— Что надо? — Я шагнул вперёд, опередив Авитуса, который уже открыл было рот. — Кто такие и по какому праву вы здесь?

Тот, что сидел на коне в центре, осклабился, обнажив кривые зубы:

— Это наша земля по праву сильного. Хан велел вам сложить оружие. Он заберёт всё, что ему причитается, а легионеров отпустит домой. Без оружия и брони, конечно.

Лицо Авитуса побагровело от ярости, а я, не теряя времени, резко выхватил топор и метнул его в наглеца. Лезвие с хрустом вошло ему в грудь, и он, захрипев, рухнул с коня. Второго тут же сразила арбалетная стрела, выпущенная кем-то из наших. Третий попытался развернуть коня и ускакать, но легионеры, с жестокими ухмылками, уже отрезали ему путь отступления.

Я неспешно подошёл к первому степняку, который ещё шевелился, хрипя и цепляясь за топор в своей груди. Одним движением я выдернул оружие и, не глядя, снёс ему голову. Затем повернулся к выжившему, который замер, глядя на меня с ужасом.

— Раздевайся, паскуда, — бросил я. Он дёрнулся к сабле, но я одним ударом кулака сбил его с ног. — Снимите с него тряпки! — приказал я своим людям.

Легионеры, весело гогоча, окружили степняка и в мгновение ока вытряхнули его из одежды, оставив в одном исподнем. Я подошёл ближе, поднял отрубленную голову его товарища и сунул её ему в руки. Затем, схватив за шею, прижал его к земле и вытащил кинжал. Медленно, с холодной яростью, я вырезал на его лбу знак проклятия степняков — символ, который знал ещё с детства. Он означал позор и изгнание.

— Передай своему хану, чтобы убирался отсюда, — прорычал я, глядя в его перепуганные глаза. — Право сильного у меня. Если он не свалил, я отведу людей, а потом вернусь за ним. Ты понял?

Мужик, подвывая от страха, закивал так, что его голова едва не отвалилась. Я отпустил его, и он, спотыкаясь, пополз прочь, сначала на четвереньках, а затем, вскочив, бросился бежать к ханскому войску.

Авитус, всё ещё ошеломлённый, подошёл ко мне:

— Стоило так? Это же… — он запнулся, подбирая слова, — жестоко.

— Стоило ещё не так, — процедил я, сплюнув на дорогу. — У меня к ним счёт. Очень большой счёт. Они думают, что могут запугать нас числом и наглостью. Пусть теперь знают, с кем связались.

Авитус покачал головой, но спорить не стал. Он понимал, что такие действия посылают степнякам ясный сигнал: мы не сдадимся без боя. Я повернулся к каравану и махнул рукой, давая команду продолжать движение. Лучники на телегах переглядывались, некоторые с восхищением, другие с тревогой. Легионеры, напротив, выглядели воодушевлёнными — жестокая расправа над посланцами хана подняла их боевой дух.

— Готовьтесь! — крикнул я, обходя телеги. — Это только начало. Хан не отступит, но и мы не побежим. Сегодня мы покажем, что значит право сильного!

Караван двинулся дальше, а я, шагая рядом с передними повозками, чувствовал, как ненависть к степнякам, копившаяся годами, вырывается наружу. Это был не просто поход — это была война. И я был готов довести её до конца.

— Судя по тому, как войско степняков растянулось по горизонту и начало стремительное сближение, мой ответ хану явно пришёлся ему не по вкусу. Их конница, пыля копытами, двигалась с явным намерением окружить нас, словно волчья стая, почуявшая добычу.

— Готовьтесь к бою! — рявкнул Авитус, его голос перекрыл гул каравана. — Стрелки, на позиции!

Я шагнул к нему, оглядывая приближающуюся орду.

— Давай начнём движение, — предложил я. — Мы не можем останавливаться каждый раз, когда они появляются. Иначе никогда не доберёмся до эльфийских земель. Пусть нервничают они, а не мы.

Авитус кивнул, соглашаясь с моим доводом, и махнул рукой возницам. По его знаку караван медленно тронулся вперёд, скрипя колёсами и поднимая лёгкую пыль. Телеги, выстроенные в три ряда, двигались уверенно, а легионеры и мои бойцы шагали по бокам, держа оружие наготове. Лучники на крышах повозок проверяли тетивы, а внутри телег женщины и подростки, сжимавшие луки и арбалеты, готовились к бою. Даже те, кто не умел стрелять, держали в руках копья или топоры, готовые защищать своих близких.

