Наверно, это безумие, думать, что он меня выслушает и поймет. Даст хоть какие-то права в обмен на спасенные жизни его солдат. Но попытаться-то стоит. Мне больше нечего терять. И завтра такого шанса уже не будет.

Я не вернусь к Савиру. Не стану женой Фалкара.

Я скорее сбегу и буду казнена за дезертирство. Хотя бы точно буду знать, что этот выбор принадлежит мне, а не кому-то другому. Решимость и отчаяние сплетаются в тугой узел, и я направляюсь к шатру.

У входа стоит молодой дракон. Даже издали видно, как он преисполнен гордости за свой пост. Грудь колесом, на лице выражение превосходства.

— Владыка у себя? — спрашиваю хриплым голосом. Стараюсь держаться уверенно, хоть и до сих пор идея кажется безумной.

— Он не принимает, — окидывает меня презрительным взглядом, — посетителей.

По глазам вижу, что хотел сказать «шлюх».

— Передай ему, что пришла Хельга Варкелис, — сухо говорю я. — По важному делу.

Понятия не имею, имею ли я право пользоваться фамилией бывшего мужа, но, кажется, генеральское имя работает. Он колеблется пару секунд, а затем проходит внутрь палатки.

Каждая секунда тянется бесконечно долго. Стараюсь не смотреть по сторонам, но спиной чувствую усиливающееся внимание. Хочется уйти. Так сильно хочется. Но я потом сама себя не прощу за эту слабость.

Дракон выходит через минуту. Кидает:

— Проходите.

— Спасибо.

Коротко выдохнув, как перед прыжком, я направляюсь внутрь.

Савир Варкелис

Пинком ноги переворачиваю столик. Тарелки разбиваются, свечи гаснут, а фрукты катятся во все стороны по земле. В горле рождается рык.

Из угла шатра раздается тихий смех, и я резко оборачиваюсь.

— Совсем не умеешь вести себя с женщинами, — мелодично тянет она. Я прикрываю глаза на несколько секунд и агрессивно тру переносицу. Все это не по-настоящему. Все это — в моей голове.

Глаза открываются, и я снова вижу лишь пляшущие тени в углах. Но я знаю — нет, чувствую — она смотрит на меня ее глазами. Глазами моей истинной.

Вот только Леира мертва. Я ощутил разрыв связи, держал ее бездыханное тело на руках. Силы покинули меня и сейчас с огромным трудом восстанавливаются. Мой дракон скорбит, как и я. Леиры больше нет.

Тогда что это прячется в тенях, смотрит на меня ее лицом и говорит ее голосом? Припоминает вещи, которые знали только мы? Вот и сейчас, стоит только ослабить контроль, как ее хрупкая фигура вновь сидит в углу шатра. Смотрит на меня своими пьянящими темными глазами.

И от ее взгляда переворачивается все внутри.

Я схожу с ума. Уже сошел. И она станет моим проводником в бездну.

— Исчезни! — рычу я, чувствуя, как внутри клокочет гнев. Нужно показаться целителю. Прямо сейчас. Или нет, завтра. Или вообще никогда.

— Гонишь меня? — вздыхает она. Поднимается на ноги. Пламя откидывает дрожащие отблески на ее безупречное лицо, которое в этот самым момент кажется трогательным и растерянным.

Тело Леиры ведь так и не нашли. Солдат доложил мне, стоило лишь слегка прийти в себя. Я смотрел на него и чувствовал, как пустота внутри становится просто необъятной. Израненный. Едва живой. Мертвый внутри.

Как до сих пор дышал, не знаю. Только помню, как пробил окружающую город стену и прикрыл собой отход. Вереница тех, кто выжил — дети, женщины, мужи — смогли выйти за пределы Тарвелиса. А я остался там. На его руинах.

Готовый принять конец и молящийся провести посмертие в объятиях Леиры.

Вот только Владыка когтями вырвал меня из сгущающейся тьмы. Принес в лагерь.

— Ты нужен Саарвинии, генерал Варкелис, — слышал его голос как сквозь толщу воды. — Тебя вытащат.

Каждый вдох причинял боль, словно воздух был отравлен ядом. Никто не способен вытащить. Я повидал много ранений. Я был уверен.

Сознание заволокло тьмой — густой, вязкой, как смола. И сквозь нее вдруг пробился яркий свет. Я ощутил жар в груди, боль, что заставляет все мышцы напрячься, а тело выгибаться дугой. Открыл глаза и увидел ее. Ту, кого быть тут не должно.

