Я медленно взял топоры в руки.

Он указал на мой пояс, где лежал артефакт.

— Ты умрёшь здесь, чужак. Медленно и мучительно. Я позабочусь об этом лично.

— Папочке об этом расскажи потом, — жестоко улыбнулся я. — Шакалий выродок.

За его спиной степняки начали входить в юрту. Десять, пятнадцать, двадцать. Все в доспехах, с оружием наготове.

Я оценил ситуацию. Один выход, полностью перекрытый. Сотни врагов снаружи. В юрте — элитная охрана хана.

Я усмехнулся, поднимая топоры.

— Ну что ж, — сказал я спокойно. — Время битвы.

Ургаш атаковал первым. Метнулся вперёд с гортанным криком. Его сабля просвистела в воздухе, отражая тусклый свет факелов снаружи. Быстрый, яростный удар — по диагонали, снизу вверх, целясь прямо в горло.

Удар убийцы, а не воина. Удар того, кто привык резать беззащитных, связанных пленников, а не сражаться с вооружённым противником.

Я отбил его левым топором, развернув лезвие под углом. Металл звякнул о металл с пронзительным звоном. Не давая ему отступить, я рубанул правым топором в ответ — резкий удар сбоку, целясь в шею. Ургаш отскочил назад, едва уклонившись. Лезвие прошло у его горла, срезав несколько волосков с длинной косы.

Сопляк побледнел, поняв, насколько близко был к смерти.

— Убить его! — заорал он своим воинам, голос сорвался на истерический визг. — Все немедленно! Рвите его на куски! Я приказываю!

Двадцать элитных бойцов — лучшая охрана хана, отборные воины всей степи — бросились на меня одновременно. Обученные. Готовые умереть за хана.

Скоро исполню их желание.

Я опустился на одно колено и ударил ладонью в деревянный настил пола юрты.

Магия хлынула из меня, как прорвавшаяся плотина. Вниз, сквозь дерево, в землю под юртой. Я почувствовал камень, твёрдость, силу земли. Приказал ей подняться, рваться вверх, пронзать.

Земля взорвалась.

Деревянный пол раскололся с оглушительным треском, доски полетели во все стороны щепками. Каменные шипы выросли по кругу вокруг меня — десятки острых пик из серого камня, толщиной с руку, длиной в два человеческих роста. Они пронзали всё на своём пути, росли со скоростью удара копья.

Пятеро ближайших степняков не успели даже остановиться.

Шипы пробили их кожаные доспехи, как бумагу, прошли сквозь плоть, вышли через плечи или грудь. Один воин завис в воздухе, насаженный на три острия разом, руки беспомощно дёргались, из рта хлынула кровь. Остальные четверо рухнули с воплями.

— Назад! Отступить! — заорал кто-то из охраны. — Это магия!

Пятнадцать оставшихся воинов отшатнулись, но не побежали. Не бросили оружие. Жаль, что это им не поможет.

Трое справа попытались атаковать синхронно — один с копьём, держа дистанцию, двое с саблями заходят с флангов. Отработанная тактика охоты на мага. В теории правильная.

На практике бесполезная.

Я вырастил каменную стену прямо перед ними — три метра в высоту, метр в толщину. Затем послал новый импульс магии.

Стена рухнула на них. Короткие, захлёбывающиеся крики. Хруст ломающихся костей. Влажный звук раздавленной плоти. Потом тишина.

Когда пыль осела, из-под обломков торчали только ноги в сапогах, дёргающиеся в последних судорогах.

Восемь трупов. Двенадцать живых.

Слева четверо степняков попытались зайти с фланга, расходясь широко, чтобы не стать лёгкой мишенью. Умно. Они учились на ошибках товарищей.

Но учились недостаточно быстро.

Я сжал кулак, собирая магию огня. Почувствовал тепло в груди, жар поднимается к плечу, стекает в руку. Разжал пальцы.

Огненный шар размером с человеческую голову метнулся вперёд.

Первый степняк даже не успел поднять щит — шар врезался в его грудь, и он вспыхнул, как факел. Огонь охватил одежду, волосы за секунду. Воин завопил, упал, катаясь по полу.

Второй шар полетел в следующего. Ещё один горящий факел, ещё один вопль.

— Вода! Принесите воду! — заорал кто-то.

