На душе неспокойно, и я постоянно проверяю нашу связь. Могу только предполагать, что основная битва закончилась, и он все-таки вырвался. Возвращается ко мне — сквозь боль и усталость. Чувствую его напряжение.

Мои силы возвращаются крайне медленно, поэтому в основном я бесполезна. Смотрю на то, как границу пересекает разведывательный отряд. Три сильных дракона. Каждый готов жизнь за Владыку отдать — мне даже ничего приказывать не пришлось. Они сами вызвались.

Возвращаются спустя несколько часов ни с чем.

— Дальше не получится, — докладывает командир. — Дышать сложно. Измененных почти нет. Видели два поселения. Местные на контакт не идут.

Мое сердце отчаянно сжимается, но большего требовать не могу. Если драконы погибнут, то это ничем не поможет.

— Спасибо, тейр Варрел. Пусть целитель вас осмотрит, — отвечаю я. Бросаю взгляд на заходящее солнце, окрасившее выжженную равнину в яркие цвета. Столько раз я смотрела на Мертвые земли. Со страхом, ужасом, усталостью, злостью.

Сейчас же внутри столько надежды. Мольбы.

Ночью почти не сплю. А утром в лагере появляется гость. Шаар-Велис из Центральных земель, что не так давно приезжал к нам в Дарассар. Смотрю на него настороженно. Не знаю, чего ожидать. И это чувство только усиливается, когда он предлагает… помощь.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Мы наблюдали за происходящим в Дарассаре. Признаться, были очень впечатлены вашей силой, тейра Элварис, — сообщает он, когда мы оказываемся в моем шатре наедине. Ничего не могу поделать со вспышкой злости.

Наблюдали, но снова не вмешивались, значит? Это для них реалити-шоу такое, что ли?

— …как и поступком Владыки. Вы сейчас здесь, на границе. А, значит, он все еще жив. Верно?

— Что вам нужно? — чувствую себя слишком вымотанной для всех этих дипломатических переговоров. Усугубляется все тем, что резерв за ночь так и не восстановился. Я сейчас даже вряд ли защитить себя смогу.

Даже мелькает мысль, что я… перегорела.

— Я хочу помочь. Отправлюсь с отрядом. Помогу им продвинуться дальше. А взамен… — он делает вид, что задумывается. Но я вижу: он отлично знает, что именно хочет попросить. Просто на нервах моих играет.

Смотрю на него не моргая. Делаю глубокий вдох, который тут же замирает внутри, стоит мне услышать продолжение:

— Все ваши дети с даром света должны будут отправиться в Сар-Драэн. С ними будут обращаться со всем уважением, которого достойны дети Владыки.

Губы невольно растягиваются в улыбке, хотя мне совсем несмешно.

— Вы же шутите, верно?

— Нисколько, — его серьезный взгляд впивается в мое лицо. — Подумайте, много ли вы теряете? Возможно, все ваши дети унаследуют магию или дракона огня. Но ясно одно: время для Аарона Элвариса заканчивается. Нужно отправляться прямо сейчас.

Такое чувство, что меня воздух со всех сторон сжимает.

— И зачем это вашему Владыке? — резким тоном спрашиваю я, и на лице Шаар-Велиса мелькает секундное замешательство. Но его хватает, чтобы заподозрить неладное: — У вас же есть Владыка. Верно?

— Разумеется, — он возвращает мне натянутую улыбку. — Каждый Владыка заботится о процветании своих земель. И Сар-Драэн не исключение. Я дам вам время подумать. Подожду снаружи.

Даже представить не могу, чтобы я пошла на что-то подобное! Отдать своего ребенка, а, возможно, и не одного. Серьезно? Причем он даже объяснить внятно не может зачем. И не гарантирует спасение. Просто говорит, что поможет отряду продвинуться дальше.

Думает, что у меня от отчаяния совсем мозги отключились?

— Ваши условия мне не подходят, Шаар-Велис, — отвечаю я, поднимаясь на ноги. — Если это все, то мне нужно идти.

Он молчит, но я и не жду ответа. Вряд ли он предложит… бескорыстную помощь. Выбираюсь из шатра и шумно втягиваю воздух. Густой, тяжелый, душный, как перед грозой. Над нами сгущаются свинцовые облака — редкое здесь явление. Поднимается ветер. Бросает выбившиеся из косы пряди мне в лицо. Юбка платья облепляет ноги.

