Страх острыми когтями схватывает мое сердце — куда более сильный, чем все эмоции до этого. Мысли, словно встревоженные рыбы, мечутся в голове. Подобные случаи редки, но зачастую ребенка растит новая избранница дракона. Настоящей матери разве что разрешали быть у него нянькой. Или и вовсе выкидывали из дома, как ненужную вещь.

Неужели так будет и со мной?

Нет, нет, нет, пожалуйста!

Муж стремительно настигает меня, хватает за локоть и ведет в покои. Хватка у него стальная, но боли не чувствую. Из-за страха все тело словно онемело.

Мы молчим всю дорогу. Савир нетерпеливо заталкивает меня в спальню, из-за чего я едва не спотыкаюсь. В комнате почти темно — мрак разгоняет лишь тусклая масляная лампа. Постель, из которой я вылезла всего несколько минут назад, разворошена.

А кажется, что целая жизнь прошла.

— Я не так планировал тебе рассказать. Зачем ты спустилась? — спрашивает он. Голос ровный, спокойный, словно ничего особенного не произошло.

— Мне не спалось, — отступаю на шаг и потираю то место, где он меня держал. Зябко передергиваю плечами. Мне хочется кричать, обвинять его… но все дело в том, что даже обвинить его не в чем. Такова драконья натура — желание быть с истинной перевешивает все остальные.

Он не виноват, я не виновата, никто не виноват. Просто… так бывает.

Но оттого вдвойне больнее и обидней.

— Мне жаль, Оля, — называет именем, которое я почти перестала считать своим. В голосе ни капли сочувствия. Там вообще никаких эмоций. — Я любил тебя. Даже сейчас…

Он тяжело вздыхает и замолкает, а мне с каждым мгновением становится только горше.

— Я… понимаю. Утром я уеду.

Ожидаю увидеть на его лице согласие или облегчение, но его глаза почему-то опасно сужаются.

— Как это — уедешь?

Его реакция удивляет настолько, что я даже не знаю, что ответить. И правда. Он привел в дом другую женщину, поселит ее в нашей супружеской спальне… и как это я должна уехать?

— Ты — моя женщина, Хельга. И я тебя никуда не отпускаю. Найду куда пристроить, — следующие его слова вызывают еще больше противоречия внутри. Мое нутро дрожит от признания, в то время как разум до крайности возмущен.

Я словно сломанная мебель, которую вроде некуда поставить, но и выкинуть жалко. Первые ростки моей злости посеяны, восходят на благодатной почве. Обида сжимает горло стальной рукой.

— Сомневаюсь, что твоя истинная этому обрадуется, — ровным голосом пытаюсь образумить его. Мне нужно бежать, причем как можно скорее — пока он не узнал о беременности. Быть няней собственного ребенка — не самое страшное. Некоторые истинные попросту не смиряются с наследниками от другой женщины.

Рисковать я точно не буду.

— Леира примет любое мое решение, — уверенно говорит он. — Мы истинные.

— Я хочу развод!

— Разумеется, мы разведемся. Не думала же ты, что останешься моей женой?

Открываю и закрываю рот, не зная, что сказать. Неосознанно перевожу взгляд на окно. Второй этаж. Можно ли вылезти, не навредив ребенку?

Он ловит мой взгляд и своим безошибочным генеральским чутьем читает мои намерения. Хватает меня за руку, что-то шепчет себе под нос, и по моей светлой коже ползут золотые руны. Больно, неприятно. Дыхание в груди замирает, из груди невольно вырывается отчаянный стон.

— Что это? — восклицаю я, пытаясь отстраниться. Но хватка его сильна.

— Чтобы ты не наделала глупостей, Хельга, — отвечает он, сверкая недобрым взглядом. Тусклый свет лампы выхватывает из темноты его лицо, делая каким-то хищным и чужим. — Завтра обо всем поговорим.

Он выходит, тихо прикрыв за собою дверь. Я бросаюсь к окну, распахиваю настежь створки, вдыхая ночную прохладу. Воздух касается разгоряченных щек. Высовываю руку, но она словно натыкается на барьер. В воздухе зажигаются руны, похожие на те, что я видела на своей руке.

