Аарон молчит. Его руки все за него говорят. Скользят по коже, забираясь под ткань. Накрывают грудь, сжимают чувствительную вершину. Мое тело острым спазмом простреливает. От неожиданности рвано выдыхаю.

— Аарон, — шепчу я. Пытаюсь обернуться, но он не дает. Касается губами основания шеи, запуская волну мурашек.

— Как же мне тебя мало, Оля, — шумно втягивает запах моей кожи. — Ты меня с ума сводишь.

Слегка прикусывает, обводит это место языком, и у меня почему-то ноги слабеют.

— Нам идти нужно, — напоминаю я подрагивающим голосом. — Дела.

— Сотни, тысячи дел, — подтверждает он.

Нехотя отстраняется и застегивает платье. Берет мою руку в свою, переплетая пальцы. С трепетной нежностью, что я совсем не ожидаю после напористых прикосновений.

— Пойдем, Хельга.

Следующие несколько часов для меня сливаются в бесконечную вереницу событий. Аарон знакомит меня со своими людьми. Снова вижу Фарэда, которого умоляла выкупить меня на войну. На его лице мелькает узнавание, но эту тему мы никак не затрагиваем.

Обсуждение управленческих вопросов происходит в отдельной башне. В центре помещения — большой круглый стол. Из больших окон видно сад, окружающий замок. А еще улицы Дарассара и центральную площадь.

Несколько минут я изучаю их с жадным интересом. Затем возвращаюсь к Аарону. Он проговаривает то, что сейчас происходит. По большей части для меня. Информации очень много, мне даже приходится попросить лист бумаги, чтобы делать собственные записи.

Полгода назад были объявлены частичные ограничения в отношении невольничьих рынков. И только сейчас они окончательно вступают в силу.

Раба теперь просто так не купишь: нужно регистрировать сделку магическим договором. Продавец платит налог, а покупатель обязуется нести ответственность. Выплачивает жалование, заботится о здоровье.

Налог немалый. Бедняки его, скорее всего, даже не потянут. И, получается, у них больше не получится одновременно избавиться от лишнего рта и подзаработать. А ведь зачастую именно поэтому и продавали дочерей.

Конечно, всегда есть риск незаконных сделок. Но за них назначена высшая мера наказания. Казнь.

Так совпало, что окончательный переход на новую систему состоялся два дня назад. Тех, кто не составил договор с уже имеющимися рабами, ждет наказание. Вычитают полагающееся из имущества.

Слова просителя, что я услышала вчера, теперь играют новыми красками.

— …рынков теперь всего четыре, — берет слово Фарэд. — Так проще контролировать. Когда экономика адаптируется, и бесплатный труд исчезнет, Саарвиния перейдет к следующим шагам.

У меня голова кругом идет. Столько мыслей. Но прежде всего — о неравенстве. Даже если женский труд будет оплачиваться, то все равно намного ниже, чем мужской. А мужчины не перестанут воспринимать женщину как собственность.

Все эти устои настолько глубоко проникли корнями в менталитет этого мира, что уже не вытащишь. Но я все равно хочу хоть что-то сделать. Если боги сделали меня истинной Владыки этих земель, но я просто не имею права опустить руки.

У Аарона мышление нетипичное для Саарвинии. А у меня — для этого мира в целом. Вспоминаю слова Элавира, которые тот сказал мне тогда в лагере. Владыке под силу поменять землю с небом местами. А после — сказать, что так и было.

И я хочу этого. Боги, как я этого хочу.

И если мой взгляд делает Аарона всесильным, то я буду и дальше на него смотреть. Тем более что сама иногда глаз не могу отвести.

Мы возвращаемся в комнаты поздно вечером. От объема информации просто пухнет голова. Ощущаю усталость во всем теле.

— Подарок для тейры, — шелестит одна из служанок, указывая рукой на низкий столик. Там лежит довольно крупный бумажный сверток. Аарон кивает, словно точно знает, что там внутри. Жестом приказывает девушкам уйти.

Служанок заменили. Честно говоря, я оказалась настолько вымотана сегодняшним днем, что только и смогла, почти не глядя, ткнуть в первых попавшихся девиц. Только на тьму проверила. Чисто.

Знакомство с управляющим получилось смазанным, но мы договариваемся встретиться в другой день. Не дают мне покоя эти местные традиции. Даже если в этом крыле прислуживают девушки без… расширенных обязанностей, то в других частях замка все по-прежнему.