Иду, не особо разбирая, куда именно. Решаю найти спокойное место и попробовать обратиться к Солерану. Вдруг он что-то подскажет. После того как Тэлсуни уехала, я больше не погружалась в транс.

И почему раньше об этом не вспомнила?

За мной по пятам следует дракон, приставленный для охраны. Останавливается в паре метров, когда я, найдя островок зеленой травы, сажусь прямо на землю. Зажмуриваюсь. Вглядываюсь в темноту перед глазами, пытаясь выбросить все лишние мысли из головы.

Избавиться от эмоций.

Беспокойство, страх, надежда, негодование… Представляю, как все их сминаю в комок и выбрасываю за пределы собственного тела. Звуки приглушаются, доносятся до меня как сквозь толщу воды. А перед глазами вдруг возникает свет.

Получилось?

Яркая линия разрезает бесконечную тьму. Пролегает так далеко, что конца не видно. Ощущаю исходящее от нее тепло. Едва уловимый гул, словно от кабеля, по которому течет электрический ток.

Распахиваю глаза, но эта светящаяся линия остается. Проходит через мою грудь и уносится дальше — в сторону мертвых земель. Пульсирует, слегка извивается, точно живая.

Осознание — яркое, как вспышка, проносится в голове. Вскакиваю на ноги, чувствуя, как грудь распирает от надежды. Мой свет. Наша связь.

Моя магия не восстанавливается потому, что я всю ее отдаю Аарону.

Следующие дни растягиваются на бесконечность. Робкие стебли надежды, пустившие корни в моей душе, стремительно крепнут. Я боюсь радоваться, но не радоваться не получается. Потому что Аарон жив. Спустя сутки, вторые и даже третьи — вопреки всему, что говорил Савир.

Я решаю остаться в военном лагере, и Фарэд ежедневно присылает отчеты о происходящем в столице. Разбор завалов идет полным ходом, и количество жертв только растет. Мое сердце сжимается от боли каждый раз, когда я вижу эту цифру. В душе скорблю — о каждом, кого мы не сумели спасти.

Война показала, что спасти каждого невозможно. Знала об этом и я — еще с прошлой жизни. Но что-то внутри меня неизменно стремится совершить невозможное. И горько разочаровывается, когда не получается.

Светлый маг уезжает на следующий день после нашего разговора. Перед этим, правда, снова пытается заключить сделку. Отказываю я довольно резко.

— Боюсь, что вам больше не рады в Саарвинии, Шаар-Велис, — произношу я, даже не выслушав его до конца. — Ваше предложение возмутительно само по себе. Я не торгую детьми. Даже теми, которые у меня, возможно, не появятся. Владыка вернется. Но не с вашей помощью. С моей. Вам будет лучше уехать.

— Что ж. Я вас услышал, тейра Элварис, — выражение его лица мне совершенно не нравится. Хотя бы потому, что ни одной эмоции не могу на нем разобрать.

Шаар-Велис уходит, а я долго размышляю, чем нам может грозить конфликт с Центром. В конце концов, я пока мало смыслю во внешней политике. Хотя, возможно, Сар-Драэну не хватало чего-то подобного?

Мнят из себя невесть что, а сами даже ни разу не пришли на помощь. И это притом, что у самих границ с Мертвыми землями нет. Остальные драконьи земли надежно защищают Центр.

Ладно, что сделано, то сделано. Уверена, Аарон не стеснялся бы в выражениях, если бы подобное предложение поступило ему. И когда вернется, он мой ответ одобрит.

Когда вернется…

Дни тянутся, и мне кажется, что этот момент никогда не наступит. Но рано утром меня будит один из офицеров. В небе замечен дракон.

Мне кажется, что целое ведро холодной воды не заставило бы меня проснуться быстрее. Сердце тут же разгоняется, болезненно сжимается в груди. Дрожащими руками одеваюсь. От волнения пальцы никак не могут застегнуть мелкие пуговички на спине.

Истинная связь натягивается, тянет меня прочь из шатра. Окунаюсь в прохладное утро и замечаю, что лагерь непривычно оживлен.

Тонкая полоска рассвета только зажглась на небе, едва разгоняя мрак. И мне кажется, что этот рассвет в моей душе наступает. Мой взгляд устремляется в сторону Мертвых земель. Туда, где пока только драконий взор может различить фигуру дракона.