Девочке, что привезли ко мне после аварии, было восемь. Перелом со смещением, внутреннее кровотечение, и счет шел на минуты. В такие моменты я умела собраться. Отбрасывала усталость, посторонние мысли, вытягивала из организмы все ресурсы, что в нем еще оставались.

Так случилось и в тот раз. Моя рука не дрожала, голос звучал уверенно до самой последней минуты. И только увидев, что состояние стабилизировалось, я позволила себе медленно выдохнуть.

Пошатываясь от усталости, я добрела до ординаторской. Свалилась на кушетку, а очнулась уже в теле Хельги — благородной северянки, что волей судьбы должна была выйти замуж за Генерала Варкелис.

Я тогда гостила в его доме и сразу призналась, что не являюсь его невестой. Его это не смутило.

«Я плохо знал Хельгу», — сказал он мне в пока еще непривычной суровой манере. Тогда я его боялась до спазмов в животе. — «Но наш брак позволит укрепить отношения между Саарвинией и Норхаделем».

Чистая политика и никакой любви. Савир обещал мне поддержку и защиту. Согласился отсрочить свадьбу, чтобы мы узнали друг друга лучше. По моей просьбе. А затем принялся завоевывать с рьяностью генерала, которому приказали взять очередную крепость.

Сказать по правде, поначалу его напор пугал. Но чем больше я его узнавала, тем больше влюблялась. Трепетно, беззаветно… и когда настал момент принести клятвы у алтаря, я делала это с улыбкой. Глядя в его теплые карие глаза, что обещали любить меня вечно.

Вот только срок годности нашему «вечно» подходит через пять лет.

Я надеваю голубое домашнее платье и спускаюсь в столовую ровно через десять минут. Замираю в дверях, когда вижу по правую руку от Савира Леиру. Вилка замирает на полпути к ее рту, когда она кидает на меня острый взгляд.

Меня вновь начинает мутить — то ли от запахов, то ли от открывшейся картины. Почему-то не подумала, что здесь будет она. Неужели и при разговоре собирается присутствовать?

Она моему появлению рада не больше. С громким звоном опускает вилку обратно в тарелку и кидает на моего мужа вопросительный взгляд. Хотя нет, требовательный, скорее.

— Садись, Хельга, — командует муж. — Поешь. Тебе нужно хорошо питаться.

Мои губы сжимаются в тонкую линию. Какая забота. А еще мне нельзя волноваться, но с его появлением я только это и делаю.

Из дома мне не уйти, значит, нужно ослабить его бдительность. Рано или поздно ему придется меня выпустить. Нужно подготовить побег. Собрать сумку с вещами первой необходимости, чтобы всегда была под рукой.

Сажусь как можно дальше от них и беру булочку.

— Хельга беременна, — во всеуслышание объявляет Савир, и моя рука замирает на полпути ко рту.

Ловлю на себе полный ненависти и презрения взгляд его истинной. Ее зрачок становится вертикальным, а по рукам идет рябь чешуек. Драконица.

Хуже и не придумаешь. Что мужчины, что женщины — собственники до мозга костей.

И сейчас она смотрит на меня, как на угрозу. Угрозу своему счастью.

— Какая радость! — цедит она, не отрывая от меня потемневший взгляд. — Людям так редко удается понести от драконов. Однако смески слабы и бесполезны. Вдруг там вообще… — она презрительно морщится, — девочка?

Меня переполняет гнев. Перевожу взгляд на Савира, но он даже бровью не ведет. Намазывает масло на булочку с таким видом, словно мы тут погоду обсуждаем. Леира и не думает останавливаться. Обращается к нему, но взгляд от меня не отрывает.

— Я рожу тебе много сильных детей, любовь меня. А это недоразумение стоит отдать в воспитательный дом. В Саарлионе, откуда я родом, растят достойных драконов.

Тошнота с каждой секундой только усиливается. Мне хочется вцепиться ей в волосы и хорошенько приложить лицом о стол. Вот только ничего я этим не добьюсь, только хуже сделаю.

— Это мой дом, — стальным голосом произносит Савир. — Здесь все будет так, как я сказал.

Леира смотрит на меня еще пару секунд, а затем поворачивается к моему мужу. Сбрасывает гнев, как змея кожу и певуче соглашается:

— Конечно, дорогой.