Возможно, даже те же Амина и Делия все так же разгуливают с золотыми браслетами на ноге. Эта мысль словно кислота меня изнутри разъедает. Они мне ничего не сделали, да и вообще старались всячески угодить. Но как вспомню их взгляд, обращенный на своего Владыку…

— Я же могу распоряжаться слугами по своему усмотрению? — задаю Аарону вопрос. — Увольнять, нанимать новых?

— Да, Оля. Это теперь твой дом.

— Хорошо.

— Ты хочешь кого-то уволить?

— Амину и Делию, — прямо отвечаю я. Вглядываюсь в лицо Аарона, отслеживая реакцию, но на нем даже мускул не дрогнул. — У меня нет претензий к их работе. Однако…

— Я тебя понял, котенок. Не продолжай. Управляющий разорвал с ними контракт и дал рекомендации. Сегодня днем.

— Откуда ты знаешь?

— Я приказал.

— А, — коротко отвечаю я.

Ожидаемого облегчения не чувствую. Всего лишь две из множества. Я вообще в каком-то подвешенном состоянии нахожусь. Не могу расслабиться. Покусываю губы и перевожу взгляд на сверток, что продолжает лежать на низком столике.

— А что там?

— Открой, — Аарон слегка улыбается, и уголки моих губ тоже неосознанно ползут вверх. Подхожу и разворачиваю плотную бумагу. И вижу что-то вроде тонкой мантии. Шелк цвета слоновой кости и более темная подкладка.

Рассматриваю ее на вытянутых руках, и внутри растет… недоумение. Всю одежду мне просто в шкаф повесили. Может, эта мантия какая-то особенная?

— Я попросил Тэлсуни сделать для тебя зачарованную накидку. С такими же свойствами, как и у моего кителя. Нравится?

Уголки моих губ медленно опускаются. Внутри странное чувство скребется. Я точно знаю, что Тэлсуни вложила в китель Аарона свои чувства. Искреннее желание отвести беду. Там магия пульсирует, словно живая, сплетаясь в причудливый узор.

Какие эмоции она испытывает ко мне? На что именно зачаровала ткань?

Проверяю своей магией и вижу тонкое плетение зачарованных нитей. Чистое, искусное, филигранное, но… неживое. Свойства определить не получается — скорее всего, у меня просто опыта нет.

— Не нравится? — снова спрашивает Аарон, а я не знаю, что ему ответить. С одной стороны, скорее всего, с этой накидкой все хорошо, а своим отказом я обижу его «сестру». А то и его самого. Старался же. Как лучше хотел.

А с другой… Я Тэлсуни не доверяю. Почему я должна игнорировать свои чувства, чтобы чужие пощадить?

— Аарон, я хотела спросить. У вас было что-то с Тэлсуни? — кладу накидку обратно на столик. Поворачиваюсь к нему.

Аарон совсем рядом — даже не заметила, когда так близко успел подойти. Смотрит в мои глаза сверху вниз, из-за чего мне приходится слегка голову задрать. Легко касается пальцами моей щеки. Гладит скулу.

— Под «что-то» ты имеешь в виду близость? Секс? Нет, котенок. Я ее в этом плане и пальцем не тронул. Даже мысли не возникало. Почему ты спрашиваешь?

Пальцем не тронул, значит? Так некстати всплывает картина, как ее пальцы скользят по его спине.

— Получается, кроме тебя у нее никого нет? Другой семьи, я имею в виду.

— Она не докладывает мне о своих мужчинах. А я и не спрашиваю. Не так давно она упоминала, что хочет детей, — Аарон пожимает плечами. — Будет лучше, если ты ее сама об этом спросишь. Вам, женщинам, проще находить общий язык в подобных темах.

Может, конечно, у меня паранойя. Но половозрелая женщина говорит половозрелому мужчине, что хочет детей. Тревожный звоночек.

— А ты, получается, такие темы не любишь? — продолжаю прощупывать почву. — У тебя вообще были какие-нибудь… серьезные отношения?

— Что ты имеешь в виду? Давай присядем. Весь день на ногах, — Аарон берет меня за руку. Делает пару шагов назад и падает в кресло, утягивая за собой. Усаживает на колени лицом к себе.