Двое оставшихся попытались отступить, их лица исказились от ужаса, но я уже метнул третий шар. Один из них вспыхнул. Последний побежал к выходу.

Каменный шип вырос под его ногами, пронзил. Степняк повис на нём, как на крюке мясника.

— Эридан! — голос Шарика прорвался в мою голову, звучащий напряжённо и тревожно. — Снаружи идут подкрепления! Человек сто, может больше! Они прорываются к юрте!

— Сколько времени можешь их задержать⁈ — рявкнул я мысленно, уворачиваясь от сабли очередного степняка.

— Минуту! Может две, если Иналия поможет! Но иллюзия тает, они понимают, что дракон ненастоящий!

— Тогда блокируй все входы! Любой ценой! Не дай им ворваться!

— Понял, командир! Держись там!

Снаружи раздался протяжный рёв — иллюзорный дракон Шарика всё ещё кружил над лагерем, изрыгая пламя. Земля задрожала от топота сотен ног. Крики команд, звон оружия, треск ломающихся юрт.

Но внутри этой юрты был свой ад.

Ургаш атаковал снова, воспользовавшись тем, что я отвлёкся на разговор с Шариком. Сопляк был хорош — быстр, техничен, безжалостен. Его отец явно не жалел времени на обучение сына.

Сабля свистела в воздухе, оставляя серебристые дуги в тусклом свете. Удар за ударом, комбинация за комбинацией.

Высокий замах — удар сверху вниз по голове. Я блокирую — он мгновенно разворачивается, горизонтальный удар в шею. Отбиваю — он делает финт, ложный выпад вправо, настоящий удар влево в живот.

Техника хорошая, вот только сдвинуть меня ему не по силам.

Оставшиеся восемь воинов охраны атаковали со всех сторон одновременно, пытаясь взять меня в кольцо и помочь своему хану.

Один бросился сзади с кинжалом. Я услышал его дыхание за секунду до удара. Развернулся резко, топор рассёк ему горло одним чётким движением. Кровь хлынула горячим фонтаном. Степняк рухнул, хватаясь за разрезанное горло, из которого вырывался булькающий хрип.

— Слева! Атакуйте слева!

Каменный шип вырос под ногами первого нападающего, пронзая живот Воин даже не успел крикнуть — просто захрипел, кровь полилась из рта.

Второго я встретил топором вслепую, просто услышав направление его шагов. Удар пришёлся точно — в лоб, прямо над переносицей. Лезвие раскололо шлем и череп одним движением, вошло на ладонь вглубь.

Шестеро. Ещё шестеро воинов и сам Ургаш.

Сопляк воспользовался моментом пока я убивал двоих, он нырнул под мою защиту с нечеловеческой скоростью. Его сабля прошла по дуге, целясь в правый бок.

Я увернулся просто качнувшись немного вбок.

Затем развернулся, вложив в движение всю силу корпуса и бёдер, и ударил топором в ответ. Ургаш попытался отбить своей саблей — наши лезвия встретились с громким звоном, но сила моего удара была такой, что его саблю откинуло в сторону, почти вырвав из рук.

Не дав ему опомниться, я атаковал вторым топором — снизу вверх, целясь в незащищённый живот.

Сопляк пригнулся в последний момент — топор просвистел над его головой, срезав перья с его церемониального шлема, но я уже продолжал атаку, не давая передышки. Удар ногой — прямой, жёсткий, всей массой тела — врезался ему в правое колено сбоку.

Хруст ломающейся коленной чашечки.

Ургаш завопил, голос сорвался на пронзительный визг боли. Нога подогнулась под неестественным углом, и он рухнул на одно колено, ударившись о каменные обломки на полу. Сабля выпала звякнув о пол.

— Убейте его! — заорал сопляк, голос хрипел от боли и животного страха. — Что вы стоите, псы поганые⁈ Рвите его на части! Режьте! Я приказываю вам! Я ваш хан!

Оставшиеся шестеро воинов замерли на секунду, переглянувшись. Я увидел в их глазах сомнение. Колебание. Страх.

Они видели, как я убил четырнадцать их товарищей за несколько минут. Видели магию, которая росла из земли и жгла живьём и силу, которой не должно быть у простого человека.

Но приказ хана был приказом. Закон степи был непреклонен. Ослушаться — значит предать всё, во что они верили.

Они бросились на меня разом, все шестеро. Последняя отчаянная атака.