Я ударяю по преграде кулаком несколько раз, не в силах поверить. Он запер меня в доме? Использовал защитный барьер, чтобы меня в нем удержать?

Тревожный спазм сковывает живот, вновь заставляя его окаменеть. Чувствую, как по щекам текут слезы. Забираюсь в кровать, накрываясь одеялом с головой. И только тогда позволяю себе тихо разрыдаться.

Я оплакиваю свои неоправданные ожидания, разбитые мечты, растоптанное сердце. Купаюсь в страхах о собственном будущем. Не знаю, чего ожидать.

Вскоре истерика заканчивается. В полной темноте таращусь сухими глазами в потолок, слушая надрывные женские крики из гостевых покоев.

— Еще, Савир, еще! О, дааа, любовь моя…

Внутри меня выгоревшая пустошь. Ничего не осталось.

Кладу руку на живот и приговариваю:

— Мы справимся. Мы выберемся отсюда и будем счастливы. Мама тебе обещает.

Забываюсь в тревожном сне, а утром просыпаюсь оттого, что кто-то заходит в мою комнату. Дверь громко ударяется об стену, заставляя меня буквально подпрыгнуть на кровати.

— Вот значит, как? — в руках Савира распечатанное письмо. На конверте мое имя. Отправитель… приглядываюсь и чувствую внутри ледяную волну ужаса. Доктор Моррис. Не припомню от него писем, а значит, это новое. И мой муж попросту взял и вскрыл послание, что предназначалось мне!

— Не понимаю, — хриплым со сна голосом говорю я.

— Не понимаешь? — от ярости его голос подрагивает. Швыряет письмо на кровать, а сам нависает надо мной. — Ничего не хочешь мне рассказать?

Хельга Варкелис

Савир Варкелис

Дрожащими пальцами разворачиваю послание и с первых строк понимаю, что случилось худшее. Памятка для беременных. Забыл мне вчера на руки выдать. Меня начинает нестерпимо мутить, и я прикрываю глаза, чтобы сдержать тошноту. Рот быстро наполняется слюной, на лбу и руках выступает холодная испарина.

— Как ты могла, Хельга, — Савир берет меня за плечо и встряхивает, — скрыть моего ребенка?

Не «нашего». Его.

Мое состояние он то ли не замечает, то ли ему плевать. Только лелеет внутри мой мнимый обман, сжимая пальцы на моей коже.

— Я только вчера узнала, — стараюсь звучать твердо, но мой голос подрагивает. — Спустилась ночью, чтобы тебе рассказать. Но момент оказался… неудачный.

На его лице дергается какой-то мускул. Несколько секунд он смотрит на меня, а затем отстраняется.

— Жду тебя через десять минут в столовой. Не опаздывай.

Командует, как своими солдатами. Раньше я чувствовала его неоспоримый авторитет, а сейчас… угрозу. Он привык контролировать все и вся, а сейчас хочет подчинить себе мою жизнь. Забрать ребенка, о котором я так мечтала.

Есть мне не хочется, но выбора нет. Неподчинение спровоцирует только еще более жесткий контроль. Я его знаю. Если хочу выбраться, то действовать нужно осторожно.

Поднимаюсь с кровати и умываюсь холодной водой, чтобы хоть немного привести себя в чувство. В зеркало на меня смотрит бледное, сосредоточенное лицо. Волосы у меня светлые, глаза голубые, кожа светлая и тонкая, как и у всех северянок. Сейчас она тронута легким загаром, но даже с ним я выделяюсь на фоне южан.

Это лицо не всегда было моим.

Иногда мне кажется, что всю жизнь прожила в Аэргоре, хотя с моего перемещения прошло всего пять лет. Я родилась совсем в другом месте. Там, где не было места магии, драконам и прочим существам.

Меня звали Ольга, и я была детским хирургом. С личной жизнью как-то не сложилось — сначала все свое время посвящала учебе и ординатуре, после чего с энтузиазмом принялась за работу.

На ней же моя жизнь и оборвалась, едва мне исполнилось тридцать. Двое суток без сна, сложная операция, которую больше некому было провести… а все потому, что за такие копейки работать никто не шел. Правильно, зачем достойно платить тем, кто жизни спасает?