— Спасибо, — сказал я искренне. — Я ценю это. И я напишу тебе, чтобы договориться о времени.

Я сделал небольшую паузу, глядя прямо на неё, и добавил мягко, но недвусмысленно:

— Но это не значит, что между нами что-то будет. Мы просто… дружим. Или пытаемся. И, в конце концов, — я слегка улыбнулся, — я же твоя «важная единица», верно? С точки зрения политики. Так что давай не будем усложнять.

Мария замерла. Её глаза, всего секунду назад сиявшие решимостью и надеждой, на мгновение потухли. Она сглотнула и отступила на полшага, её поза стала более официальной.

— Да. Конечно, — произнесла она тихо, заставляя себя кивнуть. — Ты прав. Мы… друзья. И важные политические единицы. Я понимаю.

Она согласилась, произнесла правильные слова. Но в её опущенных ресницах, в лёгкой дрожи в уголках губ читалось что-то иное — глубокая обида и та самая надежда на большее, которую ей только что вежливо, но твёрдо указали на место. Она отвела взгляд, делая вид, что проверяет свою мишень, оставив меня с тяжёлым чувством вины и пониманием, что эта дружба будет даваться нам обоим очень непросто.

Вечерний зал был погружён в звенящую тишину, нарушаемую лишь свистом магии, шипением расплавленного метала и моим тяжёлым дыханием. Мы с Марией занимались уже больше часа. Прогресс был, но он напоминал путь по краю пропасти.

Иногда у меня получалось — из ладоней вырывалась струя ледяного ветра, которая покрывала мишень инеем, или на полу вырастала аккуратная, хоть и кривоватая, ледяная стена. В эти моменты я чувствовал прилив дикой, первобытной радости. Сила была настоящей, живой, и она была моей.

Но чаще контроль подводил. Лёд вздымался не там, где нужно, шипы разлетались в стороны, как шрапнель, а однажды я едва не заморозил собственные ноги, когда магия вырвалась не из рук, а прямо из-под моих ступней. Мария работала со мной бесстрастно и методично. Она поправляла положение рук, указывала на ошибки в дыхании, холодно и чётко анализировала каждую неудачу. Она зорко следила, чтобы я не перенапрягся и не навредил себе, но в её помощи не было и намёка на былую теплоту — только сухая, официальная эффективность.

— Довольно, — наконец сказала она, когда я, весь в поту, с трудом устоял на ногах после очередного мощного, но неуправляемого выброса. — На сегодня хватит. — Она подошла ближе, её взгляд скользнул по покрытой инеем мишени. — Ты сделал большой шаг вперёд за сегодня, Роберт. Ты не просто воспроизводишь силу. Ты начинаешь её чувствовать.

Я вытер лоб рукавом, на миг закрыв глаза, наслаждаясь её словами. Пусть они были сказаны без эмоций, но это была правда.

— Спасибо, — я открыл глаза и улыбнулся, глядя на свои слегка дрожащие руки. — Приятно это осознавать. Ощущать, что внутри тебя есть… это. Осталось только подтянуть контроль. Научиться направлять этот поток, а не просто выпускать его.

В этот момент, когда я улыбался, глядя на свои руки, а она стояла так близко, в её глазах что-то дрогнуло. Тот ледяной барьер, что она выстроила, дал трещину. В её взгляде мелькнула знакомая нежность. Она сделала едва заметное движение вперёд, её губы приоткрылись, а взгляд упал на мои. Она хотела меня поцеловать. Это было ясно, как день.

Но я был к этому готов. Прежде чем она смогла завершить порыв, я резко, но естественно отстранился, сделав шаг в сторону. Я поднял руку и, притворяясь, что что-то заметил, аккуратно смахнул несуществующую снежинку с плеча её тренировочного костюма.

— И мы уже порядком подзаморозили это место, — сказал я лёгким, беззаботным тоном, разрушая возникшее между нами напряжение. — Пойдём, сеструха, отдыхать. Выжал из меня все соки, пора и честь знать.

Я уже повернулся и направился к выходу, не оглядываясь, но чувствуя её взгляд на своей спине.

Позади меня раздался тихий, почти неслышный вздох. В нём была усталость, капля горечи и покорность.

