Сама не понимаю, что зло и горько смеюсь, а в глазах слезы стоят.

— Я разберусь со всем, Хельга, — обещает Аарон. Делает шаг вперед и внезапно касается ладонью моей щеки. Стирает влагу. — Сотру в пыль любого, кто посмел обидеть мою истинную.

— А как быть остальным? — хрипло отвечаю я, отступая на шаг. — Не будь я истинной, вы бы и пальцем не пошевелили, ведь так?

— Все мои приказы должны исполняться.

— Значит, дело лишь в неподчинении? Вам и дела нет до того, что чувствую такие, как я! Девушки… проданные, между прочим, своими близкими на войну. Ходят в одном вонючем платье, моются в реке раз в неделю и пьют тухлую воду. Терпят домогательства, работают на износ…

Аарон перехватывает мою руку, которой я слишком активно жестикулирую. Притягивает меня к себе. Черты его лица обостряются, становятся хищными.

— Тебя домогались?

— Нет, ко мне относятся с исключительным уважением, — язвительно отзываюсь я. — Прекращают лапать, когда видят в руке нож. Вливают восстанавливающее зелье, когда я без сил. И заставляют работать, пока не свалюсь от истощения! И все ради чего? Ради чужой славы? Но вам, походу, важно, только чтобы ваша истинная не сильно… попользованная была, раз задаете такие вопросы.

Лицо Аарона мрачнеет с каждым произнесенным словом. Смотрит на меня сверху вниз с нечитаемым выражением лица.

— Мы с тобой вечером продолжим, Хельга, — говорит почти спокойным тоном. — Сейчас у меня дела.

Он медленно и аккуратно снимает с меня свой китель, без которого меня сразу почему-то кидает в дрожь. Или это от его убийственного взгляда? Касается губами моей макушки. После чего выходит, в очередной раз велев меня не выпускать.

Ожидание длится бесконечно долго. Через пару часов в шатер заходит какой-то дракон и, старательно отводя от меня взгляд, кладет на землю стопку женских платьев. К счастью, обещанных шелков здесь нет — вся одежда практичная, из плотной хлопковой ткани.

Рядом кладет холщовую сумку. Подозреваю, что найду внутри женские мелочи.

— Обед скоро принесут, — сообщает он. Не врет. Не проходит и нескольких минут, как передо мной стоит поднос с ароматной едой. Мясо, овощи, фрукты. Все такое аппетитное, исходящее паром — у меня рот моментально слюной наполняется.

Ем в этот раз медленно, наслаждаясь каждым укусом, хотя внутри словно что-то подгоняет. Словно я бездомная псина, которой бросили кость и теперь грозятся забрать. У меня вообще в душе полный раздрай. Мучаюсь чувством вины за безделье, места себе не нахожу. Еще и впереди — полная неизвестность, что только добавляет масла в огонь.

Насколько знаю, основную часть времени Владыка проводит в столице, наведываясь на фронт, только когда возникают непредвиденные ситуации. Его дракон — самый сильный в Саарвинии и, если верить слухам, во всем Аэргоре. И как только метка завершится, станет еще сильнее.

Для многих это надежда, что мы сможем наконец-то отбросить врага. Отвоевать обратно хоть часть мертвых земель. По мне… они слишком полагаются на одного-единственного дракона.

После обеда меня клонит в сон, и я, не придумав себе лучшего занятия, засыпаю. А прихожу в себя уже вечером, когда снаружи становится темно, зажигаются костры, отблески которых пляшут на ткани шатра.

Аарона замечаю почти сразу — он сидит рядом и смотрит на меня с каким-то жадным вниманием, от которого по телу ползут мурашки. Сон как рукой снимает. Резко сажусь, пытаясь зачем-то пригладить растрепанные волосы. Потерянно озираюсь по сторонам.

Шатер тонет в темноте, и тусклый свет выхватывает лишь лицо Владыки и его белоснежный китель. Который, к слову, уже не выглядит таким уж и белым. Замечаю грязь, брызги крови. Тяжело сглатываю.

— Вы вернулись, — говорю лишь затем, что хочу хоть чем-то разбавить повисшую между нами напряженную тишину. Сейчас он особенно сильно напоминает дикого зверя. Сильный. Опасный.

Взгляд пробирает до самых костей.

