Лицо истинной Савира. Леиры.

На бледной коже отчетливо виднеется темный рисунок вен. Длинные волосы зализаны назад. Глаза светятся алым, и в них я читаю свою смерть. Впрочем, в моих она наверняка видит то же самое.

Ненависть душит меня так сильно, что я задыхаюсь. Убийца. Она убила моего ребенка. Почти убила меня. И даже после смерти не оставляет меня в покое!

Это чувство такое яркое, что внутри меня что-то раскаляется. Уже не просто тепло. Жар. Наклоняюсь, направляя ладони на ее лицо. Ожидаю, что сейчас с них сорвется привычное сияние, но…

— Тьма поглотит свет, — с удивлением понимаю, что ее голос раздается сзади. Толчок, и мои руки увязают во тьме. Не выбраться!

Хрипло кричу. Призываю магию, но ее словно что-то блокирует. Не откликается. Ищу взглядом Аарона. И нахожу лишь за секунду до того, как меня впечатывают в воронку.

Темно. Тихо. Нечем дышать. Паника. Секунды растягиваются на бесконечность.

А в следующую что-то выдергивает меня из объятий тьмы за шкирку.

— Цела, котенок? — при звуке его голоса мне разрыдаться хочется. Ничего не вижу. Оглушена звуками сражения. От эмоций колотит. — Слушай только мой голос. Ты закроешь воронку, хорошо? Я буду рядом.

Киваю несколько раз. Пытаюсь вытереть лицо рукавом, и, как ни странно, тьма отстает. Словно больше не имеет надо мной власти. Мне вдруг становится так стыдно. Поддалась ненависти.

Возможно, в этом и есть ее сила? Вся эта злость, ненависть, агрессия только питает ее? Я ведь всегда использовала свет с благими побуждениями, а не ради мести. И стоит мне вспомнить об этом, как я снова чувствую покалывание на кончиках пальцев.

Выпускаю свою магию, что яркими лучами разрезает воронку. Вкладываю в нее все, что у меня есть. Пока на месте прорыва не остается лишь выжженная трава и трупы. Среди них я вижу наших солдат. Измененных.

И тело Леиры, что теперь кажется безвольной куклой. Ее рука вдруг шевелится, а через миг на то место падает стена огня.

Осознание медленно охватывает меня.

Измененная. Истинная Савира стала Измененной.

Но где же он сам?‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вокруг абсолютный хаос. Пытаюсь хоть что-то в нем разобрать. Бесполезно.

Удерживаю взглядом Аарона, словно он мой единственный маяк в бушующем море. Он командует уверенным голосом, но из-за шума я и слова не могу разобрать. Только повелительные интонации.

— Дракон! Летит в Тарвелис! — слышу голос откуда-то сбоку и тут же поворачиваюсь к его источнику. Один из воинов в офицерской форме тычет в небо. Туда, где сквозь пелену черного дыма виднеется быстро удаляющийся силуэт.

Я каким-то шестым чувством понимаю, что это Савир. Под ногами словно земля уходит.

— Иди в целительский шатер, Хельга, — Аарон незаметно возникает рядом со мной. Подхватывает под локоть. Меня чуть не сносит порывом воздуха, когда совсем рядом кто-то взлетает.

— Там еще остались воронки. Нужно закрыть! — кричу я. Если Измененные свободно по ним перемещаются, то, скорее всего, Савир пытается сбежать.

Мысль кажется такой дикой, неправильной. В конце концов, я бывшего мужа хорошо знаю. Он не из тех, кто бежит с поля боя. И безопасность Южных земель всегда ставил превыше всего.

Был до зубовного скрежета верен Владыке. А сейчас…

— Ты еле на ногах стоишь.

— У меня еще осталась магия. Я справлюсь! — отвечаю с уверенностью, которую совсем не испытываю. Нужно достать восстанавливающий отвар. А там хоть пару дней в беспамятстве проваляться можно. — Только… ногу перевяжу.

Показываю Аарону распоротые Леирой штаны, и он ругается себе под нос. Подхватывает меня на руки и быстрым шагом идет к целительскому шатру.

— Ее вне очереди, — командует он, сгружая меня рядом с суетящимися целителями. Почти сразу выходит. Кто-то приближается ко мне, и я вижу… Фалкара. В форме простого целителя. Без нашивок и знаков отличия, как раньше.

