Третий день похода прошёл относительно легко — отсутствие степняков сняло гнёт с плеч, и караван двигался быстрее, чем обычно, но к четвёртому дню усталость накрыла всех. Люди шли молча, их шаги были тяжёлыми, а лица — серыми от пыли и изнеможения. Лошади, хоть и кормили их скудными запасами овса, фыркали и спотыкались, их бока блестели от пота. Я старался подбадривать людей, обходя телеги, но даже мои слова звучали устало. Нейтан, несмотря на свою бодрость, тоже выглядел измотанным, хотя продолжал шутить, поднимая дух бойцов. Только Авитус, как скала, держался непреклонно, его приказы были чёткими, а осанка — прямой, словно он не знал усталости.

Под вечер четвёртого дня нас догнал небольшой конный отряд степняков. Их было не больше десятка, и они держались на расстоянии, не решаясь подойти ближе. Внезапно один из них натянул лук и выпустил стрелу, которая с глухим стуком вонзилась в борт нашей телеги. Я инстинктивно схватился за кинжал, но степняки тут же ускакали, исчезнув в сумерках. Стрела, окрашенная в ярко-красный цвет, торчала из дерева.

— И что это значит? — спросил я Авитуса, стоявшего рядом. Его взгляд был прикован к горизонту, где исчезли всадники.

— Объявление войны, — ответил он, его голос был мрачным, но спокойным. Он подошёл к телеге и внимательно осмотрел стрелу, не трогая её. — Вот только кому они её объявили? Тебе, мне или, может, эльфам?

Я пожал плечами, разведя руками. — Наверное, мне мстить будут, — флегматично протянул я. — Ну, пусть мстят. Тоже мне, степные орлы.

— Курицы степные, — поправил меня Пирий, вызвав улыбки у легионеров.

Авитус хмыкнул, но его глаза оставались серьёзными.

— Будь осторожен, Эридан, — сказал он. — Ты убил их хана. Для них это не просто война — это кровная месть. Они не забудут.

Я кивнул и махнул рукой. Сейчас не время думать о последствиях — нам нужно дойти до эльфийских земель.

К концу дня мы пересекли границу. Степь сменилась зелёными холмами, поросшими высокой травой и редкими деревьями. Постепенно воздух стал чище, пропитанный запахом цветов и влажной земли, а деревьев больше Вскоре впереди показался конный отряд эльфов, высланный Нириэль для нашей встречи. Командир отряда, высокая эльфийка с длинными светлыми волосами, приветствовала нас лёгким поклоном.

— Добро пожаловать, — сказала она, её голос был мелодичным, но твёрдым. — Госпожа Нириэль отправила нас к вам навстречу. Мы подобрали хорошее место для лагеря, следуйте за нами.

За эльфами подтянулся обоз с припасами — телега, полная хлеба, вяленого мяса, фруктов и бурдюков с водой. Люди, увидев еду, оживились, их лица осветились улыбками, несмотря на усталость. Лекари тут же начали раздавать травяные отвары раненым, а возницы с облегчением кормили лошадей свежим сеном. Караван, наконец, мог вздохнуть свободно.

Вечером эльфы устроили небольшой праздник в нашем лагере, раскинувшемся у подножия холма. Они разожгли костры, над которыми жарилось мясо, достали пиво, кто-то принес лютню. Люди, легионеры и эльфы сидели вместе, делясь едой и празднуя окончание переселения, больше похожего на боевую операцию. Я поднял пару кубков за здравие всех, кто участвовал в походе, и произнёс короткий тост: «За тех, кто выстоял, и за тех, кто ждёт нас впереди».

После ужина мы собрались в шатре Авитуса. Он сидел за грубым деревянным столом, его доспехи были сняты, а лицо было усталым, но довольным. Пирий, Нейтан и Каэран тоже были здесь, их взгляды были полны ожидания. Шарик, как всегда, устроился у меня на плече, лениво грызя камешек.

— Я отбываю завтра утром, — сообщил я, глядя на Авитуса. — Как и говорил, нам нужно в столицу империи.

Легат кивнул, его пальцы постукивали по столу.

— Я с тобой, — сказал он. — Эльфы позаботятся о переселенцах, а моим легионерам нужно вернуться в место квартирования. Мне же нужно доложить о случившемся. Убийство хана — не мелочь. Империя должна знать.

— Хорошо, — ответил я, чувствуя облегчение от того, что Авитус будет рядом.

Все же человек, знакомый с порядками и знатью империи, нам не помешает.

