Я хотел было пошутить, что намек был на меня. Это ведь я раскрыл истинную сущность наших самозванных богов.

Дария горько усмехнулась.

— А я видела свое королевство в руинах. И за каждым пожаром, за каждой смертью стояло мое решение. Судьба показала мне цену власти и заставила сделать выбор, который я откладывала слишком долго. — Она не стала уточнять, какой именно, но я догадывался. Она поняла, что корона — это не только привилегия, но и крест.

Все взгляды обратились к Каэран. Она долго молчала, обхватив колени руками и глядя в огонь.

— А ты, Каэран? — мягко спросила Элия.

Эльфийка вздрогнула, подняла на нас глаза, в которых блестели слезы.

— Я видела мать, — тихо произнесла она. — Она признала свои ошибки. Она… она просила прощения и я поняла, какой пустой и лживой была вся моя жизнь, все мои амбиции, что она в меня вложила. Я гналась за призраками, пытаясь заслужить ее одобрение, и не видела… ничего настоящего. — Ее взгляд скользнул по мне, быстрый и полный чего-то, что я не мог разобрать, а затем она снова уставилась в огонь. Собравшись с духом, она повернулась ко мне. — Прости меня, Эридан. За всё. За то, что видела в тебе лишь вещь, оружие. За то, что чуть не отправила на смерть. Я была глупа и слепа.

Я молча кивнул, принимая ее извинения. Сейчас было не время для старых обид.

Разговор этот, откровенный и тяжелый, изменил нас. Мы больше не были просто отрядым, который сопровождает королеву. Мы стали товарищами, объединенными общей бедой и общим испытанием.

— Хорошо, — сказал я, нарушив тишину, когда мы закончили с ужином. — Теперь, когда мы разобрались с собой, нужно разобраться, что делать дальше. Мы пока в безопасности. В Империи нас считают либо погибшими, либо объявили преступниками. Орден не оставит нас в покое, и я уверен, что они уже рыщут, пытаясь нас еайти. А это значит, нам нужно выбираться из Империи.

— Верно, — поддержала Дария. — И я опасаюсь худшего. Если Орден настолько влиятелен, что может устроить такую ловушку здесь, не на домашней территории, они могут воспользоваться моим отсутствием, чтобы нанести удар по Соэре. Объявить, что я предала королевство, отказавшись участвовать в переговорах, и попытаться захватить власть, прикрываясь помощью Вольным землям. Либо объявить что я погибла и попытаться посадить на трон кого-то из моих оппонентов. Эллехал, разумеется, не даст этого сделать и начнется гражданская война.

Возник спор. Нейтан рвался найти способ связаться с легатом Авитусом, веря, что в Империи еще остались честные воины, способные противостоять заговорщикам. Дария считала, что нужно как можно скорее вернуться в Соэру, предупредить свой народ и готовиться к войне, которая теперь казалась неизбежной. Каэран была с ней согласна.

Я выслушал всех, а потом подвел итог.

— Мы разделимся. Это единственный выход. Дария, ты и Каэран должны вернуться в Соэру. Твое присутствие необходимо там, чтобы пресечь любые попытки переворота. Каэран поможет тебе добраться. Элия и ты, Нейтан, вы нужны в Ории. Этот город станет важным оплотом в войне с Войне с вольными землями. Нейтан, — я повернулся к рыцарю, который хотел продолжить упорствовать, — Возвращайся к своим людям, к Синаре, к генералу Хорсту. Собирайте силы, объединяйтесь с сопротивлением. Война с Орденом будет долгой, и нам понадобятся все, кто готов сражаться.

— А ты? — спросила Дария, ее голос был полон тревоги. — Куда отправишься ты?

— Мне нужно найти Аргоса, — ответил я твердо. — Только он может знать слабости Ордена и их истинные цели. Я должен получить от него ответы.

В разгар нашего спора Шарик, до этого болтавшийся по лесу, внезапно крикнул.

— Нашел! Я вспомнил, что это за место! — пискнул он. — Но я вам ничего не скажу! Да вам и не надо знать. Главное, что вы сможете покинуть это место! Идем!

Он повел нас вглубь долины. Вскоре мы подошли к скалам, прошли в небольшой закуток и обнаружили в скалах древниц знак. Это был сложный узор из переплетенных линий, высеченный на гладкой поверхности скалы. Он слабо светился, пульсируя.