Не верю в ее смирение ни на секунду. Интуиция буквально вопит об опасности. В этом доме она меня теперь на каждом шагу ждет.

— Хельга, ты совсем не ешь, — угрожающе тянет Савир, и меня вновь охватывает безотчетный гнев. Да что он пристал со своей едой? Пусть в глотку засунет себе.

— Мне нездоровится.

— Слуги готовят для тебя комнату на первом этаже. Там сможешь отдохнуть. После обеда приедет лекарь. Осмотрит.

— Я хочу прогуляться в саду.

— Ты должна лежать.

Чувствую себя бездушным инкубатором. Ешь, лежи, не разговаривай, не имей мнения. Савиру плевать на то, нужно мне. Думает только о том, что, по его мнению, нужно ребенку. Пытаюсь вспомнить, а было ли вообще что-то, что он делал… для меня.

Опускаю лицо, а в сознании спиралью закручивается черная дыра. Руки начинают дрожать, а к глазам подступают слезы. Кого я любила все эти годы? Своего мужа или образ благородного рыцаря, который сама себе и придумала?

Нет, было и хорошее. Просто я сейчас слишком зла, чтобы припомнить хоть что-то.

Было же?

Собственная идеальная жизнь вдруг кажется грандиозным обманом. Под ногами нет опоры, собственный дом стал чужим. Я в нем посторонняя. С трудом беру себя в руки. Не хватало еще разрыдаться у них на глазах.

Хотя сомневаюсь, что они бы заметили. Сидят, воркуют вполголоса, словно меня тут нет. Пьют чай из чашек, что я купила полгода назад на местном блошином рынке. Поедают шарлотку, что тут начали готовить по моему рецепту.

Истинная моего мужа говорит что-то про безвкусные шторы и то, что надо бы сделать ремонт, а он кивает. Смотрит на нее так внимательно, словно боится малейшую эмоцию пропустить. Ловит каждое слово.

Как же горько, как же противно. В душе поднимается буря, разрывает меня на куски. Нужно собраться. Нельзя быть слабой ни телом, ни духом. Только так я смогу спастись. Но перед этим надо кое-что выяснить.

Встаю из-за стола и обращаюсь к мужу.

— Савир, могли бы мы поговорить? Наедине.

Он словно выныривает из дурмана. Неохотно переводит взгляд на меня и отрывисто командует:

— Иди в мой кабинет.

Ждать приходится долго. Почти час. В кабинете у него почти ничего лишнего — письменный стол, пара кресел, книжный стеллаж до самого потолка. Сейф с документами. Где-то там лежат и мои. Код знает только мой муж и экономка — преданная этому дому женщина, с которой у меня неплохие отношения.

Но против Савира она не пойдет. Надо что-то придумать.

Тихое тиканье часов действует на нервы. Мне уже начинает казаться, что он попросту забыл, но тут дверь распахивается. Я выпрямляюсь и устремляю на него взгляд. Шаг у мужа широкий, военный. Движения резкие.

— Слушаю, — он опирается бедром о столешницу и складывает руки на груди. Мне не по себе, что приходится смотреть на него снизу вверх. Сразу чувствую себя какой-то просительницей.

Встаю и только потом начинаю говорить.

— Я знаю, что ты все уже все для себя решил, — произношу твердо. — Что ожидает меня?

Он склоняет голову набок, а затем приближается. Мое сердце начинает биться быстрее, дыхание учащается. Впервые эта реакция вызвана страхом. Раньше я таяла в руках мужа, а сейчас ужас холодной волной проходится по телу, заставляя меня мелко дрожать. Хочу отступить, но ноги словно онемели.

Савир заправляет выбившуюся прядь мне за ухо. Проводит большим пальцем по моей нижней губе, и я все-таки отстраняюсь. Икры касаются кресла, и я едва не падаю.

— Я свое решение не менял. Останешься в этом доме, будешь растить моего сына. Я не откажусь от тебя, Хельга.

— Так уверен, что будет мальчик? — настороженно слежу за каждым его движением.

— У меня сильное семя. Будет сын, — говорит он. А мне хочется горько рассмеяться. Все законы генетики плакали рядом с его самоуверенностью. — Дитя драконов, достойный наследник рода Варкелис. Будет лучше, если он не узнает, кто его мать.