руку, показывая им измененную печать. Красные огоньки в их глазницах на мгновение вспыхнули ярче, сканируя символ.

— «Знак изменен. Доступа нет,» — отрезал первый страж, поднимая алебарду.

— Меня послал сам Аргос! — рявкнул я, теряя терпение. — Пропустите!

— «Приказ был — никого не впускать. Ты несешь на себе чужую магию. Ты — угроза,» — стражи одновременно шагнули вперед, их алебарды опустились, перекрывая проход.

Я стиснул зубы. Драться с ними было бессмысленно. Они были частью этого места, их сила была почти безгранична здесь. Нужно было найти другой способ.

— Шарик, — прошипел я. — Помнишь, как в городе? Древний ритуал, пароль?

— Не-а, дуболом, — пискнул голем. — Тут все по-другому. Строже. Но… я могу попробовать их отвлечь!

Он начал выкрикивать оскорбления:

— Эй вы, ржавые ведра! Консервные банки! Ваш хозяин вас звал, а вы тут прохлаждаетесь! А ну, пустили моего дуболома!

Стражи не реагировали. Их красные глаза неотрывно следили за мной. Тогда я сделал то, что подсказала интуиция — вложил в печать частичку той золотой энергии, что осталась во мне после уничтожения Зал-гатора. Печать на руке вспыхнула ярким, золотисто-багровым светом.

Стражи вздрогнули. Их алебарды опустились.

— «Энергия двух потоков, — проскрежетал один из них. — Проход открыт. Но знай, Вершитель. Владыка спит. И сон его тревожен.»

С этими словами стражи отступили в стороны, и массивные каменные врата за ними со скрежетом начали открываться, обнажая спуск во тьму, откуда веяло холодом и древней, забытой силой. Я шагнул внутрь, не зная, что ждет меня в убежище бога, который, похоже, попал в беду.

Спуск во мрак убежища оказался путешествием в другой мир. Воздух здесь был неподвижен и холоден. Факела у нас не было, но в нем и не было нужды. Шарик светился достаточно ярко, чтобы освещать нам путь, его голубоватое сияние отбрасывало причудливые тени на стены из черного, как ночь, обсидиана.

— Похоже, Аргос не любит гостей, — прошептал я, обращаясь больше к себе, чем к Шарику. — Место больше похоже на гробницу, чем на убежище.

— И не говори, дуболом! Ну что за мрачный склеп⁈ Мой создатель никогда бы такое себе не построил! — фыркнул голем, подлетая ко мне. — И магия здесь какая-то неприятная, бе! — Он на мгновение замолчал, а потом добавил с несвойственной ему серьезностью: — Он просто… очень старый и очень сильный маг, и сейчас ему очень плохо.

Мы подошли к массивной базальтовой двери без ручек и замков. Вся ее поверхность была испещрена сложными рунами, которые слабо пульсировали багровым светом.

— Снова печать-замок, — проговорил я, уже зная, что делать. Я приложил ладонь с измененной печатью к холодному камню. Руны под ней вспыхнули ярче, но на этот раз не багровым, а золотисто-алым светом. Дверь со скрежетом, от которого заложило уши, медленно отъехала в сторону, открывая проход в следующий зал.

Мы прошли внутрь, и его вид заставил меня невольно замедлить шаг. Кажется, мы с порога попали в сердце хранилища знаний. Воздух здесь был густой и неподвижный, пах вековой пылью, сухим пергаментом и чем-то еще — озоном от древних заклинаний сохранности и слабым, металлическим привкусом, от которого невольно сжималось нутро.