— Хорошо, — просто сказала Мария.

И я вышел из зала, оставив её одну среди сверкающих ледяных узоров, которые создал, и того невысказанного чувства, которое висело в воздухе гуще магического дыма.

Выйдя из душа с полотенцем на плечах и с мокрыми волосами, я направился к своей комнате. И тут мой взгляд зацепился за знакомую коренастую фигуру в дальнем конце коридора. Громир. Он крался, прижимаясь к стенам, с подозрительным видом оглядываясь через плечо. На его обычно простодушном лице было написано напряжение и… стыд?

Любопытство во мне мгновенно перевесило усталость. «Вот оно! Тайна раскроется!» — ликовало что-то внутри. Я накинул майку и, сделав вид, что просто иду по своим делам, а сам двинулся за ним.

Я держал дистанцию, используя повороты коридора и редких прохожих студентов как укрытие. Громир шёл целенаправленно, его мощная фигура казалась неуклюжей в этой попытке скрытности. Он привёл меня в самый дальний, слабо освещённый коридор библиотечного крыла — место, известное своими укромными уголками.

И вот он остановился. Возле одной из арок, в глубокой тени, его ждала девушка. Я прижался к стене, затаив дыхание. Сначала я почувствовал лишь облегчение. «Наконец-то! У него есть кто-то. Камень с плеч».

Но почти сразу же это чувство сменилось лёгким недоумением. С фигурой девушки что-то было не так. Она была высокая, почти одного роста с Громиром, но её силуэт… он был каким-то угловатым, неестественным. Плечи казались слишком широкими, а талия — слишком резко очерченной, будто нарисованной. Из-за плохого освещения я не мог разглядеть её лицо, только длинные, очень густые и неестественно блестящие в полумраке волосы.

Громир что-то тихо сказал ей, и она в ответ засмеялась. Смех прозвучал мелодично, но как-то… пусто. Слишком идеально.

Меня передёрнуло. «Что-то тут не то», — пронеслось в голове. Может, это игра света? Или у меня от усталости галлюцинации? Я присмотрелся. Нет, её поза была статичной, застывшей, как у манекена.

Я видел, как Громир взял её руку, и на его лице расцвела такая искренняя, глупая и счастливая улыбка, что все мои подозрения мгновенно испарились. Какая разница, странная она там или нет? Он был счастлив. И это было главное.

С чувством выполненного долга и лёгкой улыбкой я развернулся и пошёл обратно, оставив друга в его, пусть и странноватой, любовной идиллии. У каждого свои тайны. И некоторые из них, похоже, лучше не разгадывать до конца.

Вечер в Академии Маркатис был особенным. Воздух, ещё недавно наполненный гомоном студентов и звонками с пар, становился прохладным и прозрачным. Наступала осень. Золотые и багряные листья, сорвавшись с древних деревьев, устилали каменные дорожки мягким, шуршащим ковром. Фонари зажигались один за другим, отбрасывая на стены зданий длинные, танцующие тени. Откуда-то доносился запах жжёной листвы и дыма — кто-то из садовников жег прошлогоднюю траву в дальних уголках сада. В этом было что-то умиротворяющее и немного грустное — прощание с летом.

Мы с Ланой встретились у главного фонтана. Она, как всегда, появилась внезапно, принявшись с любопытством разглядывать засыпающие розы в клумбе. Увидев меня, её лицо озарилось той самой улыбкой, которая была предназначена только мне — без надменности, без игры, просто радость.

Прогуливаясь по опустевшим аллеям, я, держа её за руку, поделился своим наблюдением.

— Сегодня краем глаза видел Громира, — начал я. — С его загадочной спутницей.

Лана тут же оживилась, её глаза заблестели от любопытства.

— Ну? И? Кто она? Я знаю её?

— Не уверен. Не разглядел лица. Но… меня смутила её форма. Она чуть отличалась от нашей. Не цветом, а… кроем. Более старомодная, что ли. Или просто… странная.

Лана нахмурила свои брови, но затем расслабилась и пожала плечами.

— Может, он нашел себе пассию из числа преподавателей? — пошутила она. — Или это новая горничная из города, и он стесняется. Не мучай бедного Громира. У каждого свои тайны.