Войско степняков приблизилось, и их намерения стали очевидны. Они начали окружать караван, разделяясь на несколько групп, чтобы ударить с разных сторон. Их план был прост: разбить наше построение на части, посеять панику и уничтожить нас поодиночке. Но мы были готовы. На крайних телегах мы заранее закрепили длинные копья, торчавшие наружу, словно шипы ежа. Они создавали защитный барьер, под который могли отступить мои бойцы и легионеры. Кроме того, каждый воин нёс в руках копьё или щит, чтобы отбиваться от всадников. Степняки рассчитывали на свою излюбленную тактику — обстрел с коней, когда их конница скачет по кругу, непрерывно осыпая цель стрелами. Но мы собирались ответить так, чтобы они пожалели о своём наступлении.

По команде ханских воевод степняки сомкнули круг, и их кони перешли на галоп. Первая волна стрел ударила по нашим щитам, но деревянные укрепления на телегах выдержали. Стрелы либо застревали в досках, либо безобидно падали на землю. Никто из наших даже не был ранен, и это разозлило степняков. Они явно не ожидали, что их атака окажется такой бесполезной. А вот нашей ответки они тем более не предвидели.

— Лучники! — заорал сигнальщик, подняв сигнальный флаг. — Заряжай! Огонь!

С крыш телег сорвался рой стрел, плотной стеной взмывший в небо. Они поднимались по дуге, словно чёрное облако, и обрушились на степняков. Меткость была неважной — да она и не требовалась. Главное — кучность. Стальной дождь накрыл вражеский строй, сея хаос и смерть. Стрелы пробивали людей и лошадей, раненые падали, спотыкались, создавая давку. Кони, обезумев от боли, вставали на дыбы, сбрасывали всадников и топтали своих же. Арбалетчики, засевшие среди лучников, добавляли сумятицы, целясь в командиров и тех, кто пытался восстановить порядок. Каждый их выстрел находил цель, усиливая панику в рядах врага.

Я тем временем сосредоточился, чувствуя, как магия пробуждается в моих венах. Закрыв глаза на мгновение, я вызвал искру, которая тут же разгорелась в моих ладонях. Направив руки на группу степняков, перегородивших нам дорогу, я выпустил энергию. Огромный огненный шар, пылающий, словно маленькое солнце, сорвался с моих пальцев и врезался в орущих конников. Взрыв разметал их в стороны, искры и пламя охватили всё вокруг. Запах палёного мяса и шерсти заполнил воздух. Те, кто уцелел, с воплями разбегались, объятые огнём, их кони в панике мчались прочь, разнося хаос дальше по степному войску.

— Не останавливаемся! — крикнул я, перекрывая гул боя. — Вперёд! Я расчищу дорогу!

Караван продолжил движение, не сбавляя темпа. Легионеры и мои бойцы сомкнули ряды, готовясь к следующей атаке. Степняки, потерявшие десятки воинов от нашего залпа и моего заклинания, замешкались. Их строй дрогнул, и я видел, как некоторые всадники начали отходить, явно не желая испытывать судьбу. Но хан, судя по всему, не собирался отступать. Вдалеке, за клубами пыли, я заметил его знамя — ярко-красное, с чёрным орлом. Он был там, руководил боем и, вероятно, уже готовил новый план.

— Держать строй! — крикнул Авитус, обходя телеги и подбадривая легионеров. — Не давайте им прорваться!

Я кивнул ему, вытирая пот со лба. Магия отняла немало сил, но я был готов повторить, если понадобится. Караван двигался вперёд, а степняки, оправившись от первого удара, начали перегруппировываться. Их конница снова пошла в атаку, но теперь они действовали осторожнее, стараясь держаться на расстоянии. Это было нам на руку — чем дальше они, тем сложнее им попасть в нас, а наши лучники могли продолжать осыпать их стрелами.

— Второй залп! — скомандовал сигнальщик, и снова небо потемнело от стрел. Степняки, ожидавшие этого, попытались уклониться, но плотность огня была слишком велика. Ещё десятки воинов рухнули на землю, а их кони, обезумев, только усиливали хаос.

Я взглянул на Авитуса, который стоял рядом, сжимая рукоять меча.