— Шесть драконов, шесть сынов Саарвинии отправились за мной в Мертвые земли в тот день. Отдали свою жизнь, чтобы защитить наш дом. И лишь я один вернулся. Я жив лишь благодаря своей истинной, — громко объявляет Аарон, притягивая меня к себе. — Ее свет защитил столицу. Защитил и меня.

— Слава Владыке! Слава его истинной! — доносится со всех сторон.

— Слава всем, кто сражался! — голос Аарона заполняет собой весь внутренний двор замка. Встретить нас, кажется, выбежал каждый — от советников до мелкой прислуги. — Кто отдал свою жизнь. Кто выжил. Мы будем помнить каждого. И больше не позволим тьме проникнуть на Южные земли.

— Да! — взрывается хор голосов.

— Артефакт, что открывал воронки, уничтожен. Но это не значит, что тьма не придумает что-то еще. Она питается пороками. Злобой, ненавистью, жестокостью. Мы искореним их все. Ради мира и процветания Южных земель!

— Ради мира и процветания Южных земель!

Внутри Аарона бурлит целый вулкан эмоций. Но больше всего там решимости. Он даже не отдыхает после возвращения — сразу приступает к делам. Я тоже не могу остаться в стороне, хоть и стараюсь беречь себя ради ребенка.

Первый месяц после нападения проходит в бешеном ритме. Удается вычислить последователей сына прошлого Владыки. Не без моей помощи — они оказываются помечены тьмой.

И… не без помощи Савира.

Мой бывший муж действительно времени зря не терял. Собирал информацию в тылу врага — всю, что могла быть полезной Владыке. Даже проникнув в самое сердце, тьма не подчинила дракона.

— Леира была моей настоящей истинной. Я в этом уверен, — тихо говорит он Владыке, когда они наконец-то встречаются снова. Аарону эта встреча дается нелегко — я чувствую его гнев, направленный на Савира. Слишком остро воспринимает всю ту боль, что мне пришлось пережить по вине бывшего мужа. Не верит, что он — не предатель.

— Продолжай.

— Она поддалась тьме. И отравила ей нашу связь. Я бы никогда не предал Южные земли. И готов это доказать. Искупить свою вину службой… если вы позволите.

Мы с Аароном коротко переглядываемся. На днях пришло письмо от Владыки Запада, где тот рассказывал о темных метках. На вид похожи на метки истинности, вот только используются для контроля и выкачивания силы.

Сейчас уже не узнать, была ли истинность Савира и Леиры настоящей. Да и не имеет это никакого значения. Уже ничего не исправить. В каком-то смысле бывший муж искупил свой грех. Дважды спас меня во время нападения, закрыв собой.

И я больше не хочу, чтобы нас что-то связывало. Да, он сделал мне больно, но я не хочу нести эту боль дальше. Жить с обидой, что разрывает меня изнутри.

Простить сложно. Но я делаю это в первую очередь для себя. И потому говорю:

— Я прощаю тебя, Савир, — подбородок слегка дрожит, и я сжимаю губы. Грудь ненадолго стискивает непонятными чувствами, причиняя мне физический дискомфорт. А затем я снова могу вдохнуть — так глубоко, словно никогда не дышала.

И лишь потом понимаю, что так ощущается освобождение.

— Спасибо, Ольга, — хриплым голосом отзывается Савир, кивая мне.

Аарон кидает на меня внимательный взгляд. Вижу тень сомнений на дне его глаз. Но решение внутри уже принято — я чувствую это. И через несколько секунд он его озвучивает:

— Можешь вернуться к своим обязанностям, лейтенант. Фарэд выдаст тебе следующее назначение.

Подает знак стражам, чтобы сняли кандалы.

— Слушаюсь, Владыка, — Савир потирает запястья, рассматривая их с настороженным выражением лица. Словно до конца не может поверить, что действительно свободен.

— Захочешь снова стать генералом — придется сначала заслужить. Никто чинить препятствий не станет, — добавляет он. — Пойдем, Оля.

Мы выходим из допросной, и я внезапно понимаю, что у меня слезы по щекам текут. Аарон кидает на меня короткий взгляд и переплетает наши пальцы. Крепко сжимает мою руку. Он точно знает, что с грустью эти слезы ничего общего не имеют.

Я почти сразу успокаиваюсь. Сваливаю чрезмерную эмоциональность на гормоны.