Все же ему сохранили жизнь. А, значит, деньги он не себе присвоил.

Он ведет себя так, словно мы незнакомы. Вежливо и отстраненно. Поднимает штанины, начинает лечить раны. Движения у него резкие, отточенные, профессиональные. Руки по локоть в чужой крови.

Чувствую какое-то опустошение. Моя душа не горит ненавистью. И мести тоже не просит. Хочется просто все, как страшный сон забыть. В конце концов, цель у нас одна — спасти как можно больше людей. Вот только методы выбираем разные.

— Мне жаль, тейра Элварис, — прерывает он тишину, когда я совсем не жду. — Что вы пострадали по моей вине.

Я не нахожусь с ответом. Просто киваю.

— Девушки получили полагающееся жалование?

— Да.

А я вот ничего не получала. Постеснялись эти копейки в шатер Владыки нести? Впрочем, сейчас совсем не до этого. Дожидаюсь, когда он закончит, и принимаюсь бесцеремонно рыться на полке с лекарствами. Достаю тонизирующий отвар.

Надежды на то, что Аарон меня ждет, почти нет. Не ошибаюсь.

Он возвращается лишь через час, и по одному взгляду на его лицо я понимаю, что Савира упустили. Почти сразу берется допрашивать целителей, что приходили к генералу Варкелису после ранения. И все как один говорят, что не заметили ничего странного.

Только Моррис делится наблюдениями о Леире. Ее дракон перестал отзываться, а защита от тьмы ослабла.

— Почему не доложили? — рычит Аарон так яростно, что даже у меня волосы дыбом поднимаются от какого-то примитивного чувства.

— Д-девушка умерла. Я лично констатировал смерть. Я н-не мог и п-подумать… — целитель заикается, комкая в руках какой-то кусок ткани. — У генерала были все признаки потери истинной…

Аарон разворачивается и уходит. Я за ним.

Обдумываю все, что удалось узнать. Тьма разрушает душу. Возможно, Леира действительно умерла. Та ее часть, что была предназначена Савиру судьбой. И под оболочкой гордой южанки ворочалась измененная сущность, ждущая своего часа.

Получается, никто не в безопасности? Мы охраняем границы, которые давно пали, и сами не можем этого осознать? Тьма повсюду — в нас самих. И лишь вопрос времени, когда она возьмет верх?

Верить в это не хочется. Страшно. Даже не за себя — за будущее детей.

А еще внутри так горько, словно мы уже проиграли.

Весь вечер в лагере неспокойно. Проверяют всех — переворачивают палатки, допрашивают. Я хожу за Аароном как привязанная, вынюхивая тьму. Ничего подозрительного не нахожу.

Мы заваливаемся в шатер поздно ночью и почти сразу засыпаем. Чтобы с рассветом направиться в Тарвелис. Голова у меня гудит от усталости и недосыпа, но укрепляющий отвар в кармане придает уверенности.

Аарон о нем не знает, иначе бы голову мне открутил.

Я надеюсь, что моих сил хватит, чтобы закрыть воронки. Но уже после первой едва на ногах стою. Нарочито бодрюсь под внимательным взглядом Владыки. Хочется уже поскорее со всем разобраться.

Не люблю незаконченных дел.

Последняя воронка находится рядом с моим бывшим домом, и это осознание проносится болезненным уколом по телу. Смотрю на развороченный сад, который я своими руками облагораживала. Черные силуэты деревьев. Полуразрушенный дом.

Мне его не жалко. Жалко себя. Под этими развалинами часть меня похоронена. И ее уже не вернуть.

Пью зелье и только потом предупреждаю Аарона. Я откат в любой момент могу словить — лучше, чтобы он знал. Он ожидаемо злится. Даже порывается улететь, но я уже привычно тянусь к своей силе. Изгоняю тьму — из этого места и словно из потаенных уголков своей души, что были все еще к нему привязаны.

Прощаюсь с ним навсегда.

Вырубаюсь на полпути к лагерю, приникнув к своему дракону. Хорошо, что он настоял меня привязать. Не знаю, сколько времени нахожусь без сознания, но прихожу в себя вовсе не в шатре Владыки. А там, где ожидаю меньше всего.

Поначалу даже кажется, что это очередной сон. Шелк простыней. Подушки эти. Цветные. Тихо так, что слышен шелест листвы в саду и стрекот насекомых. Только сейчас понимаю, насколько от этой тишины отвыкла.