— Да, Хельга, — хрипотца в его голосе царапает меня изнутри. — Ты так сладко спала…

Он слегка подается вперед, и мое сердце разгоняется до немыслимых скоростей. Сама себе не могу объяснить почему. Но он просто встает, идет в сторону бадьи. Сует руку в воду, очищает магией. Нагревает своим огнем.

У меня внутри все подрагивает. Поднимаюсь на ноги и поправляю платье.

— Спасибо за одежду, — говорю в его спину. Он оборачивается через плечо, кидает на меня нечитаемый взгляд.

— Тебе не нужно благодарить меня за такое, Хельга.

Снимает свой китель, рубашку, оставаясь в одних штанах. В тусклом свете мышцы выглядят особенно четко очерченными. Кожа у него загорелая, гладкая. Почему-то зачарованно смотрю на его сильную спину. Прихожу в себя, только когда слышу расстегивающийся ремень.

Отворачиваюсь за секунду до того, как вижу его голые ягодицы. Или на секунду позднее? Зажмуриваюсь, но картинка так и стоит перед глазами. И в голове еще бьется совершенно неуместный вопрос. Как он и там может быть загорелым?

Вот только давай не будем представлять, как он лежит в своем саду, подставив солнцу… Боже, Оля. Хочу побиться обо что-нибудь головой.

Плеск воды ударяет по моим натянутым, словно струны, нервы.

Сейчас у него совсем иное настроение. Темное. Закрытое. Не знаю, как еще описать. Утром я чувствовала его злость — она каждый нерв будоражила. Горела ярким пламенем. А сейчас его энергия подавляет. Жестко. Категорично.

Тлеющий жар.

То ли из-за него, то ли из-за недавнего сна я никак не могу прийти в себя. Чувствую себя разбитой, потерянной.

— Я скоро закончу, и мы поедим, — говорит он, и я чувствую его взгляд на своей коже. Слышу плеск.

— Хорошо, — голос звучит хрипло, и я прочищаю горло. — Я хотела узнать, когда вы уезжаете из лагеря. И что будет со мной?

Зря, наверно, сейчас решила спросить. Даже его лицо не могу увидеть.

— Возникли кое-какие сложности, Хельга. Придется еще ненадолго здесь задержаться.

— Сложности?

— Что-то изменилось. Ты и сама все видела. Золото, забранное из падшего города, оказалось отравлено тьмой. Тарвелис… Измененные все равно появляются там, сколько бы мы ни пытались его зачистить. А сегодня выяснилось главное. Тьма прорвалась не из-за его пределов. Она появилась внутри.

У меня по телу разбегаются зловещие мурашки. Такого и правда раньше не было. Тьма всегда приходила из Мертвых земель. И если такие прорывы возможны… то ни один город не будет в безопасности.

— Я могу помочь, — говорю я. — Я смогла разрушить влияние тьмы. Тогда, когда… эм…

Сбежала.

— Я видел, Хельга. Я видел, — он протяжно выдыхает. — Почему Варкелис назвал тебя «Оля»?

Смена темы неожиданная. Я пару раз растерянно моргаю и едва не оборачиваюсь, чтобы увидеть выражение его лица. Его взгляд продолжает жечь тлеющими углями.

— Так меня звали. В прошлой жизни.

— В прошлой жизни?

— Я умерла. И очнулась в теле Хельги прямо перед замужеством.

— Вот как? — снова плеск. — Чистая душа, получившая второй шанс… И ты сразу выбрала его своим мужем?

— Не сразу, — помедлив, отвечаю я. — Но это был мой сознательный выбор.

Судя по звукам, Аарон заканчивает купание. Вылезает из ванны и идет прямиком ко мне — голый и мокрый. Прижимается сзади, обхватывая руками, и я вздрагиваю всем телом. Ткань намокает моментально.

— Сегодня я был в Тарвелисе. В доме генерала — там нашли эманации тьмы. И вспомнил, как приходил в него пять лет назад — вскоре после того, как стал правителем Саарвинии. Тогда весь дом тобой пропах. А я ничего и не понял.

Он трется носом о мои волосы, глубоко дышит. А у меня горло спазмом перехватывает. Дышу через раз.

— Говорил, что в доме его невеста. С Севера. Что она нелюдима и любит покой. Мы обсудили дела, и я ушел. Ушел, представляешь?

Меня какой-то ступор берет. Хочу отстраниться, но тело словно мне не принадлежит. Хотя так оно и есть. В буквальном смысле.