Хельга.

Да, точно, Хельга. Запах тепла. Свет. Молочная кожа. Голубые глаза. Захотелось схватить ее, прильнуть к ней, как к прохладному источнику.

Но все так быстро закончилось.

Очнувшись, подумал, что это был бред. Пока действительно не нашел ее — спящую в палатке другого мужчины. У Хельги открылся дар. Ее выкупили на фронт — туда, где ей совсем не место.

Ее место — встречать своего мужа с улыбкой, воспитывать детей, отдавать тепло. А не спать где попало и… с кем попало.

Я верну ей нормальную жизнь. Как минимум в благодарность за спасение собственной. Снова сделаю хозяйкой в своем доме. Она родит мне наследника. И все снова станет как раньше.

Возможно, даже эта боль в груди уляжется.

Вот только все идет совсем не так. В полумраке собственного шатра я вижу лицо Леиры. Она не говорит, просто смотрит. Но затем и говорить начинает. От ее присутствия дышать становится тяжело. Словно всего меня могильной плитой придавливает.

Это чувство ослабевает ненадолго — во время первого разговора с Хельгой. А затем я снова проваливаюсь в пучину безумия. Слышу голос Леиры, когда хожу днем по лагерю. Вижу ее лицо, когда остаюсь один.

— Я так люблю тебя, Савир, — томно шепчет она. — Неужели ты больше ничего ко мне не испытываешь? Наша связь нерушима. Открой свое сердце. Впусти меня. Ведь мы же истинные…

Видение исчезает, когда в шатре появляется Хельга. Я больше не вижу, не слышу Леиру и отчего-то чувствую такое острое облегчение, что едва стою на ногах.

Вот оно, лекарство от помешательства. Ее свет разгоняет мрак даже в самых темных углах, и в них больше не прячутся тени. Хельга нужна мне. Любыми способами, любой ценой. Иначе я и сам себе не могу верить.

Она сбежала. А я стою здесь, посреди валяющихся на полу фруктов и разбитых фарфоровых тарелок, что я принес из разрушенного дома. Хельга их купила, еще радовалась почему-то так, словно они из золота сделаны. Стою абсолютно один.

Или нет?

Потому что холодные руки вдруг обвивают меня со спины, и затылком я чувствую дыхание. Оборачиваюсь, но никого нет.

Показалось.

Оля/Хельга

Полог шатра опускается, мягко ударяя меня по спине. Делаю шаг, второй, третий. Мозг отстраненно фиксирует обстановку: аккуратно застеленная лежанка, бадья, наполненная чистой водой, высокий стол, что находится прямо в центре. Владыка сейчас как раз стоит возле него, упираясь руками о края готовой свернуться трубочкой карты.

Что-то напряженно изучает.

Даже отсюда чувствую силу его ипостаси. Люди воспринимают мир не так, как драконы, но даже наши инстинкты улавливают тонкие вибрации. Особенно маги. Кажется, что воздух наэлектризован и мелко дрожит.

Согласно местным порядкам, я даже рот не могу открыть без его дозволения. Приходится ждать, когда обратится ко мне. Смотрю на кипенный китель, от белизны которого слепит глаза. Вспоминаю свое грязное, серое платье.

Между нами целая пропасть. Даже в таких мелочах.

Грубая ткань внезапно начинает натирать кожу, а приевшийся запах войны ударяет в нос. Мне вдруг невыносимо находиться в собственной шкуре. Невыносимо жить так…

Мысли обрываются, когда Владыка вдруг замирает. Буквально физически ощущаю, как его внимание переключается на меня. Даже раньше, чем он поднимает голову и наконец-то смотрит. Наши глаза встречаются, и я едва не вздрагиваю от какого-то острого чувства.

В прошлый раз меня будто ножом полоснуло. А сейчас лезвие медленно проходится по моему нутру сверху вниз, следуя за его тяжелым взглядом. С трудом беру себя в руки и прочищаю горло. Будем считать, что это и есть сигнал начать.

— Меня зовут Хельга. Я бывшая жена генерала Варкелис, — неосознанно копирую интонации старших чинов. Звук собственного голоса придает уверенности. — Полгода назад вы выкупили меня с невольничьего рынка Тарвелиса для ухода за ранеными на Кервесской линии.