— Этот знак может переместить нас, — уверенно заявил Шарик. — Он работает как… как многоцелевой портал. Нужно лишь правильно настроить. Думайте о месте, куда хотите попасть, и коснитесь его.

— Ты уверен, что он нормально работает? — спросил я у Шарика.

— Работает, а вот нормально или нет сказать не могу. Времени слишком много прошло. В любом случае, не попробуем не узнаем, — голем расплылся в улыбке. — К тому же, кроме этого портала отсюда нет больше выхода.

— Вот же, — выругался Нейтан. — Ладно, я первый. Увидимся, друзья, — он пожал мою руку. — Буду ждать тебя в Ории.

— Скоро буду, — хмыкнул я.

Нейтан кивнул, замер у знака, потом коснулся его и исчез. Следом пошла Элия: — Спроси у Аргоса про Иналию, хорошо Эридан?

— Спрошу.

Она кивнула и исчезла. Каэран посмотрела мне в глаза, слегка улыбнулась и переместилась. Осталась только Дария.

— Береги себя, Эридан, — прошептала она, ее глаза блестели. Она словно прощалась со мной навсегда.

— И ты, королева, — ответил я, слегка сжав ее руку.

Остался я один. Шарик залез мне на плечо, я же сосредоточился на образе пустыни, на том чувстве жара и пустоты, о котором говорил создатель Шарика. Я не знал, где искать Аргоса, потому представлял башню или замок, в котором он живет. Затем я приложил руку к холодным камням.

Мир снова взорвался светом.

Когда я открыл глаза, первое, что почувствовал — это нестерпимый жар. Надо мной висело безжалостное, белое солнце, а вокруг, насколько хватало глаз, простиралась бесконечная песчаная пустыня. Дюны, словно застывшие волны, уходили за горизонт. Ни деревца, ни травинки, ни облачка на небе. Лишь раскаленный воздух, дрожащий над песком, и оглушающая тишина.

— Ты уверен, что ты убежище Аргоса загадывал? — раздался рядом задумчивый писк Шарика, который сидел у меня на плече и с любопытством оглядывал безжизненный пейзаж. — По-моему, ты немного промахнулся. Тут даже камушков вкусных нет.

Я сел, отряхиваясь от песка, который, казалось, забился повсюду. В голове гудело, а во рту было так сухо, будто я наелся этой самой пустыни.

— Аргос всегда был тем еще шутником, — прохрипел я, поднимаясь на ноги. — Возможно, это просто еще одно испытание.

Но я и сам не верил в свои слова. Тревога ледяным комком сжимала нутро. Портал, который должен был привести нас к цели, вышвырнул нас в самое пекло. Шарик, похоже, тоже это чувствовал. Его обычная наглость сменилась настороженностью.

— Энергия здесь… странная, — пробормотал он, его светящиеся глаза-бусинки обежали горизонт. — Сухая и колючая. Мои силы здесь будто испаряются. Воду я тебе не создам, дуболом, и оазис тоже. Придется ножками топать.

Прекрасная перспектива. Мы оказались вдвоем посреди моря песка, без воды, без еды и без малейшего понятия, куда идти. Я прикрыл глаза, пытаясь уловить хоть какой-то отклик от измененной печати на руке, хоть какой-то зов, но тщетно. Тишина.

— Ладно, — я вздохнул, принимая неизбежное. — Сидеть здесь и ждать смерти — не в моем стиле. Нужно двигаться.

— Куда? — пискнул Шарик. — Здесь повсюду одинаково… никак.

Я посмотрел на солнце, определил примерное направление и выбрал путь наугад.

— Туда, — ткнул я пальцем в сторону гряды дюн, казавшихся чуть темнее остальных. — Хуже уже не будет.

И мы пошли. Изнурительный, бесконечный путь под палящим солнцем. Каждый шаг давался с трудом, ноги вязли в раскаленном песке. Жара высасывала силы, пот испарялся, едва успев появиться на коже, оставляя лишь соленую корку. Шарик, на удивление, переносил жару стойко, но не упускал случая пожаловаться на отсутствие «вкусных» камней и на «глупого дуболома», который затащил его в эту безжизненную дыру. Его ворчание, как ни странно, немного отвлекало от жажды и усталости. К середине дня я уже едва переставлял ноги, а в голове начало мутиться.