— Ты же напишешь письмо Владыкам? — спрашиваю, шмыгая носом. Смотрю на яркое солнце за окном, и мне кажется, что оно у меня внутри загорается. — Как это сделал Западный. Другие земли должны знать, на что способна тьма.

— Напишу. Хоть и не уверен, что Сар-Драэн заслуживает этого, — Аарон зло щурится, и между его бровями появляется складка. Но она быстро разглаживается. — Кстати, Рейнар приглашал нас к себе, на Запад. Хочешь съездить, когда поспокойнее станет? Посмотреть на места, где я повзрослел.

— А оно станет? — со смешком отвечаю я.

— Когда-нибудь — обязательно. Он, к слову, тоже встретил истинную. Лена, кажется, зовут.

— Лена? — вскидываю голову при звуке «земного» имени. Может, это, конечно, совпадение. Но… — Я бы с удовольствием познакомилась.

Два года спустя

Первые шаги — всегда самые сложные. Будь то в разные стороны, когда пути разошлись. Или же навстречу, когда кажется, что линии судеб лучше бы не пересекались.

Когда-то нам всем приходится их делать. И сегодня я смотрю на пройденный путь и… ни секунды о нем не жалею. Ведь без всех тех шагов я бы не стала тем, кем являюсь сейчас.

И не оказалась бы здесь.

По всей комнате раскиданы цветные подушки. Ночной воздух пропитан запахами недавнего дождя и цветущих деревьев. Так тихо. Спокойно. Хорошо.

Аарон сидит прямо на полу возле низкого стола и просматривает бумаги. Но взгляд его то и дело перемещается на нас. На меня, сидящую на одной из подушек. И на нашего сына.

Эррон Элварис, огненный дракон.

Когда-то он покорит небо и займет место рядом со своим отцом. Станет сильным, мудрым, решительным. А сейчас… мой малыш уверенно стоит на двух ногах, держась за край кровати. Улыбается той самой улыбкой, от которой внутри расползается тепло. А затем отпускает опору и делает несколько быстрых шагов в мои раскрытые объятия.

Из моей груди рвется радостный смех.

— Первые шаги! Аарон, ты видел? — зову я, целуя сына в темные волосики. Вдыхаю запах его макушки, и меня так остро пронизывает счастьем. В такие моменты чувствую себя драконом. Так и хочется схватить в объятья и зарычать что-то в духе: «мое, не отдам».

Аарон смотрит на нас не отрываясь, и в уголках его губ застывает улыбка. Бумаги сиротливо лежат на столе, окончательно лишившись его внимания.

— Конечно, — отвечает он. Поднимается и идет к нам. Усаживается рядом, мимолетно целуя меня в плечо. — И кто у меня тут такой взрослый?

Проводит пальцами по бокам Эррона, пытаясь ухватить, и тот начинает заразительно смеяться. Щекотно.

— Ну все, теперь глазом не успеем моргнуть, как он начнет носиться по всему замку… — говорю я. В принципе сын и сейчас носится. Правда, ползком. Глаз да глаз нужен.

— А потом летать по всей Саарвинии. Вот так… — Аарон поднимает Эррона, который тут же раскидывает руки в стороны. В прошлой жизни, что кажется мне далеким сном, я бы сказала, что самолетик изображает. Здесь же это дракон.

Смотрю на то, как Аарон таскает сына по всей комнате, заставляя «облетать» владения, и не могу перестать улыбаться. Перевожу взгляд на оставленные бумаги. Взволнованный вздох вырывается сам собой.

Завтра важный день.

Последний невольничий рынок — оставшийся в Дарассаре, закрывают. Торжественно и с размахом. Никаких больше клеток, работорговцев, и граф «владелец» в документах южан.

Важный шаг. Далеко не первый, но волнуюсь я так, что слегка потряхивает. Всего два года назад столь быстрый переход казался невозможным. Народ бунтовал против изменений, экономика не выдерживала.

Но сейчас все меняется. Женщины получают необходимое образование. Открываются школы и госпитали по всей Саарвинии. Но главное — меняется что-то в головах. Влияние тьмы заметно ослабло. И границы Южных земель сильны как никогда.

Возможно, дело в этом?

Или в том, что, вернувшись тогда из Мертвых земель, Аарон стал для своих подданных кем-то вроде божества? И вместо того, чтобы ставить под сомнения, подходит ли такой Владыка Югу, Юг начал подстраиваться под него.