Я вернулся в свою палатку, чувствуя, как усталость снова накатывает. Хотелось попрактиковаться с магией, попробовать связаться с создателем Шарика, но голем тут же пресёк мою идею.

— Ты слишком вымотался, хоть и думаешь, что нет, — сказал он, его светящиеся глаза сузились. — Отдыхай. В таком состоянии учиться нельзя. Ещё мозги себе спалишь.

Шарик был прав — мне нужен был отдых. Усталость, накопившаяся за дни похода, давила и я не стал спорить. Завалившись на лежанку, натянул одеяло и начал проваливаться в сон, чувствуя, как тело расслабляется, а мысли растворяются.

Но только я задремал, как в шатре послышалось странное шевеление. Ткань у входа колыхнулась, и кто-то вошёл. Судя по звуку, гость скинул верхнюю одежду, бросив её на пол. Я разлепил один глаз, слишком уставший, чтобы вскочить, и с удивлением увидел, как Элия, наша главная целительница, юркнула ко мне под одеяло. «Я погреться», — пробормотала она, её голос был сонным, но твёрдым, будто она не собиралась принимать возражения. Не успел я что-то сказать, как она засопела, прикрыв глаза, и прижалась ко мне, словно котёнок, ищущий тепла. От неожиданности я замер, но её спокойное дыхание и тепло быстро убаюкали меня, и я провалился в глубокий сон.

Выспался я на удивление хорошо. Утро встретило прохладой и запахом росы, а тело, хоть и ныло от вчерашнего напряжения, чувствовало себя бодрее. Я выбрался из шатра первым, стараясь не разбудить Элию, которая всё ещё спала, свернувшись под одеялом. Лагерь уже оживал: эльфы разводили костры, легионеры проверяли оружие, а возницы готовили телеги к отбытию. Солнце едва поднялось над холмами, окрашивая небо в золотисто-розовые тона. Я потянулся, чувствуя, как хрустят суставы, и направился к ближайшему ведру с водой, чтобы умыться.

Недалеко, у своего шатра, прогуливалась Каэран. Её волосы были заплетены в косу, а лёгкая броня поблёскивала в утреннем свете. Заметив меня, она улыбнулась, и её усталое лицо осветилось теплом. — Доброе утро, Эридан! — сказала она, её голос был звонким, несмотря на ранний час.

— Да, привет, — отозвался я, плеснув холодной водой в лицо. Прохлада взбодрила, прогоняя остатки сна, и я вытер ладони о рубаху, бросив взгляд на Каэран. Она выглядела бодрой, но я знал, что поход вымотал её не меньше других.

— Составишь компанию на тренировке? — вдруг спросила она, её глаза блеснули лёгким вызовом. Она скрестила руки на груди, и я заметил, как её пальцы слегка постукивают по кожаному наплечнику — привычка, выдающая нетерпение.

— Мне лень, — протянул я, покосившись на неё. После вчерашнего я хотел только одного — посидеть спокойно с кружкой травяного отвара. — Нейтана позови или…

— Эри, я проснулась, а тебя нет, — раздался сонный голос из моего шатра.

Я обернулся и увидел Элию, которая выглянула наружу, придерживая одеяло, едва прикрывающее её. Её светлые волосы были растрёпаны, а глаза ещё не до конца открылись, но она выглядела на удивление довольной. Она бросила взгляд на Каэран, которая замерла, словно её окатили ледяной водой.

— У нас когда завтрак? — добавила Элия, зевнув и потянувшись, не обращая внимания на неловкость момента.

Каэран была явно шокирована. Она оглядела святую — ту самую, что недавно защищала людей в караване, облаченная в позолоченные доспнхи, — затем ее взгляд впился в меня, полный такой смеси обиды и злости, что я невольно поежился. — Шлюха! — прошипела она одними губами, так тихо, что расслышал, кажется, только я. И, круто развернувшись на каблуках своих изящных сапожек, быстрым шагом удалилась прочь от моего шатра, оставив за собой шлейф едва уловимого цветочного аромата и волну ледяного негодования.

Краем глаза я успел заметить торжествующую, почти хищную улыбку, мелькнувшую на лице святой. Вот же засранка, подумалось мне. Специально что ли она все это провернула? Я мысленно покачал головой. Подумал, подумал еще немного, прикидывая, стоит ли вмешиваться, объяснять что-то Каэран… Да и плюнул на это дело. Вот даже не собираюсь в это лезть. У меня своих дел и забот по горло, чтобы еще разбираться в женских интригах. И чего они не поделили? Сами разберутся, что к чему, а если не разберутся — их проблемы.